Субъективный путеводитель || Varandej

Из Новой Чары мы уехали по БАМу дальше на восток - сначала в Тынду, его "столицу", самый восточный район Москвы, так как строила этот город Первопрестольная. Прежде побывав в Тынде дважды, и я предвкушал встречу с этим весьма приятным городком... однако реальность оказалась прозаичнее.

Прибыв в час ночи и войдя на огромный вокзал, мы обнаружили какой-то полный аут с размещением. Вместо комнат отдыха тут теперь "смарт-отель" с ценниками по 2500 рублей за койкоместо - по сути в хостеле, в общем номере с храпящими соседями и удобствами на этаже! Звонки в гостиницы не помогли - мест нигде не было, так что даже про цену, скорее всего не сильно меньшую, я спросить не успел. В общем, ночевать в Тынде натурально негде, и пристроив Наташу в этот самый "смарт-отель", в пустой женский номер (господствующая форма жизни БАМа - всё-таки мужЫки на вахте) я пошёл спать в зал ожидания.

Кто-то, конечно, скажет - "где твоё самоуважение, на лавке спать как бомж"! А я отвечу: отсутствие самоуважение - это покорно и безропотно платить обнаглевшим барыгам. Такие цены в смарт-отеле от того, что с поезда туда ещё и выстроилась очередь. Ночевали бы и эти люди в зале ожидания систематически - глядишь, хозяин смарт-отеля бы задумался про ценник. Хотя ночевать там нелегко - не знаю, что не так с вокзалом Тынды, но по ночам на нём холоднее, чем снаружи.

Зато на вокзале есть отличная столовая, а Тында всё так же умиротворенна, уютна и населена прекрасными, доброжелательными, отзывчивыми людьми. Общался я больше с молодыми, а вот у старожилов часто считываешь неуловимые черты старомосковской интеллигенции.

Что изменилось с 2021 года? Из топонимики исчезли Китай-город (рынок) и Арбат (магазин), осталась только Красная Пресня - так в Тынде называется главная улица. Закрылась кулинария "Два Грача" с правильными советскими пирожными. Торцы многоэтажек покрылись муралами на тему БАМстроя. На площади, где раньше стоял камень "Даёшь БАМ", теперь очень сложный и довольно интересный памятник БАМостроителям (его фото в основном и выкладываю - саму Тынду проще поискать у меня в ЖЖ). Зато никуда не делся великолепный музей БАМа, куда я опять же отправил Наташу одну - сам я его видел и знал, что провести в его залах можно и три часа.

Сейчас же у меня были другие дела - забрать из СДЭКа коробку "городских" вещей, которые в походе на Кодар были бы мёртвым грузом. Ну, и продуктов купить в поезд: ехать предстояло далеко, и попробуйте угадать, из какого города я пишу вот уже третий день эти посты. Ответ будет в новых постах завтра.

Напоследок по пути с Кодара забрели на Чарские пески - я-то их видел, но Наташе хотел показать, а заодно опробовать маршрут к ним, по которому проходил трек ультрамарафона (напомню, что в первые дождливые дни весь Кодар был полон бегунами со всей страны!).

В 2020-м мы ходили на пески почти от околицы старой Чары, и тот путь немного короче, на нём совсем мелкий брод через Средний Сакукан, однако дальше тянется полоса болот, в которые проваливаешься по пояс.

На этот раз мы пошли иначе: километрах в 2 от околиц Чары (а для нас - километра за 2 до околиц Чары) от дороги в сторону Сакукана уходит странный деревянный настил, то ли мост, то ли гать, явно оставшийся от дорог Борлага. С полкилометра идёшь по нему, дальше ещё метров 200-300 шлёпаешь по неглубоким болотцам - если обходить самые откровенные лужи, можно даже ботинки не промочить.

Дальше дорога упирается в песчаный островок среди болот - отличное место для стоянки, единственный (но неизбежный!) минус которого - лютейшая мошка, в считанные минуты обгладывающая всё незащищённые участки тела. И уж не знаю, минус или плюс - ежечасный рёв самолётов, в основном винтовых Ан-24 и их иностранных аналогов: что реально изменилось с 2020-21 годов в Чарской котловине - так это авиатрафик.

Оттуда ещё метров 20 совсем убогой тропки - и вот впереди брод через Сакукан. Большую часть лета явно непроходимый, так как даже в первых числах сентября после нескольких сухих дней вода в нём существенно выше пояса. Зато - с вполне равнинной скоростью течения и не до одури холодная: на обратном пути, прежде чем в цивилизацию идти, я даже искупался с мылом.

Оттуда - снова тропа, примерно километр по таким же мелким болотцам через роскошнейшие черничники, где сладкие ягоды размером с небольшую вишню... ну а там и первые барханы встают за деревьями.

Что самое забавное - мы в этот пусть совершенно зря взяли кроссовки: тропы проходятся в тапочках, пески и болота - босиком. В песках мы дошли до их главного оазиса - крошечного тёплого озера Алёнушка. В воде обнаружился косяк рыбы, а на берегу - Ирина, с избы ГМС успевшая спуститься сюда. С ней было трое мужиков - крупных, неповоротливых, неразговорчивых. Один из них, узнав, что у нас палатка неподалёку, со знанием дела сказал, что её наверняка разорит медведь. На болотоход, которого они все вчетвером ждали, нас не пригласили. В общем, по всему было очевидно, что перед нами не туристы, а фотографы - категорически не понимаю, почему у 9/10 представителей этого племени скверный характер, но - факт.

Походив ещё по дюнам, полюбовавшись горами с узким входом долины Среднего Сакукана и живописной горой зарод у следующей речки Апсат, мы тем же путём вернулись к палатке, и собрав её, направились в цивилизацию. Ещё утром я звонил водителям, с которыми в начале похода так и не удалось организовать заброску, только теперь - с вопросом, где в посёлке можно переночевать. Один из них, по имени Артём, предложил бесплатно перекантоваться в вагончике на его строящейся (пока строящейся) турбазе у самого входа в Старую Чару со стороны Кодара и песков. Турбаза в Старой Чаре - это отлично: там и помыться можно будет, и вещи оставить, которые в горах не нужны. В общем, понемногу и Кодар укрощают...

Ну а какие-нибудь итоги и выводы этого 12-дневного напишу позже, может быть - уже в Живом Журнале/Дзене в октябре.

Дождавшись солнца и пройдя все три основных маршрута, мы покидали Кодар. В последнюю ночь плохо спалось от мыслей о броде через Шаньгу, но разум подсказывал - после нескольких сухих дней мы минуем её без труда. Так и вышло, хотя и пришлось ноги помочить. А дальше - всё те же Экса, Дальний Аян, протоки Сакукана, лужи-болота на дне Чарской котловины.

А о том, что за спиной остался урановый рудник, который пытались разрабатывать силами заключённых в 1949-51 годах, напоминает сама дорога. Выпутавшись из троп, попадаешь на натуральную автодорогу, по которой когда-то, оглашая ущелья мяуканьем неисправного редуктора и таким рёвом мотора, что за рекой осыпались камнепады, ехали за новой партии руды "Студебеккеры". Кое-где дорога укреплена деревянными гатями, над многими ручьями ещё висят мосты (чаще всего прогнившие и непроходимые), а у обочины валяются ржавые запчасти.

Да и теперь 2/3 бывшего пути может одолеть болотоход или "Урал". Мы очень надеялись встретить такой, забросивший какую-нибудь группу и ехавший назад порожняком, но... мы натурально остались одни в этой долине, и лишь на Эксе встретили двух туристов из Петербурга, шедших упорно наверх. За дни похода успели пожелтеть берёзы и исчезнуть мошки, а значит - и морозы впереди...

В диких горах Кодара странно представлять, что теоретически тут мог быть самый настоящий промышленный район с каким-нибудь Краснокодарском на дне Сакуканской долины и канатной дорогой в Мраморное ущелье. Теоретически - потому что урановые рудники СССР в конце 1940-х, когда уж номинально имел свою атомную бомбу, а по факту оставался почти беззащитен перед ядерной мощью Америки, закладывал везде, где у геолога хоть чуть-чуть запищит дозиметр. Рудник в Мраморном ущелье строился и разрабатывался всего 3 года (1949-51), а дальше стало ясно, что перспектив у него нет.

Однако эти 3 года в горах Кодара действовал Борлаг (где держали в основном уголовников и сельских жертв "закона о трёх колосках"), а по всей долине Среднего Сакукана попадаются остатки его инфраструктуры. В прошлой части я показывал собственно лагерь и посёлок администрации в Мраморном ущелье, высокой "висячей долине" меж крутых скал, ради которой сюда и забирается большинство туристов.

Но забравшись туда и часок походив среди деревянных руин, я определённо чувствовал разочарование. И списывал его на то, что руины Борлага уходят буквально на глазах: то ли туристы расшатывают их, то ли просто за все эти десятилетия исчерпан запас прочности, а на фото 5-летней давности все эти постройки гораздо целее, чем сейчас.

Но на самом деле то, что встречает в ущелье - просто не самое главное. Наши соседи по избе ГМС, которых мы вновь встретили на стоянке под Мраморным ущельем, говорили, что надо обязательно дойти до самого конца и там влезть на осыпь, и хотя я не очень верил, что нам это по силам, мы всё же оставили лагерь позади и продолжили путь. Мелкий камень под ногами сменился курумником, ущелье превратилось в холодный каменный мешок, куда не заглядывает солнце, а громада осыпи над головой казалась неприступной. И всё же мы скакали с валуна на валун, а потом наконец я приметил удобный подъём - ложбина слева от осыпи, между ней и естественным склоном, казалась достаточно пологой, чтобы мы сумели туда влезть.

И мы влезли, обнаружив наверху собственно урановый рудник. Руины огромного деревянного здания фабрики, деревянные колеи для тачек и сами тачки с рудой, какие-то ещё постройки, порой попадающиеся "витрины" разных старых борлаговских вещей да одинокий крест с кольцом колючей проволоки. Всё это ещё метрах в 150-200 над лагерем, руины которого отсюда как на ладони. И - пронизывающий холод, как будто зима тут не кончается, а только уходит под камни.

Ещё выше по осыпям можно подняться к штольням, но входы в них забиты ледовыми пробками, а вглубь мы бы всё равно не решились ходить. А вот наши соседи по избе - вполне себе рискнули, для чего даже притащили снизу кайло и разбили им лёд, так что наверное кое-что появится скоро на ТГ-канале "Лев путешествует".

Нам же оставалось лишь спускаться к лагерю в ранних горных сумерках 8-го дня пути. Но спускаясь, я понимал - долгожданный реванш за неудачный поход 2021 года взят, и всё, что я тогда не видел на Кодаре, я увидел теперь. Дело было за малым - благополучно покинуть горы.

Это мы, гости издалека, ходим "на Кодар". Местные, живущие у подножья Кодара, о том же маршруте говорят "пойти на Мраморное ущелье". Как бы ни были красивы горы, а всё же главное, что смотрят здесь путники - Мраморка: боковое ущелье, "висячая долина" Мраморного ручья в 7,5 километрах выше избы Экса и в 3,5 километрах ниже избы ГМС.

Влияние Мраморки ощущается по всей долине Среднего Сакукана и даже на Чарских песках - только в их дальней, юго-западной части. Ведь в 1949-51 годах, когда Советский Союз судорожно искал всюду уран для своего Атомного проекта, здесь действовал Борлаг - один из тех самых "сталинских лагерей", официально построенный для добычи свинца, а по факту - урана, который везли самолётами из Чары в ЗАТО около Челябинска. Сама тропа Среднего Сакукана - это бывшая автодорога, а вдоль неё я показывал руины обогатительный фабрики, электростанции, бараков и жилья администрации.

Но вся эта цепочка вела в Мраморное ущелье, как теперь ведут туда все туристические тропы. Раньше туда ходили с избы ГМС, но в 2022-м прямо под ущельем администрация нацпарка "Кодар" устроила подвесной мост. У этого моста мы и поставили на две холодных (осень на дворе!) ночи палатку, чтобы между ними сходить одним днём наверх.

А лезть придётся высоко, и пожалуй, подъём туда потяжелее, чем к Медвежьему озеру, да и высотой сравним - 450 метров. Его начало вдоль столбов старой ЛЭП, остовы которых видны на склоне, я назвал Мокрые ступени - потому что идёшь по нему и правда как по лестнице в чёрной земле, на которой ещё не весь мох стоптали, и с каждого шага сочится вода. По склону - лиственницы, а вот выше видна полка с полосой лиственного леса, который вырос на старой автодороге. Она делает несколько витков, но наш путь - напрямик, и этот его участок я прозвал Обезьяньим лесом: конечно, обезьян тут не водится, но передвигаться что вверх, что вниз получается только брахинацией, то есть хватаясь руками за ветки и лишь чуть-чуть помогая себе ногами. Наконец, "висячая долина" выполаживается, но и там придётся долго петлять в курумах.

И вот - он, заброшенный посёлок Мраморный: пяток крепких бревенчатых домов на дне глубокого ущелья и десятки дощатых руин вокруг. Конечно, эти дома хочется принять за бараки и ужаснуться, но нет - здесь ещё только городок администрации и специалистов, среди зданий которого особенно впечатляет лаборатория и оружейня за отдельным периметром. Лагерь - дальше, и лучше всего сохранились от него одинокая вышка, периметр с ржавой колючкой (о которую и теперь легко обувь порвать) и остатки бараков, превратившиеся в бесформенные кучи досок.

То есть - да! Здесь, где спокойно бывает и -50, а зимой в ущелье не заглядывает Солнце, заключённых держали в дощатых постройках. Безвестных заключённых: в основном - уголовников, отчасти - крестьян по "закону о трёх колосках", по некоторым данным - власовцев, но ни одного известного имени через Борлаг не прошло. 

А под ногами хрустят камни, из-за которых по Мраморному ущелью не получается идти быстро. Яркое, жгучее, но не греющее Солнце кажется застывшей вспышкой ядерного взрыва. В воздухе висит зловещая тишина, и тень горы медленно наползает на руины. В целом, сами эти руины скорее разочаровывают - но это только если не знать, что ждёт дальше, за поворотом ущелья, на вершине осыпи... Об этом будет следующая часть.

Итак, к 7 дню похода на Кодар стало ясно... просто стало ясно: борьба погоды с непогодой кончилась, и дожди первых дней через переменную облачность окончательно сменились чистым ярким небом. Мы остались на избе одни, и приняли решение устроить полуднёвку: с нашей физподготовкой тропа вдоль Сакукана не оставляла шансов сходить на Мраморное ущелье одним днём, и потому было решено отдохнуть до середины дня, а затем пройти несколько километров и вечером поставить лагерь у его подножья. Тем более это всё равно по пути назад - поход перевалил за середину...

Так и поступили, и идя по сухой тропе да перемахивая по камушкам броды, мы не уставали поражаться тому, насколько Кодар с его обилием воды дружелюбнее к гостям при хорошей погоде. 

Но и культурная программа нашлась на этот день: примерно в полукилометре выше современного подвесного моста через Сакукан мы спустились к развалинам старого моста Урановой дороги. Ведь в 1949-51 годах в Мраморном ущелье действовал урановый рудник, разрабатывавшийся силами заключённых, а оборудование и породу возили туда на грузовиках.

От моста осталась пара крепких срубов, а вот центральный пролёт давно разрушен паводком, и худшее, что может сделать турист на Кодаре - попытаться перейти Сакукан здесь. На самом деле у мостов и бродов логика прямо противоположна: броды переходят в самых широких местах, где глубина и напор меньше; мосты строят в самых узких, а значит - под их пролётами река особенно свирепа. Об этом напоминает мемориальная табличка туристу Сергею Юзенасу, в 2008 году сгинувшему в этом броде.

А почти в створе тропы к мосту, но чуть выше тропы вдоль Сакукана можно взойти на лужок с парой могил. Под деревянным обелиском покоится ефрейтор Василий Петлеванный из лагерной охраны: в одних местах пишут - гадом был, а в других - что заключённые сыграли в карты на его жизнь. Чуть выше - вполне себе похожий на монумент камень на могиле молодого геолога Нины Азаровой, погибшей в 1949 году при исследовании угольных пластов на крутом обрыве против устья Шаньги. Её именем назван ледник, о котором я рассказывал пару постов назад, а могила с инструментом альпинистов и геологов кажется настоящим алтарём, словно девушка стала духом-покровителем тех, кто пришёл в эти безжалостные горы.

Напротив грандиозного цирка (круглой долины) Царский Трон есть небольшая скала, которую я прозвал Ниц. На ней мы уселись перекусить по дороге с озеро Углового, и вот я заметил на том берегу, в лучах Солнца, с нашей стороны долины уже скрывшегося за горой, какое движение. Ну а ультразум показал - перед нами разгуливает самый настоящий снежный баран.

Собственно, ради них, а не ради туристов, учреждали в 2018 году национальный парк "Кодар", дальняя часть которого скрывает заповедную зону. Снежные бараны живут в самых суровых горах Сибири вроде Путоран или Кодара, но каждая их популяция - изолированный остров и скорее уже подвид. Так что увидеть это животное было немалой удачей.

Другой символ Кодар - черношапочный сурок. Их сурчины напоминают воронки, а сами они по осени толстые, как амёбы, и восседают так невозмутимо, будто Царский Трон - для них.

Самое ходовое животное Кодара - конечно, бурундуки, так и кишащие в тайге и перед избами. Настолько, что все продукты в избах надо заворачивать в пакеты и вешать на гвозди, обильно вбитые в потолочные балки - иначе не бурундуки так грызуны помельче в первую же ночь понадкусают всё. А так - только будут бегать по вашему спальнику... Ещё мельче, помимо вездесущих мошек - жуки-усачи, в неописуемом количество вылезшие, стоило было солнце подогреть тайгу.

Разок дорогу нам перебегало что-то приземистое, чёрное и длинное - может, белка, а может и соболь. Внизу, среди болот Чарской котловины, мы несколько раз спугивали глухаря - вероятно, одного и того же, улетавшего вдоль тропы. Там же нам перебегал дорогу олень, и другого оленя мы видели выше по горам в первые дождливые дни похода. Наконец, какая же тайга без медведя? Мы находили свежие следы, но по свидетельствам всех, кто бывал на Кодаре, медведи тут добрые и почти травоядные. В целом же в болотах Чарской котловины жизни явно больше, чем в холодных ущельях.

Обрадованные тем, что погода в пятый день стала налаживаться, утро шестого дня мы встречали с тревогой. За оконцем избы ГМС я увидел мокрые брёвна, а Ирина (жившая в палатке) подтвердила - ночью снова моросил дождь. Затем вдруг резко пришло лето с обжигающим солнцем, и откуда-то стало даже натягивать дымку далёких лесных пожаров. Обрадованные этим, первые утренние часы мы сушили одежду, а ближе к полудню вышли в сторону озера Углового.

Оно лежит выше по долине Среднего Сакукана, действительно в её сгибе, на полпути к перевалу Мурзилка, который бывалые туристы любят как символический финиш - в его снежниках и осыпях начинается Сакукан, то есть там конец край долины. Самое серьёзное препятствие по пути наверх - в самом начале: это Медвежий ручей, второй по полноводности приток Сакукана после Шаньги (о мучениях с ней я рассказывал неоднократно), впадающий в реку узким глубоким ревущим потоком. Совсем рядом с избой ГМС - собственно, к переправе через него я ходил за водой. Через ручей перекинуты три брёвнышка с натянутой верёвкой... но натянута она была так, что на первом же шаге я пошатнулся, сдал назад и со словами "Вот и посушились!" плюхнулся по грудь в тихую, но ледяную заводь у берега - и ладно хоть вся техника была спрятана в герму!

Поток мы решили переходить вброд, и это был пожалуй самый опасный момент всего похода: напор такой, что сложно сделать шаг, струя сносит поднятую ото дна ногу. Ирина, более ловкая, но и более лёгкая, предпочла переходить по брёвнам. Ну а мы выбрались на тот берег с заметно подпорченным настроением.

Ещё больше его испортили тучи, наползавшие из ущелья, так что весь дальнейший путь меня сопровождала мысль повернуть: если хлынет дождь, то и Медвежий станет непроходимым, и отсыреют дрова, которые мы разложили около избы для просушки. Небо стало совсем уж серым, и всё же мы вновь шли вперёд по извилистой, заросшей тропе: Угловое вроде и поближе Медвежьего (4,2 километра против 5,5, триста метров набора высоты против 550), а путь к нему не сказать чтобы легче.

Первым впечатлением стал вид Мурзилки в ложбине меж двух островерхих гор, при виде которого я сразу понял, что такое название - лишь самый мягкий эвфемизм того, что он напоминает издалека. Куда величественнее Царский Трон за Сакуканом - цирк (круглая ледниковая долина) в обособленной крутой горе, без него представлявшей бы правильный конус.

Само Угловое озеро не видно снизу, а узкие тропки к нему начинаются у заброшенных вышек старого метеопоста. Поднимаясь над отвесной пропастью вытекающего из озера ручья, как-то и не ждёшь ничего особенного... и тем сильнее завораживает грандиозный пейзаж озера под стеной тёмных скал, напоминающий то ли Канаду, то Норвегию. Особенно когда свинцовые тучи над головой вдруг расступаются, а озёрную воду пробивает солнечный луч!

Погода, словно оценив наше упорство, вдруг стала налаживаться, и обратно на избу мы шли под тёплым солнцем. Но Медвежий ручей вновь пришлось переходить с риском для жизни...

Все прошлые посты о Кодаре - или с 2021 года (то, что выходило в дни похода), или о тех же местах, куда мы в 2021 году дошли, но только уже с новыми фото. И первые дни, когда на голову лил непрестанный дождь, а горы были скрыты в тумане, я уже смирился с тем, что вторая попытка увидеть Кодар будет ещё провальнее первой.

Но... утром пятого дня на самой верхней избе ГМС, куда мы под вечер дошли мокрыми до нитки, дождь слегка моросил, однако туман исчез - горы стали видны в полный рост, а где-то вдали, в конце и начале долины, даже начало проступать голубое небо. Соседи по избе тут же радостно собрались и унеслись выше по горам, а мы с Наташей оставались в нерешительности - рискнуть или устроить днёвку, тем более вчерашний день отнял силы? В конце концов, сойдясь на том, что если вновь зарядит дождь и наползёт туман, повернём обратно, мы всё же вышли на тропу.

"Базовый набор" в долине Среднего Сакукана - три радиалки: в Мраморное ущелье, на озеро Угловое и к леднику Азаровой. Последняя подразумевала наибольший набор высоты - не менее 550 метров, однако на пути не предполагалось сложных бродов, и потому в первый день надежд на улучшение погоды мы выбрали её. И это было счастье - впервые с начала этого похода я видел то, чего не видел в прошлый раз!

Путь наверх идёт вдоль Медвежьего ручья, мощного притока Сакукана, в устье которого и стоит ГМС. Его глубокое ущелье хорошо видно от избы, напоминая широкую улицу. Вверх по этому ущелью мы и пошли - сначала через лесок тонких лиственниц, затем через смыкающиеся над дорогой кусты кедрача, наконец - горными лугами с невысокой травой.

Бродов по пути избежать всё-таки не получилось - дорогу пересекают ручьи с говорящим названием Сюрприз (так как течёт в овраге и становится виден, лишь когда подошёл вплотную) и Пионер (легко переходится по камушкам, среди которых обнаружилась целая глыба аметиста). А между ручьёв, оглянувшись назад, я приметил вдруг скалу в форме прикованного человека с вскинутым к небу измождённым лицом и белым облачком у груди - словно отдавал Богу душу... Наташа сказала, что это - символ жестокого Кодара.

Но в общем идти наверх было легко, голубого небо делалось всё больше, виды на долину Медвежьего ручья - всё величественнее. Вот мы дошли до прозрачнейшего Медвежьего озера, за которым целая анфилада гор упиралается в высочайший на Кодаре пик БАМ (3072м), странно похожий на альпийский Маттенхорн. В анфиладе белая спина ледника Азаровой манила нас несмотря на вал сыпучих камней и песка.

И это была ошибка - на петляния у подножья вала и поисков безопасного подъёма на него мы потратили час или полтора, которые можно было бы использовать гораздо интереснее. Ведь над Медвежьим озером метров на 200-300 высится Медвежий перевал, к которому достаточно простой подъём. Никто не мешал нам пойти туда, а с перевала, как я потом увидел на фотографиях соседей по избе, фантастический вид всей этой долины, узкой стены хребта, следующей долины Изумрудной реки уже в Иркутской области... Но самое главное - оттуда как на ладони ветвистый ледник, и этот взгляд на него сверху куда интереснее вида вблизи, даже если бы мы сумели к нему подобраться! Однако - в остаток вечера мы уже никак не успевали туда...

Медвежий перевал - кажется, единственное, что могло бы заставить меня прийти на Кодар в третий раз, и уж по крайней мере о том, что мы так досадно не взошли на него, я буду жалеть всю жизнь. Оставалось лишь пойти от Медвежьего озера в горы в другую сторону, чтобы полюбоваться сверху озером Спящая Красавица, в тихой воде которого сказочно красивы отражения гор.

А вот спускаться, тем более когда ночь нагоняла, оказалось неожиданно тяжело - и в не в верхней части, где луга, а продираться сквозь кедрачи на последних километрах перед избой.

В общем, первый блин вышел слегка комом, но главное - лёд тронулся: мы наконец увидели на Кодаре то, что не удалось увидеть в первом походе. А всем, кто пойдёт в эти горы - не забывайте про Медвежий перевал!

Третий переход по долине Среднего Сакукана от избы Экса до избы ГМС - вроде и самый короткий на маршруте (11 километров по карте), но явно самый тяжёлый, тем более тут и набор высоты 400 метров. Но главное - на нём появляются броды через притоки, о каждом из которых стоит сказать пару слов.

Шаньга - самый мощный приток Среднего Сакукана, река опасная и грозная. Под углом 20-30 градусов она впадает сквозь россыпи валунов, и при идеальной погоде переходится посуху этими валунами, если дела чуть хуже - выше по течению (лезть трудно) можно найти брод, ну а для самых мрачных раскладов над рекой висит пара тросов - за один держишься, по другому идёшь (мы с рюкзаками не рискнули).

Половинный - примечателен водопадом, низвергающимся прямо сквозь старый деревянный мост гулаговской автодороги к урановому руднику. Раньше было очень труднопроходимо по высокой воде из-за скольких досок, но сейчас все эти доски вода закидала камнями, так что с мокрыми ногами, но проходится при любой погоде.

Того - просто ручей с парой русел, в низкую воду переходится по камням, в высокую - с мокрыми ногами. И да, Того и Половинный в разных источниках меняются местами - по другим данным, мост как раз на Того, а этот абзац посвящён Половинному. 

Как бы то ни было, сразу за ручьём дорога уходит вниз мимо руин гулаговской электростанции - там в 2022 году навели подвесной мост над Средним Сакуканом. Уже страшноватый, без части досок в полотне, но всё же - избавляющий от бродов через эту реку, проходимых лишь по самой низкой воде. От моста до ГМС по идее 3,5 километра - но идти их очень тяжело: если по тому берегу шла бывшая автодорога, даже 70 с лишним лет спустя достаточно широкая и ровная, то тут - плохо натоптанная извилистая мокрая тропа.

Тропу эту пересекает ещё пара ручьёв - Метельный и Балтийский, с той же логикой бродов, что и на Того. Почти у ГМС можно полюбоваться тесниной Сакукана с мощным водопадом, а над ней - трос, по которому при нужном снаряжении можно навести переправу.

Сама ГМС, как следует из названия - это бывшая метеостанция 1950-х годов. В отличие от новеньких и опрятных, но очень маленьких нацпарковкских изб на Эксе и Дальнем Аяне - большая (её двухъярусные нары вмещают 15-20 человек), но старая, неуютная и гнилая. У неё выбиты стёкла, продавлен пол, в развалившуюся русскую печь вставлена убогая буржуйка, которая топится фактически по-чёрному - растапливать её приходится час-два, и всё это время она дымит в избу. В самой избе вечно холодно и сыро - я не знаю, кто её проектировал, но у ГМС нет окон на южной стене, то есть внутрь избы никогда не заглядывает Солнце. И это не говоря про развалившийся сортир с горочкой, в интенсивные дожди (как было в 2021-м) растекающейся вокруг...

Однако именно ГМС - центр Кодара, по крайней мере долины Среднего Сакукана. С неё ходят в радиалки по горам, а потому она почти никогда не пустует.
В 2021 году вместе с нами на ГМС оказались:
- Сильная альпинисткая группа турклуба МИСИС (Московского института стали и сплавов) из 9 человек.
- Бородатый бывалый одиночка с походной тележкой "Пиконь" и мерзким характером (об этом может как-нибудь отдельно напишу), который быстро стал для других обитателей безоговорочным авторитетом.
- Спонтанно сложившаяся группа из двух не очень опытных, но дюжих красноярских парней и трёх хабаровских девушек. Одну из них я позже дважды встречал на Красноярских Столбах...

В 2025-м же нашими соседями оказались совсем молодые и очень удалые ребята, напомнившие мне Чипа, Дейла и Гаечку: оправдывающий своё имя могучий Лёва, весёлый раздолбай Андрюха и урановевшая всё это спокойная, хозяйственная Надя. Они были из Омска, в пути уже несколько месяцев, автостопом перемещаясь от похода к походу - на Кузнецкий Алатау, на Ергаки, на Кодар, далее на Ленские Столбы. Мы с ними очень хорошо полдали.
Безоговорочным авторитетом же для нас всех была Ирина - одиночка из Красноярска, очень сильная и очень опытная горная туристка, жившая даже не в избе, а в палатке на соседней поляне.

И - бурундуки, сновавшие туда-сюда от нычки до нычки.

Погода Кодара не переменчива, и это скорее минус, чем плюс. Да, здесь не хлынет ночью дождь, если днём светило Солнце - и портится, и налаживается погода постепенно, однако если уж прояснилось или зарядили дожди - то на несколько дней подряд. Оба раза, в 2021 и 2026-м, ненастье длилось 4-5 дней, а хорошая погода держалась около недели. Но только в 2021 мы начинали по солнцу и заканчивали по солнцу, а вот зарядившие на середине пути дожди спутали все планы. Так что заходить на Кодар по дождям в 2026-м было хоть и крайне некомфортно что физически, что морально (а никак это продлится весь поход!), однако - правильно: за невыносимо трудное начало, о котором я рассказывал в прошлой части, мы были вознаграждены благополучной серединой и лёгким концом.

Ну а спасают от затяжных дождей на Кодаре избы, расставленные вдоль Среднего Сакукана через 10-15 километров. На самом деле - чуть дальше, чем я комфортно прохожу по горам с рюкзаком за день, так что последние километры мы проходили на преодолении. Но плюс этих суровых гор - тут можно в принципе ходить без палатки.

От посёлка Чара скучная равнинная (зато - изобилующая черникой размером в вишню!) дорога ведёт к избе Дальний Аян. Её начало запоминается грандиозными лужами, фактически - раскатанными участками болота, так что где-то километр пути тут проще пройти в тапочках или босиком. Конец - перевал через невысокую гряду, заменяющую каменной стене Кодара предгорья. На её краю Дальний Аян и расположен, а со смотровой площадки открывается вид на вход в ущелье Сакукана. В общем, изба неплохая, с отличной печкой (топится легко и горит жарко) и деревенским туалетом, и всё же не хватает ей какого-то уюта - остаётся чувство, что здесь проходной двор.

Следующий переход - до избы Экса, и хотя дорога входит в горы, лезть на них не нужно: долина повышается плавно. Здесь на первых пяти километрах можно запутаться в протоках Сакукана, а чтобы избежать бродов - лучше идти не по главной дороге, а по неочевидным тропкам, проходящим чуть выше. Нам найти их помог трэк и развешанные по деревьям метки бегового ультрамарафона, который проходил здесь 22-23 августа.

За 7,5 километров до Эксы - первый неизбежный, хотя и лёгкий брод на реке Ховагда (в её русле почти нет валунов, так что его и по камням не перепрыгать), за 3,5 километра - Камень, который с первого взгляда выделяется среди прочих камней. Эти места - конечные (как повезёт) забросок, позволяющих сэкономить много сил и времени. За Камнем проезжая, расквашенная в дожди дорога сменяется неплохой тропой, а с тропы этой можно увидеть руины Борлага - сверхсекретного сталинского лагеря, в 1949-51 годах пытавшегося добывать в ущельях Кодара уран (по документам - свинец). В "лесенке" огромных деревянных построек нетрудно признать бывшую обогатительную фабрику.

Ну а саму Эксу мы прозвали ВИП-изба - самая уютная и опрятная, отлично расположенная (рукой подать до спуска к воде, а вокруг - ковры брусники), с красивыми видами на Сакукан и водопад впадающей в него с другого берега Эксы, оснащённая костровищем со скамейками и туалетом сельского типа, она игнорируется сильными туристами, предпочитающими обычно с Камня или Ховагды идти сразу на последнюю избу ГМС. Экса - идеальная место для днёвки и пережидания дождя, и честно сказать - я бы снова сходил на неё просто отдохнуть на природе.

Минус обеих изб - размер: Дальний Аян с трудом вмещает 4-5 человек, на Эксе уже троим будет тесно.

К утру дождь вроде стих, а снизу начали прибывать бегуны, которых ждали стаканы изотоника и какие-то фрукты. Мы продолжили путь к следующей избе Экса, это ещё 14 километров, и тут нас здорово выручали метки, развешанные для бегунов по ветвям да скачанный с их сайта трек: хотя большая часть маршрута идёт по старой, давно заросшей автодороге уранового рудника, который разрабатывал ГУЛаг в 1949-51 годах, в нескольких местах мы обходили броды по неочевидным тропкам, а что в броды эти лучше не лезть – я помнил с прошлого похода.

Между тем, над долиной стоял такой густой туман, что мы и гор не видели. Дождь вскоре возобновился, и снова не стихал весь день, так что до Эксы мы опять дошли без единой сухой ниточки, и даже в рюкзаках сухим осталось только то, что было в гермах. На Эксе было решено устроить днёвку, и третий день маршрута принёс смутную надежду – дождь почти не лил, разок даже блеснуло Солнце. Утром четвёртого дня ненадолго сошёл туман, открыв высокие рогатые горы. Но стоило нам встать на тропу – вновь зарядил дождь.

К счастью, он не успел слишком наполнить водой Шаньгу – приток Сакукана, главное препятствие на пути: довольно мощная горная река стекает с горы под углом градусов в 20-30, и устье её в огромных валунах: по низкой воде есть шанс пересечь его, не замочив ног, а по высокой – не пройти никак. В 2021 году нам пришлось ОБХОДИТЬ РЕКУ – благо, длиной она километров 6, а проходимый брод мы тогда нашли километрах в 4 от устья – но путь туда без тропы занял весь день. С тех пор над Шаньгой повесили трос, но страховка на нём болталась у другого берега, а идти по нему так мы не рискнули – да, туристы ходят, но ведь одна ошибка – и всё, смерть… Жизнь явно была дороже сухих ног, и полазав с часок по камням выше устья, я таки нашёл проходимый брод.

А вот от брода через Сакукан нацпарк нас с недавних пор избавил – теперь на полпути от Эксы до ГМС есть подвесной мост. За ним тропа становится узкой, извилистой, топкой, да и ещё пару ручьёв пересекает бродами, и её 3,5 километра гораздо тяжелее, чем 7,5 километров от Эксы до моста. До ГМС мы доковыляли в сумерках, в полубреду от усталости и дискомфорта повторяя «ну ещё совсем чуть-чуть осталось, ну почти пришли…».

Пришли – в уверенности, что реванш не задался, что дожди так и будут лить все 12 дней похода, что мне надо было уметь проигрывать и второй Кодар выйдет ещё неудачнее первого. Но вновь и вновь я напоминал себе, что прошлый поход начинался в идеальных условиях и что ушли мы тогда не столько от дождей, сколько от своего малодушия. А потому – со звериным упорством мы шли вперёд сквозь грязь, болотину, сырые ветки (промачивают хуже, чем если в воду зайти) и опасные броды…

Итак, Кодар – суровые Сибирские Гималаи, что не давали мне покою пять лет. Высокий (до 3 километров) горный хребет на самом севере Забайкальского края, в Каларском районе, из которого до Читы ехать три дня в обход, но его пересекает БАМ. О БАМовских станциях, включая ближайшую к цели станцию Новая Чара, которую строил Советский Казахстан, я писал в этой группе недавно, если не видели – можете отмотать на пару недель назад. А сейчас – сразу перейдём к делу.

Кодар не давал мне покою от того, что с этими горами была связана одна из редких моих неудач в путешествиях. В августе 2021 года мы пошли сюда в 12-дневный поход, и начиналось всё, казалось бы, идеально: отличная погода и заброска на «Урале» вместе с мощной группой турклуба Московского института стали и сплавов, что позволило сэкономить примерно полтора дня хода… но дальше погода испортилась.

Мы успели тогда пройти всю долину Среднего Сакукана до избы ГМС, бывшей метеостанции, с которой обычно ходят в радиалки. Причём тропа, километров 40 от Старой Чары, тянется правым берегом горной реки, изба стоит на левом берегу, а между ними брод – тяжёлый, холодный, с опасным напором… и становящийся непроходимым, стоит хоть чуть-чуть подняться уровню воды. Ну а дожди захлопнули за нами этот капкан и лили ещё несколько дней без перерыва. Дожди забрали время на радиалки, а потом с гор спустились смытые теми же дождями МИСИСовцы, которые знали, где над Сакуканом висит стальной трос, и по наведённой ими переправе нам оставалось лишь бесславно эвакуироваться.

Так мы сходили на Кодар, но – почти ничего не увидели. Осталось лишь понимание, что это очень, очень красивые горы – как Памир, только с благородной северной растительностью по долинам. Ещё несколько лет, в силу разных причин, я не ходил в походы, но этим летом я твёрдо решил взять реванш.

Первые звоночки, что это будет нелегко, прозвучали ещё когда я обзванивал заброски: все они были наглухо заняты, так как именно в дни нашего старта на Кодаре и в Чарских песках проходил ультрамарафон – около 600 человек со всей страны собирались в эту глушь, чтобы побегать по разным маршрутам до 120 километров длиной, а все избы и машины были заняты сопровождающими. С двумя обаятельными ребятами, - один собирался бежать 30 километров, другой 70, - мы и ехали в поезде от Красноярска до Новой Чары, и один из них читал книгу какого-то француза с ёмким названием "Нет ничего невозможного".

Ну а утром в Чарской котловине встретило хмурыми горами без вершин, скрытых низкими тучами. Доехав на такси до МЧС в Старой Чаре, зарегистрировавшись там (а до этого онлайн – в национальном парке «Кодар»), прямо с их крыльца мы стартовали, видя, как от зева долины Сакукана расходится пелена дождя.

По дождю мы и шли до вечера, порой утопая в грязи, образовавшейся от его влаги и колёс болотоходов и «Уралов», в дни фестиваля так и носившихся туда-сюда. Один из них даже смог нас подвезти пять километров, что и спасло день: иначе, выйдя около 13 часов, мы бы не успели пройти 16 километров до первой на маршруте избы – кордона «Дальний Аян» в предгорьях.

Избы – здорово выручают в походе по Кодару, особенно в дождь, тем более все они оснащены печками, позволяющими подсушить мокрую одежду. Но на Дальнем Аяне творилось немыслимое столпотворение, суматоха и беготня в темноте. В ожидании бегунов дежурило тут человек 15, и в их вещах досадным образом растворилось некоторое количество наших вещей – не украденных, а попросту забытых в суматохе. И возможность поужинать и позавтракать в избе да подсушиться была бесценно, однако ночевать всё равно пришлось в палатке.