📍 Назад на Чёрный континент: как африканская диаспора возвращается домой. Часть 2
Часть 1 — по ссылке
Современное правовое поле в вопросе репатриации сформировали послевоенные документы ООН, однако для Африки они создали парадоксальную ситуацию. Женевские конвенции и Всеобщая декларация прав человека (1948) закрепили право на возвращение на родину, но только для граждан существующих государств. Потомки африканцев, вывезенных в ходе работорговли, юридически не были частью наций, сформированных колониальными державами. До 2000-х годов это создавало пробел в праве: они могли иммигрировать в Африку на общих основаниях, но не имели привилегированного права на гражданство.
Первым эту коллизию преодолел президент Танзании Джулиус Ньерере. Его политика уходила корнями не в послевоенное право, а в философию уджамаа и панафриканизм. Ньерере рассматривал диаспору не как иммигрантов, а как «потерянную ветвь африканской семьи». Хотя при его правлении (до 1985 года) не был принят отдельный закон о гражданстве для диаспоры, он создал прецедент: Танзания стала убежищем для активистов освободительных движений из Южной Африки и предоставила землю для поселений афроамериканцам. К 2000 году в Танзании оставалось лишь около 500 репатриантов, так и не получивших паспорта.
Наше время
Вхождение в XXI век сопровождалось принятием Ганой Акта о праве на проживание (Right of Abode) в 2000 году. Это был первый случай, когда африканская страна институционализировала связь с диаспорой на законодательном уровне, создав легальный канал для бессрочного проживания лиц африканского происхождения. Тем не менее это был именно вид на жительство, а не гражданство.
В 2001 году ООН впервые официально призвала к облегчению возвращения и обустройства потомков порабощённых африканцев в Дурбанской декларации. С тех пор количество мероприятий, посвящённых диаспорам, начало расти. Среди них была Первая Конференция Интеллектуалов Африки и Диаспоры (Conference of Intellectuals of Africa and the Diaspora), прошедшая в Дакаре. Именно в её итоговом докладе появился пункт, напрямую призывающий к продвижению Инициативы африканского гражданства. Впервые идея предоставления паспортов потомкам порабощённых была сформулирована как общеафриканская стратегическая задача.
Восемь лет потребовалось для того, чтобы перевести эту рекомендацию с академического языка на язык большой политики. В 2012 году в Претории прошёл Глобальный саммит африканской диаспоры, итоговая декларация которого закрепила за диаспорой статус «шестого субрегиона» Африканского союза. Африка официально признала, что её границы не совпадают с общепринятыми географическими. Без этого символического жеста последующие законодательные реформы были бы невозможны.
В XXI веке лидирующие позиции по работе с диаспорой всё ещё занимает Гана. Президент Нана Акуфо-Аддо, воплощая идеи Кваме Нкрумы, объявил 2019 Годом возвращения: прошло 400 лет со дня прибытия первых рабов в Джеймстаун. Президент превратил символическую акцию в системную политику. В конце 2010-х — начале 2020-х Гана не просто упростила въезд, а создала Секретариат по делам диаспоры, инициировала законопроект о предоставлении гражданства её членам и запустила пенсионную схему для репатриантов.
Современная Африка «пестрит» разнообразными инициативами, посвящёнными работе с диаспорами. Так, Сьерра-Леоне в 2021 году предоставила гражданство 59 афроамериканцам, причём ключевым доказательством родства стали ДНК-тесты компании African Ancestry. Подобный подход был заимствован и другими странами Африки как для системного (Бенин и Гвинея-Бисау), так и для ситуативного решения задач. Так, установив принадлежность к народу бенга, известный актёр Сэмюэль Л. Джексон (на фото, в Габоне) получил гражданство Габона. Он и другие темнокожие знаменитости теперь выступают в роли послов стран Африки в этом вопросе.
Вот так за 200 лет путь репатриации прошёл от «чёрных лоялистов» Британской империи, которых переселяли в рамках колониальной политики, до потомков рабов, гордо получающих паспорта африканских государств по праву крови.
❗️ Африканистика
Часть 1 — по ссылке
Современное правовое поле в вопросе репатриации сформировали послевоенные документы ООН, однако для Африки они создали парадоксальную ситуацию. Женевские конвенции и Всеобщая декларация прав человека (1948) закрепили право на возвращение на родину, но только для граждан существующих государств. Потомки африканцев, вывезенных в ходе работорговли, юридически не были частью наций, сформированных колониальными державами. До 2000-х годов это создавало пробел в праве: они могли иммигрировать в Африку на общих основаниях, но не имели привилегированного права на гражданство.
Первым эту коллизию преодолел президент Танзании Джулиус Ньерере. Его политика уходила корнями не в послевоенное право, а в философию уджамаа и панафриканизм. Ньерере рассматривал диаспору не как иммигрантов, а как «потерянную ветвь африканской семьи». Хотя при его правлении (до 1985 года) не был принят отдельный закон о гражданстве для диаспоры, он создал прецедент: Танзания стала убежищем для активистов освободительных движений из Южной Африки и предоставила землю для поселений афроамериканцам. К 2000 году в Танзании оставалось лишь около 500 репатриантов, так и не получивших паспорта.
Наше время
Вхождение в XXI век сопровождалось принятием Ганой Акта о праве на проживание (Right of Abode) в 2000 году. Это был первый случай, когда африканская страна институционализировала связь с диаспорой на законодательном уровне, создав легальный канал для бессрочного проживания лиц африканского происхождения. Тем не менее это был именно вид на жительство, а не гражданство.
В 2001 году ООН впервые официально призвала к облегчению возвращения и обустройства потомков порабощённых африканцев в Дурбанской декларации. С тех пор количество мероприятий, посвящённых диаспорам, начало расти. Среди них была Первая Конференция Интеллектуалов Африки и Диаспоры (Conference of Intellectuals of Africa and the Diaspora), прошедшая в Дакаре. Именно в её итоговом докладе появился пункт, напрямую призывающий к продвижению Инициативы африканского гражданства. Впервые идея предоставления паспортов потомкам порабощённых была сформулирована как общеафриканская стратегическая задача.
Восемь лет потребовалось для того, чтобы перевести эту рекомендацию с академического языка на язык большой политики. В 2012 году в Претории прошёл Глобальный саммит африканской диаспоры, итоговая декларация которого закрепила за диаспорой статус «шестого субрегиона» Африканского союза. Африка официально признала, что её границы не совпадают с общепринятыми географическими. Без этого символического жеста последующие законодательные реформы были бы невозможны.
В XXI веке лидирующие позиции по работе с диаспорой всё ещё занимает Гана. Президент Нана Акуфо-Аддо, воплощая идеи Кваме Нкрумы, объявил 2019 Годом возвращения: прошло 400 лет со дня прибытия первых рабов в Джеймстаун. Президент превратил символическую акцию в системную политику. В конце 2010-х — начале 2020-х Гана не просто упростила въезд, а создала Секретариат по делам диаспоры, инициировала законопроект о предоставлении гражданства её членам и запустила пенсионную схему для репатриантов.
Современная Африка «пестрит» разнообразными инициативами, посвящёнными работе с диаспорами. Так, Сьерра-Леоне в 2021 году предоставила гражданство 59 афроамериканцам, причём ключевым доказательством родства стали ДНК-тесты компании African Ancestry. Подобный подход был заимствован и другими странами Африки как для системного (Бенин и Гвинея-Бисау), так и для ситуативного решения задач. Так, установив принадлежность к народу бенга, известный актёр Сэмюэль Л. Джексон (на фото, в Габоне) получил гражданство Габона. Он и другие темнокожие знаменитости теперь выступают в роли послов стран Африки в этом вопросе.
Вот так за 200 лет путь репатриации прошёл от «чёрных лоялистов» Британской империи, которых переселяли в рамках колониальной политики, до потомков рабов, гордо получающих паспорта африканских государств по праву крови.
❗️ Африканистика
2.9K