Почти 100 лет назад Илья Эренбург в книге «Мой Париж» невероятно точно и актуально описал город #пропариж

Парижей не меньше, нежели парижан – каждый видит этот город по-своему.

Тургенев был влюблен в бульвары, обсаженные каштанами. Маяковский готов был превратиться в Вандомскую колонну, только чтобы жениться на Пляс де ля Конкорд. Русские, приезжавшие до войны в Париж, любовались Венерой Милосской, магазином «Лувр», монмартскими кабачками.

Париж туриста – это белый свет прожекторов на площади Согласия, который обращает камни в картон.

Я люблю Париж за его несчастье, это несчастье стоит иного благополучия. Мой Париж заполнен серыми, склизкими домами, в них винтовые лестницы и колтун непонятных страстей.

Люди в этом городе особенные: они любят неуютной заведомо ложной любовью, как герои Расина; они умеют смеяться ничуть не хуже старика Вольтера; они мочатся, где попало с нескрываемым восторгом; у них иммунитет после четырех революций и четырехсот любовей; они честны до фанатизма и живут только обманом.

Это счастливый город – все в нем вольны делать, что только им вздумается. Это жестокий город – никому здесь нет дела до других. Можно стать гением – никто не поможет. Можно и умереть с голоду – это ведь частное дело.

Да, все выдумано в этом городе: перспективы, подвиги, страсти. Выдумано все, кроме улыбки, у Парижа странная улыбка, едва заметная, невзначай. Ради такой улыбки стоит исходить сотни городов.