Возможно, самая целостная старинная улица в небольших городах России - это арзамасский Гостиный ряд, плавно спускающийся от Соборной площади. Своими мелкими купеческими лавками и аркадами торговых рядов он живо напоминает рыночные площади почти уже позабытой Европы. Справа (если смотреть вниз) над ними ещё и нависает Никольский собор (1723) одноимённого монастыря, а вот слева есть "секретик" - если обойти самые верхние дома, можно увидеть во дворах фасады середины 18 века, когда на карте России существовала Арзамасская провинция.

С недавних пор на улице появился ещё и дизайн-код вывесок в винтажном духе, как в Рыбинске. Тут я уже не столь однозначно уверен, что это правильно: один раз - дико круто, второй раз - интересно, а вот если и в третьем каком-нибудь городе так сделают - уже будет пошло.

А за перекрёстком с улицей Ленина встречает "Арзамасский ужас". Точнее, бывшая гостиница Стригулиных, где в 1869 году его испытал Лев Толстой. Бравый офицер и успешный писатель, он ехал смотреть имение в Пензенской губернии, после тряской дороги из Нижнего Новгорода остановился в убогой провинциальной гостинице, а ночью вдруг проснулся от ужаса с мыслью, что ведь он не бессмертен и когда-нибудь его не станет. Толстому был 41 год, ровно середина прожитой им жизни, но именно после "арзамасского ужаса" он начал превращаться в того белобородого подпоясанного верёвкой мудреца, которым его обычно изображают в учебниках. Здание сохранилось, но гостиницы в нём давно нет.

В 1943 году трое итальяских военнопленных сбежали из лагеря 354 в Кении, но не для того, чтоб вернуться в Италию, а просто чтоб взобраться на гору Кения, вторую по высоте в Африке.

Итальянских заключенных в целом хорошо содержали, кормили и размещали в приличных условиях. Однако людям было практически нечем себя занять, и бороться с постоянной скукой было довольно сложно.
Вот, отчаявшись от ничегонеделания, Джованни Балетто, Винченцо Барсотти и Феличе Бенуцци и предприняли свою авантюру. Задача перед ними была не из лёгких: во-первых, нужно было сбежать из лагеря, что само по себе было достаточно рискованным предприятием; во-вторых - добраться до горы предстояло через вражескую территорию, и не какую-нибудь, а через дикие просторы Кении, кишащие опасными животными, такими как львы, слоны, африканские буйволы, носороги и ядовитые змеи; и в-третьих - восхождение на саму гору 5199 метров высотой. И хоть двое из них были знакомы с альпинистским делом, снаряжения у них, ясное дело, не было.
В целом на подготовку побега и самого похода ушло 8 месяцев.
За это время из всех имеющихся подручных средств итальянцы сделали снаряжение. Используя обрезки материалов, сшили рюкзаки. Они украли молотки из тюремной мастерской и выковали из них ледорубы. Предметы, найденные на свалке, были использованы для изготовления кошек. Раскладушка была разобрана, а веревки соединены вместе, чтобы получилась одна длинная веревка. Также они начали запасаться и провизией: вареными яйцами, консервированной говядиной, сухофруктами и печеньем.
Проявив смелость, Бенуцци сумел проникнуть в палатку коменданта лагеря и сделать отпечаток ключа от ворот на куске смолы. С помощью сокамерника-механика он изготовил поддельную копию.
Они воспользовались ключом, чтобы незаметно выбраться наружу и закопать свою еду и снаряжение за пределами лагеря.
24 января 1943 года, в разгар лета в Кении, они использовали ключ, чтобы сбежать в лагерный сад, где находился небольшой сарай для инструментов. Пересидев в этом сарае до наступления темноты, они скрылись в ночи. Их отсутствие было обнаружено позже, а побег подтвердился, когда комендант нашел записку, адресованную ему, в которой Бенуцци обещал, что он и остальные вернутся, когда завершат свое приключение.
Бенуцци и его спутникам приходилось быстро преодолевать большие расстояния, стараясь не оставлять при этом следов, по которым могли бы следовать британцы. Для этого они пробирались через бамбуковые леса у подножия северо-западного хребта горы Кения.

Были ли у них какие-то карты и схемы, спросите вы?
Единственной картой, которой отчаянные парни смогли разжиться, было подробное изображение горы, которое они сняли с пустой консервной банки, найденной в мусорном ведре ☝️
Вопреки всему, через несколько дней им удалось добраться до горы и начать восхождение. Барсотти, заядлый курильщик, запыхался и был вынужден остановиться, когда они поднялись на высоту 4257 метров. Следующая остановка была из за сильной снежной бури. Однако Бенуцци и Балето продолжали двигаться вперед, полные решимости достичь вершины.
И они почти достигли её поднявшись на высоту 4999 метров — всего в 198 метрах от вершины, — где водрузили крошечный итальянский флаг, который сами изготовили, и оставили послание в бутылке, после чего повернули обратно.
Через 18 дней после побега они тайком вернулись в лагерь для военнопленных, где вскоре были обнаружены охранниками. После того, как им разрешили принять душ и поесть горячей пищи, каждого из них в качестве наказания за побег бросили в одиночную камеру.
Первоначально их приговорили к 28 дням одиночного заключения, но комендант лагеря, впечатленный дерзостью их плана и тем фактом, что они вернулись по собственной воле, смягчил приговор до 7 дней каждому.

Итальянский флаг, который они водрузили на горе, и бутылка, которую они оставили там, позже были найдены британскими альпинистами. Это подтвердило, что, как бы невероятно это ни звучало, эти трое итальянских военнопленных почти достигли вершины второй по высоте горы Африки, имея самодельное снаряжение, небольшой опыт и никаких настоящих карт.

Если в Муроме я хоть и в 2003-м, но бывал, то Арзамас я открыл для себя впервые, а прежде лишь проезжал его (в 2004-м) в Дивеево. Наверное, это и правильно - дозрел город не так давно.

"Много видел я в Москве церквей, но в Арзамасе, кроме церквей, ничего не видел" - такая цитата Владимир Соллогуба, ныне подзабытого писателя середины 19 века, висит у Гостиного ряда. Как тот "мрачный индейский город 32 колоколен" из произведений Маркеса, Арзамас называли "городом 33 церквей".

В общем, это один из немногих городов России, где впечатляют не столько сами достопримечательности, сколько их взаимное расположение. С общих видов и начнём.

Сегодня день рождения Луиса Баррагана. И лучший подарок к нему — это открытие La Cuadra для всех.

Комплекс La Cuadra San Cristóbal долгие годы был одним из самых закрытых шедевров мексиканской архитектуры. Барраган построил это поместье — жилой дом, конюшни, амбар, внутренний двор с монументальным фонтаном, пастбища на 2,7 гектара — в 1966–1968 годах вместе со своим другом и коллегой Андресом Касильясом. Попасть сюда было почти невозможно: редкие визиты по предварительному запросу, никакого свободного посещения. Розовые стены, вода, тишина — всё это существовало как архитектурный миф.

В 2017 году комплекс приобрёл фонд архитектора и мецената Фернандо Ромеро — и вот наконец он становится публичным культурным пространством. Первыми событиями стали сразу две выставки. Временная экспозиция Феликса Гонсалес-Торреса — зеркала на земле, нити золотых бусин в проёмах стен, гирлянда огней в конюшне — открылась во время Art Week и работает до 8 апреля. И постоянная ретроспектива «Barragán en Barragán»: макеты, фотографии Армандо Салас Португал и Рене Бурри, работы художников из ближнего круга Баррагана — всё это внутри самого здания, которое само по себе и есть главный экспонат.

Дальше — большие планы на десять лет вперёд. Рядом с историческим комплексом появятся новые павильоны: один из них проектирует Кенго Кума. А Марину Абрамович пригласили создать интервенцию во внутреннем дворе.

Название "Муром" совершенно не ассоциируется с индустрией, и тем не менее ХХ век сделал родину нашего богатыря городом заводов. Более всего известен "Муромтепловоз", выросший из путейских мастерских Казанской железной дороги, но он тут даже не крупнейший - другие предприятия занимаются или металлообработкой, или наоборот - всякими хитрым приборостроением, о назначении которого простым смертным лучше не знать.

Как результат, городок довольно богат сталинской архитектурой. Цельных ансамблей её мы здесь не встречали, но отдельных зданий в центре много и они интересные. Особенно - Дворец культуры имени 1100 лет Мурома, рядом с которым я не могу не показать курьёзную в своей претенциозности новостройку банка из 1990-х. Ещё одна странная новостройка с куполом попалась на углу Октябрьской и Толстого, среди пятиэтажек, куда редко забредает турист.

В целом же Муром - город совсем не музейный, довольно оживлённый и шумный. Не сказать, чтоб прямо процветающий (да убыль населения со 140 до 103 тыс. тут почти как на северах), но вполне живой.

На фоне древних монастырей менее очевидно, что Муром - это ещё и старые домики. Много-много и довольно цельно, главная Московская улица так и вовсе сохранилась почти идеально, такой Невский уездного масштаба. Преобладает, как и всюду в Средней полосе, тут классицизм начала 19 века, но при этом городок до мозга костей купеческий, и фамилии на каждой улице одни и те же - Зворыкины, Мяздриковы, Гладковы... Зворыкины - те самые: Владимир Кузьмич, который ушёл с белыми, оказался в Америке и там изобрёл телевидение (упрощённо, так-то любое изобретение - многоступенчатый процесс, но здесь не ЖЖ, чтобы его раскрывать от и до), был сыном муромского градоначальника. Теперь в доме этой ветви Зворыкиных музей, который мы нашли закрытым.

Между особняками в Муроме хватает и деревянных домиков и приходских церквей - многочисленных, но за вычетом показанных ранее в основном довольно заурядных.