В золотой век Эвенкии, когда ей правил суровый и справедливый Василий Увачан (то есть - в 1961-77 годах) оленье стадо её совхозов достигало 15, а то и 20 тысяч голов. На самом деле это избыточно: если на Ямале стада порой считают десятками тысяч, а черта бедности для тундровОй семьи - 300 животных, то эвенку 30-40 оленЕй хватало сполна. Ведь если для ненца или ханта олень - это всё: и еда, и одежда, и стройматериал, и лекарство, и транспорт, то для эвенка... да в общем то же самое, но с одной поправкой: всё, для чего животное нужно было убить, ему давал дикий олень.

Добыть оленЯ - гораздо менее затратное дело, чем его вырастить, а потому эвенки держали их как транспорт и неприкосновенный запас. Больше полусотни животных иметь было просто невыгодно - их содержание начинало отвлекать от охоты. С распространением снегоходов такое оленеводство просто потеряла смысл, но советская власть упорно внедряла в ЭАО его товарную, "ненецкую" разновидность. Параллельно занимаясь поиском альтернатив: так, в тайге и ныне можно встретить одичавшую якутскую лошадь или косматого яка, оставшихся от попыток акклиматизации в местных совхозах.

Обвал наступил быстро, и пережить его смогло лишь стадо в окрестностях фактории (как тут называют деревни) Суринда. Ныне это 920 голов, разделённых между несколькими бригадами, в одну из которых нас привёз "буран". Сумрачная тайга встретила маленькими брезентовыми чумами (по-эвенкийски - дю), вкопанными в снег по колено.

Бригада - это несколько семей (в нашем случае - две), живущих в тайге постоянно, совершая 10-15 перекочёвок в год в радиусе нескольких десятков километров от Суринды. Их работа - пастухи, "огородники" (не подсобным хозяйством занимаются, а огораживают пастбища) и чумработницы. А вот дети приезжают летом - зимой они учатся в школах-интернатах и отвыкают от таёжного быта без тепла и удобств.

Численность стада плюс-минус стабильна - бригадам удаётся не потерять его, но и наращивать не хватает сил. И главная проблем тут, внезапно для 21 века - волки, в иные годы резавшие до трети голов. В советское время вопрос решался их централизованным отстрелом с вертолётов, но вертолёты теперь имеют своих хозяев, и у оленеводов нет средств их нанять. Бригада планирует в ближайшее время не только загонять стадо на ночь в кораль, но и наводить ограды вокруг всего пастбища.

Но самое удивительное во всей этой истории другое. Суриндинские эвенки держат оленей не на мясо или шкуры, даже не на панты ("у них от этого рога гниют") и уж тем более не на транспорт. Нет, оленеводство Суринды существует ради оленеводства: единственное, что имеет с рогачей бригада - это дотации: 15 тысяч рублей в месяц на взрослого оленя, 150 тысяч (!) на телёнка при зарплате-минималке 40 тыс.. Государство поддерживает оленеводство Эвенкии в состоянии искусственной комы, и единственный рациональный смысл существования бригады - сохранение опыта. Что всё же начинает приносить плоды - недавно, пригнав животных с Таймыра, завёл небольшое коммерческое стадо один предприниматель из Нидыма...