Субъективный путеводитель || Varandej

Сегодня первые потери от нынешней войны понёс мой ЖЖ. Много лет интуиция как-то удерживала меня от того, с чем возникнут проблемы: я никогда не имел Твиттера и Инстаграма, Фейсбук вёл по остаточному приницу, и когда их владелец Мета был признан в России экстремистским - ничего не потерял. Ютуб оставался для меня просто видеохостингом, Телеграм - только зеркалом блога Вконтакте для особо брезгливых. Никогда не понимал облачного хранения, тот же Яндекс-Диск используя только для пересылки крупных партий фотографий. И даже за руль я так и не сел в силу некоторых причин - так что бензинового кризиса на себя не почувствовал. Но вот и эта логика дала сбой - до 2018 года, когда этот сервис перешёл в архивный режим, мой ЖЖ вёлся на Яндекс-Фотках.

А это - вся Средняя Азия с Казахстаном (кроме Байконура), страны Западного пояса (в т.ч. та, что на У.), а в России - например, Уральский Север (включая Вайгач) и Алтай. Пока что выбило только часть старых фото (до лета 2010 года и осень 2011 года, а вот промежуток между ними не пострадал), но то ли ещё будет... И если пользовательские сервисы вроде Яндекс-Такси восстановятся относительно быстро (у меня по крайней мере сегодня всё работает), то про Яндекс-Фотки, вероятно, никто даже не вспомнит, а то и просто удалят их с серверов (ибо сервера ныне в цене!), списав всё на обстрелы.

Конечно, фотографии после 2018 года, да и сам ЖЖ, да и ВК, теперь тоже в группе риска. Хотя у него есть зеркало (и даже не одно) на зарубежных серверах - платформе Dreamwidth (не знаю, надо ли писать, что она признана такой-растакой). Но фотки там на тех же Яндексе и Мейле...

Однако - не спешите нас хоронить! Ещё летом была создана оффлайн-копия всего моего ЖЖ с сохранёнными опять же оффлайн фотографиями. Как максимум я смогу всё восстановить из неё, а как минимум - распространять её как электронную книгу. Я слишком много видел заброшенных многоэтажек, чтобы оставлять пустые квадраты на месте фотографий - рано или поздно всё утраченное будет восстановлено. По крайней мере - я сделаю для этого всё от меня зависящее.

Но сначала надо понять масштабы ущерба. Если он останется таким, как есть - думаю, постепенно я смогу перезалить фотографии вручную. Если погибнут все Яндекс-Фотки, а тем более фото с Мэйл.ру - понадобится какая-то ещё программа для перекачивания фото с оффлайн-версии и фотохостинг под неё.

Наконец, ближайшие дни покажут, имеет ли смысл сейчас возобновлять активное ведение блога, и во всяком случае - новые серии постов могут в любой день теперь оборваться на полуслове. Ещё один звоночек, что с блогов пора переходить на книги...

Узнав, что я собрался в Пермь, мне раз за разом не сговариваясь советовали посетить новое здание художественной галереи. В старом здании я бывал и в детстве, и приезжая в свой родной город туристом. Вот только этим зданием был с 1932 года кафедральный Спасо-Преображенский собор (1782-1837), чья 70-метровая колокольня нависает над Камой и центром города. Выселить оттуда галерею было решено уже в 2011 году, но общественность справедливо возмутилась, епархия не стала показывать власть, в общем - история затянулась на 15 лет.

В итоге с самого видного места галерея переехала в низинку у станции Пермь-Первая (ныне второстепенная, но с красивым вокзалом) и Завода Шпагина. Зато - буквально в историческое сердце города, вобрав цеха Егошихинского медеплавильного завода, от основания которого в 1722 году ныне принято считать историю Перми. Между ними, касаясь стен и крыш, в 2023-26 годах построили огромное здание из стекла и стали, снаружи впечатляющее даже не так, как внутри: три этажа галереи раскрываются к прозрачной стене с роскошным видом Камы, Горнозаводской железной дороги, далёкого собора на холме.

В этом же расположении и главная опасность - памятная табличка на одном из цехов Завода Шпагина показывает уровень воды в последнем наводнении 1990 года, и он гораздо выше пола галереи. Отсюда - опасения, что при первом же паводке Пермский край лишится всего своего искусства. Не знаю, насколько они обоснованы - на первом этаже как раз никакого искусства нет, кроме временных выставок: больше конференц-залы, библиотека, коворкинг и прочее.

Что же до самой экспозиции, то она и на старом месте была хороша, и на новом смотрится ещё эффектнее. Правда, что она стала существенно больше за счёт предметов из фондов - не сказал бы, по ощущениям - плюс-минус то же самое. Хотя и это немало: строгановские иконы, деревянные скульптуры, народные промыслы, европейская и русская живопись разных эпох (есть даже несколько картин "малых голландцев"), суровое искусство советского Урала, фарфор, церковное золото и, внезапно, "кабинет древностей" с парой саркофагов египетских мумий и находками Генриха Шлимана.

В общем, в Перми теперь есть музей мирового уровня не только по содержанию, но и по форме, а нам теперь ждать, когда РПЦ отреставрирует Преображенский собор с его грандиозными строгановским иконостасом.

Историю Перми принято отсчитывать от 1722 года, когда Василий Татищев и Георг де Геннин основали медеплавильный Егошихинский завод в устье одноимённой речки. На самом деле это спорный вопрос: деревни тут стояли и до завода, а с губернской Пермью, основанной в 1781 году указом Екатерины II (и названной по региону, а не наоборот) посёлок Егошихинский Завод несколько лет, до остановки производства в 1788 году, существовал параллельно. Ныне ему примерно соответствует район Разгуляй, едва заметно обособленный от пермского центра.

Надо сказать, с медью дело не задалось почти сразу: завод, построенный с размахом, вместивший бергамт (контору) Пермского горного округа и прикрытый мощной крепостью, уже с конца 1750-х начал приходить в упадок, а его посёлок куда больше преуспел в роли торговой слободы. Производство вернулось на старинную площадку лишь спустя 90 лет - в 1878 году в виде путейских мастерских изолированной Горнозаводской железной дороги, более известных как Завод Шпагина (о нём - прошлый пост).

И тем интереснее, что от Егошихинского завода даже кое-что осталось. На холмах, по уральской традиции как бы благословляя дымившие в низине еха, стоит Петропавловский Пермоградский собор (1757-64), который обычно называют старейшим зданием города. Но ещё старше могут быть цеха под горой, особенно - белый, явно барочный цех из дикого камня. Точных дат их постройки, видимо, не осталось даже в архивах, ну а в 2020-х годах они вошли в комплекс новой художественной галереи.

…Так и прошла неделя в Перми, на Фестивале «Фантасмагория» под эгидой театра «У Моста» . Номер в гостинице «Урал», завтрак на её первом этаже. С 10 утра - пресс-подходы, небольшая презентация выступающих в этот день театров в маленьком конференц-зале «Консул» на пятом этаже. С 11 там же – обсуждения вчерашних спектаклей, и это было отдельное удовольствие – слушать речи маститых жюри. Удовольствие, конечно, не для всех из обсуждаемых – разборы полётов часто звучали жёстко, но давали многое для понимания театра и искусства вообще.

С 15 начинались спектакли, и их было реально много, всего в программе - 23. В самые продуктивные дни – по пять, из которых можно было успеть на три, так как они шли на параллельных сценах в «У моста» (с его тремя залами) и Театре кукол. И каждый из них основатель и бессменный руководитель театра Сергей Федотов в своей вечной кожаной куртке предварял небольшой вступительной речью, заодно представляя залу присутствующих жюри. Возвращались в "Урал" мы на ночь глядя, а утром ещё и изыскивали время и пост о фестивале написать, и по Перми прогуляться.

7 октября, в день рождения театра, последним в программе шёл «Вий», о котором Сергей Павлович пошутил «38 лет ставим – каждый раз сами пугаемся!». После спектакля на церемонии награждения председатель жюри Виктор Шрайман (легендарный режиссёр, в 1972 году впервые придумавший выводить кукол и живых актёров на одну сцену) отдал главный приз хозяевам – за спектакль «Тевье-молочник», с которого начинался фестиваль. Возможно, сначала это не входило в планы – на прошлых фестивалях хозяева не участвовали в конкурсе. Но… Виктор Львовича был абсолютно объективен – с этим согласны и я, и состав жюри.

Ну а мой блог возвращается в привычный режим «о путешествиях», тем более и о Перми мне есть ещё, что рассказать.

Последний день Фестиваля «Пермская Фантасмагория» (а это было позавчера – вчера мы домой ехали!) прошёл под знаком творческих узбеков. В самом прямом смысле слова – на сцену театра «У Моста» приехали сразу два театра из Ташкента.

Русский драматический театр Узбекистана представил спектакль «Выбор» по мотивам написанной в 1961 году пьесы «Кароль» польского драматурга Славомира Мрожека. Начинается он весело, продолжается – страшно: то, что сперва кажется лёгкой комедией абсурда понемногу перерождается в историю о становлении фашизма, а точнее – о том, как запуганный человек превращается из жертвы фашистов в их верного последователя. Минимум декораций, бодрая музыка середины ХХ века, всего три актёра – глуповатый Внук, замшелый Дед с ружьём и застигнутый ими врасплох Доктор, а в итоге получился один из лучших "гостевых" спектаклей фестиваля (лично мне, пожалуй, понравился больше всего).

Молодёжный театр Узбекистана же привёз спектакль «Клятва», после просмотра которого у нас остался в общем-то только один вопрос – «А при чём это ЗДЕСЬ?!». Об остальном – вежливо промолчу: думаю, содержание «Клятвы» вполне понятно из трёх последних кадров, а при виде заплаканных лиц молодых актёров как-то совсем не тянет плакать вместе с ними.

Последний день Фестиваля «Пермская Фантасмагория» (а это было позавчера – вчера мы домой ехали!) прошёл под знаком творческих узбеков. В самом прямом смысле слова – на сцену театра «У Моста» приехали сразу два театра из Ташкента.

Русский драматический театр Узбекистана представил спектакль «Выбор» по мотивам написанной в 1961 году пьесы «Кароль» польского драматурга Славомира Мрожека. Начинается он весело, продолжается – страшно: то, что сперва кажется лёгкой комедией абсурда понемногу перерождается в историю о становлении фашизма, а точнее – о том, как запуганный человек превращается из жертвы фашистов в их верного последователя. Минимум декораций, бодрая музыка середины ХХ века, всего три актёра – глуповатый Внук, замшелый Дед с ружьём и застигнутый ими врасплох Доктор, а в итоге получился один из лучших "гостевых" спектаклей фестиваля (лично мне, пожалуй, понравился больше всего).

Молодёжный театр Узбекистана же привёз спектакль «Клятва», после просмотра которого у нас остался в общем-то только один вопрос – «А при чём это ЗДЕСЬ?!». Об остальном – вежливо промолчу: думаю, содержание «Клятвы» вполне понятно из трёх последних кадров, а при виде заплаканных лиц молодых актёров как-то совсем не тянет плакать вместе с ними.

Вокзал, на который прибывает здесь большинство поездов, называется Пермь-Вторая. Пермь-Первая тоже есть, и более того - она действительно Первая: отсюда начиналась проложенная в 1874-78 годах Горнозаводская железная дорога в Екатеринбург через Нижний Тагил, до 1896 года изолированная от остальных железных дорог России. Вокзал построили также в 1870-х, вместе с почти таким же вокзалом в Екатеринбурге (последний кадр) и немного расширили в 1899-м.

Останавливаются на Перми-1 теперь только электрички, а у здания вокзала полумузейный вид с табличками в дореволюционной орфографии. Зато окрестный район я бы назвал самым живописным, уютным и даже душевным в исторической части Перми. Напротив станции, почти крыльцо в крыльцо - Речной вокзал (1940), по соседству - управление бывшей УГЖД (ныне путейский техникум), за путями - красные цеха Завода имени Шпагина, старых путейских мастерских, которые конечно же были в губернской Перми рассадником революции.

Всё это - под горой, у самого берега Камы, у города словно за пазухой, так что время тут идёт чуть тише. И даже очевидная хипстеризация со всякими инсталляциями и пространствами тому не особо вредит.

Сегодня внезапно наладилась погода, а это мотивирует всё-таки найти время погулять. Так что вот ещё немного пейзажей Перми, в основном вокруг Эспланады - столь огромной площади, что официально она даже и площадью не считается, хотя автобус едет вдоль неё три остановки.Часть фото подписаны, ну а основной целью моей сегодняшней прогулки был другой район, и об увиденном там буду понемногу рассказывать отдельно.

1. Комсомольский проспект, или просто Компрос - главная улица Перми.
2. Спасо-Преображенский собор (1793-1832) с необычайно мощной колокольней 67 метров высотой. Внутри роскошный строгановский иконостас из Пыскора, к которому при Советах добавилась художественная галерея. Труба - не крематорий на кладбище (которое при Советах снесли и устроили зоопарк, а сейчас восстанавливают), а котельная, построенная в 1942, когда эвакуированным из столиц художественным ценностям понадобилось отопление.
В храме-галерее я бывал не раз, но теперь галерея переехала в новое здание, а иконостас, прежде "разобранный" между этажами, вот-вот откроется в полный рост.
3. Соборная мечеть (1902). Народ №2 в Перми по числу и культурному влиянию - не коми-пермяки, а татары.
4. Драмтеатр (как его называли в моём детстве), или Пермский академический Театр-Театр (как его называют сейчас) на Эспланаде.
5. Напротив театра - памятник Единству Тыла и Фронта (1985) на фоне Заксобрания Пермского края (1973). Правее кадра - наша гостиница "Урал".
6-7. Разное на Эспланаде.
8. Гостиница "Урал" (1983-92, о ней был отдельный пост) и скульптура "Кама-река" (2004).
9. Пожарная часть (1888), ныне входящая в комплекс театра "У Моста".

Одним из иностранных гостей Фестиваля «Пермская Фантасмагория» должен был стать Акмолинский областной русский драматический театр имени Мухтара Ауэзова из степного города Кокчетав (Кокшетау) со спектаклем "Лютый" - по повести того же Ауэзова о мальчике, который пытался приручить волка. Но... из-за каких-то проблем на границе гости не доехали до Перми, а хозяева фестиваля, - Пермский театр «У Моста», - вместо волка поставили собак. Точнее, "Собак" - пьесу по мотивам повести Константина Сергиенко "До свидания, овраг!".

В принципе, эта "повесть бездомной стаи" довольно известна, я по крайней мере видел её в постановке московского Театра на Юго-Западе, но сам сюжет её трогает до глубины души. Есть овраг на окраине города, на дне которого живут Вольные Псы - проще говоря, бездомная, вечно голодная, шелудивая стая. Там есть вожак Чёрный, свободолюбивый фрондер Гордый, умеющий читать Головастый, старожил оврага Хромой, а в гости к ним заходит "японская императрица", самодовольная кошка Ямамото... У всех - своя история, чаще всего замешанная на предательстве: Хромого бросили, когда расселили его деревню на месте оврага; сторожевого пса Чёрного прогнал хозяин; миловидная Такса жила у профессора целое лето, а потом осталась одна на заколоченной даче; Красивая - и вовсе сама сбежала от человека, целыми днями державшего её взаперти, а Гордый - тот всегда был вольным псом, но дружил когда-то с человеком и был вхож в его дом. И несмотря на эти предательства, собаки верят - у каждой однажды найдётся "свой человек". Голодные, наивные, иногда наглые, иногда злые - конечно же, сложно найти более ёмкую метафору тех, кто не вписался в общество.

Но сюжет и идеи в постановке Сергея Федотова (основатель и руководитель театра) и Владимира Xoxлова (режиссёр-постановщик) меркнут на фоне исполнения: собаки тут и правда собаки! На сцене - не маститые актёры, а театральная молодёжь, ну а в 20 лет человек часто может то, чего ни за что не стал бы делать в 40. Собачья пластика воспроизведена идеально: обитатели стаи лают и воют, пыхтят и рычат, чешутся и ловят блох зубами, дрожат от холода и тревожно принюхиватся. Вряд ли в сценарии прописано, кто и когда должен почесать за ухом или чихнуть - просто актёр осваивает умение двигаться, как собака; думать, как собака; быть собакой... Этот спектакль очень не похож на другие постановки "У моста", и вместе с тем - апогей неповторимого стиля этого театра. Один из самых атмосферных спектаклей, что я видел.

Фестиваль «Пермская Фантасмагория» продолжается, и вчера показала нам настоящую фантасмагорию в двух спектаклях подряд. На Малой сцене театра «У Моста» сургутский "Летучий театр" поставил "Иерусалим" по мотивам повести Романа Михайлова "Золотарёвские болота". На сцену Театра Кукол (в прямом смысле слова - на сцену, где разместились и зрительские ряды) Новый драматический театр Либерта из Набережных Челнов привёз "Чудную бабу" по одноимённой пьесе Нины Садур. И я пишу о них одним постом - потому что оба спектакля словно рассказывают на разных языках одну и ту же историю.

В "Иерусалиме" мы уходим то ли в безумную, фантасмагорическую, жуткую явь, то ли в тревожные сны лихого дембеля Володи, в глухих 1990-х едущего в подмосковной электричке "к тётке". "Чудная баба" - из 1970-х, и её сюжет начинается с того, что усталая инженерша Лида из заштатного КБ встречает посреди пустых осенних полей картофельного совхоза странную женщину, которая называется себя просто Тётя.

Женщина оказывается Злом Этого Мира, а поменявший свой китель на рубище дембель Володя слушает напутствие - никогда не продавать свечу Лукавому, ибо свеча - для людей Надежды. Володя проходит ряд странных метаморфоз и странствует по тёмному миру в поисках подлинности. Лида мечется по своему КБ, умоляя своих коллег доказать, что они существуют.

В "Иерусалиме" всего две-три игровых роли, и особенно хорош конечно сам дембель Володя в исполнении Сергея Гиренко. Он - не профессиональный актёр: как нам рассказывали, в "Летучий театр" он наведался как торговый агент, а там в нём талант разглядели. Правда или нет - не знаю, но это слишком красиво, чтобы об этом не рассказать. Однако больше образов в "Иерусалиме" - куклы, похожие на странных существ из тяжёлого сна.

"Чудная баба" выступает на узкой доске между зрительных рядов, обращённых навстречу друг другу. И хотя это сцена Театра Кукол, самих кукол тут нет, а вот актёры играют великолепно - особенно обитатели советского КБ с властной начальницей Еленой Максимовной и романтичной лаборанткой Олей.

Ну а мир и там и там балансирует где-то на грани конца света и всеобщего счастья.

Между спектаклями гостей «Пермской Фантасмагории» мы заглядываем и к хозяевам – театру «У Моста» . Заглянули, например, на «Зойкину квартиру» по Михаилу Булгакову, поставленную очень близко к тексту – если современные пьесы основатель и бессменный руководитель театра Сергей Федотов часто редактирует в своих постановках (и во всех случаях, что я видел – это идёт произведению на пользу), то классику переносит на свою сцену бережно.

Вот и здесь – безупречно переданная атмосфера Москвы конца 1920-х и знакомые герои: прожженный пройдоха Аметистов, наивно-чувственный граф Обольянинов или коммерческий директор Гусь, в исполнении Александра Шаманова повадками реально похожий здесь на важного тяжёлого гуся. «Ателье!» и прочего кабаре – в меру, но ярко. Китайцы по крайней мере издали и в сумеречном свете действительно похожи на китайцев, хотя услужливого Херувима играл вполне себе русский актёр Василий Скиданов , как-то сумевший словно уменьшить себе рост и изменить разрез глаз.

У фестиваля несколько площадок, на которых спектакли идут параллельно. Уровень, или по крайней мере мнения о нём, разные. За ужином маститые критики неофициально делились впечатлениями об одном из них - «Да это чудовищный спектакль!» и словом покрепче в рифму к «чудовищный». Мы же вежливо кивали и радовались, что сделали правильный выбор: если не ясно, куда пойти на этом фестивале – с хозяевами не прогадаешь.