Тучи под крылом расступились минут за 20 до Диксона, и я сразу заметил, как поменялся цвет тундры - если под Норильском она 9 июля была уже зелёной, то здесь только-только начиналась весна. Над устьями двух параллельных рек, - чистой Ефремова и мутной Максимовки, - я увидел Карское море, другую его сторону относительно Вайгача.

"Ан-26" летел над бухтой Ефремова, и это одно из немногих мест, где интереснее было бы смотреть на левый борт - южнее, за мысом Ефремов Камень, лежит компактная глубокая скалистая бухта Север, а в ней идёт самая что ни на есть Великая Стройка нефтеналивного терминала "Роснефти". Первая очередь позволит заливать в танкеры до 25 миллионов тонн нефти в год, а если дело хорошо пойдёт - мощность нарастят до 50 миллионов. Ещё важнее, что сюда, в отличие от той же Дудинки, смогут подходить суда дедвейтом до 120 тысяч тонн. Над Диксоном стройка Бухты Север буквально нависает, однако я смотрел на другой борт.

Самолёт плавно снижался над островами:
5. Дальше - Оленьи острова, а ближе, отделённый от них проливом Скуратова остров Верн. В честь кого его так назвали - не знаю, но в 1980-90-х его живой достопримечательностью был местный робинзон Владимир Шелкоплясов, он же Шелкобес или просто Дед: о размерах привезённой им селёдки, кубометрах выпитой им водки и любовных подвигах в посёлке диксончане слагали легенды...
6. За Входным проливом начинается сам остров Диксон, который в 1875 году нарёк шведский мореплаватель Адольф Норденшельд в честь своего спонсора Оскара Диксона. Конечно, русское название было и раньше, но какое-то невзрачное и недолговечное - то Долгий, то Кузькин, то Большой Северо-Восточный, так что в итоге прижился звучный евровариант. Раскинувшийся на 8 километров остров имеет форму буквы "С" рогами к материку, а самолёт плавно огибает его со стороны моря.
7. Скалистый остров Медвежонок.
8-9. Длинный (2,5км) Большой Медвежий остров, дальняя оконечность которого увенчана маяком (1962) с заброшенным (?) посёлком его смотрителей.

Так как о грузинской Грузии у меня всё краткое и интересное написано по горячим следам (пост с ссылками будет через несколько дней), продолжаем вспоминать Турецкую Грузию, когда-то тоже управлявшуюся из Ахалцихе. Например, очень необычный её уголок - Шавшетия на высотах Арсианского хребта между Ардаганом и Артвином.

Ведь не только у нас Север славится деревянным зодчеством. Как пояснили мне местные, это специфика именно Карадениза (Причерноморья), так как больше нигде в Турции нет столько лесов. И селения, через которые катили мы по грунтовке, на 9/10 деревянные, и с откровенным новоделом соседствуют вполне аутентичные постройки. Причём - не каркасно-дощатые, как оды Западной Грузии, а вполне себе срубные, наподобие русских изб.

Вот только турок или ещё грузин так строить научили явно не те 700 кубанских казаков, расквартированных в окружном Артвине. Зодчество Турецкого Севера весьма разнообразно, и где-то дома строят с каменным низом и деревянным верхом, а где-то прокладывают брёвна каменной крошкой. Но лишь на арсианских склонах лютые холода Восточной Анатолии сочетаются с изобилием лесов Причерноморья: в Турции подобные срубы известны как "шавшатские дома".

В основном они двухэтажные, тыльной стороной с почти русской печью вписанные в склоны, а фасадом обращённые на просторы долин. Жилая часть, как и в избах Русского Севера, устраивалась на фасаде над хлевом - скотина в нём служила обогревателем для спящих людей. С "избами" соседствуют огромные, и такие же срубные амбары. И в общем при виде "шавшатских домов" я в очередной раз убеждаюсь, что прежде, чем вспоминать про менталитет, сначала надо перебрать все географические нюансы: мороз + лес = срубы, будь ты хоть турок с грузинскими корнями, хоть коми или финн. И разве что резьба да росписи остались здесь прерогативой мечетей...

Увы, внутри таких домов мы не побывали, а в чужих путевых заметках встречал упоминания, что интерьеры их вполне современны, но немыслимы без портретов и фотографий предков, и что любимый музыкальный инструмент здешних селян - аккордеон. Или что по праздникам в горной глуши ещё можно увидеть "беробану" - народный театр, где актёры натирают лица сажей, а по ходу спектакля, представляющего собой импровизацию на заданную тему, к игре присоединяется пол-села.

От Хертвиси до Вардзиа дорога идёт по местности очень горной, но не сказать, чтобы красивой и какой-то что ли неуютной. И - даже по грузинским меркам поражающей концентрацией истории.

Больше за Курой от дороги, на склонах Эрушетского хребта. Там, в тбилисском "скансене" я показывал их суровое жилище дарбази, в покинутых горных сёлах вроде Зеда-Тмогви не редкость дома наподобие хоббичьих нор, а вообще месхетинский народ не смущался жить в пещерах, превращая отвесные обрывы над Курой в подобие многоэтажек. Первая встречает напротив села Гельсунда.

Глядеть на дорогу свысока, за естественным рвом каньона, месхетинцы могли и раньше - по крайней мере на этом берегу привлекает взгляд карвасла (караван-сарай) на краю огромного села Накалакеви.

В излучине за Курой, напротив следующего села Тмогви, видны руины одноимённой крепости, построенной на обходе каньона. В истории она отметилась как тюрьма и место казни в 1011 году Смбата III, царя Кларджетии, которого двоюродный брат Баграт III, в 1008 году получивший всю Грузию от Багратионов и абхазских Аносидов как наследник двух династий, не пожелал терпеть в своём тылу.

Позже замок сменил несколько хозяев, последними были Шаликашвили - ветвь древнего самовольного дома Джакели, веками писавшего историю Месхетии. Но если сами Джакели в 1578 году легли под занявших эти земли Османов и первыми из грузинской знати приняли ислам, то Шаликашвили, оставшись верными христианству, ушли аж в Кахетию, нынешний Гурджаани, позже верно служили русским царям, а в эмиграции ХХ века дали миру американского генерала Джона Шаликашвили.

Под крепостью же вырос город Тмкаберд - как видно из названия, населяли его армяне. Отсюда вышли писатель 12 века Саргис Тмогвели (творил на грузинском) и богослов, художник, музыкант 14 века Григор Татеваци (как следует из фамилии, прославился в монастыре Татев, где был ректором университета), а ещё - легенда о вязтии Тмука, согласно которой крепость сдала персам Алмаст - влюбившаяся в шаха жена местного князя. Об этом в 1902 году Ованес Туманян написал поэму, Александр Спендиарян в 1928 - оперу, а вот либретто к ней создала, внезапно, Софья Парнок, которой видимо после романа с Мариной Цветаевой чем-то отзывалась сжигающая родной город страсть чужой княгини. Сама крепость так и лежала в руинах со Средневековья...

То и дело проступающие столбы, которыми любая жидкость затвердевает при равномерно подогреве снизу, напоминают, что всё плато Путорана - это лава, два миллиона лившаяся из трещин лопнувшей от удара метеорита земной коры. Та катастрофа изменила состав атмосферы и сократила биоразнообразие Земли в 6 раз. Иначе говоря, плато Путорана лежит на границе палеозоя с мезозоем...

Геологи называют эту структуру Сибирские траппы, дословно - "лестницы": лава изливалась слой за слоем, а когда в следующие 250 миллионов лет её толщу пробили тектонические разломы и прорезали каньонами ручьи, каждый слой в их бортах стал гигантской ступенькой. Отсюда и главное украшение Путоран - водопады.

Буквально все рекорды России в этом жанре - здесь: самые высокие свободно падающий (Кандинский, 108м) и каскадый (Тальниковый, 600-700м; наряду с Мидаграбинскими водопадами Кавказа), самый широкий из высоких (Оранский, высота 30м), самый мощный (Большой Курейский; до 1000 м³/с, всего в 1,5 раза слабее африканской Виктории)... А доступнее всех в этих горах - Красные Камни почти что на окраине Талнаха.

Сколько водопадов на Путоранах всего - никто не знает, да и невозможно это посчитать: тут прошли дожди, там окончательно дотаял (или схватился верховым морозом) снежник - думаю, день ото дня их количество варьируется на десятки.

Ну а в подборке - те (причём не все!), что мы видели лично. Пишу "мы", а не "я", так как первые два фото в подборке предоставила Кира Новикова с пройденной без меня части маршрута. Особенно интересно фото №2 - это чаша водопадов в верховьях речки Омутканен, координаты которой мы случайно узнали от встречных туристов.

Норильская река начинается с безымянного озерца, скорее круглого плёса, куда впадают реки Талая и Рыбная. Близ её устья до советских времён стоял таинственная Никольская часовня - таинственная хотя бы тем, что нет ни малейших сведений о времени её постройки. Историю её возводят чуть ли не в 17-18 века, к то ли беглым староверам, то ли затундренным крестьянам, чьи предки бежали на этот Край Земли ещё от Великой Смуты.

Около часовни было инородческое кладбище, а в 1915 году рядом устроил заимку Ксенофонт Пуссе - потомок пленного итальянца из Наполеоновской армии, каким-то образом попавшего в Енисейск. В 1909 году Ксенофонт Васильевич подвёл под штыки разбойников-анархистов, которые тогда бежали с каторги, разорили Старый Туруханск, ненадолго заняли Дудинку, а затем собирались бежать за Берингов пролив.

В начале 1920-х годов, когда здесь объявились первые геологические экспедиции Николая Урванцева, благодаря открытиям которых позже вырос город, именно Ксенофонт Пуссе слыл хозяином Норильщины и геологи ходили к нему за разрешением и советом... пока в 1927 году советская власть не припомнила ему расправу над анархистами.

Вокруг его заимки, однако, успел сложиться ближайший к Норильску национальный посёлок Часовня, где в конце 1930-х жило 40 долган, 20 эвенков, 4 ненца и один русский из затундренцев, а аромат хлеба из здешней пекарни долетал порой и на Валёк... Первые норильчане тайком ездили в Часовню крестить детей, да и по бюрократическим делам ездили до 1939 года, когда Норильск стал ПГТ - ведь его стройка шла на территории Чосовенского кочевого совета. Посёлок закрыли в 1948 году, и видимо тогда же не стало и самой часовни.

Помимо основного аэропорта Алыкель, в другой стороне от Норильска и всего километрах в 10 от него есть ещё и аэропорт "Валёк" на берегу Норильской реки, начинавшийся в 1940 году с причала гидросамолётов, которым к тому времени сделалось тесно на городском Долгом озере.

К 1970-м, когда построили нынешний терминал (вышкой к реке, так как в те времена гидросамолёты ещё летали!), здесь осталась только малая авиация, а теперь - и вовсе вертолёты, и я решил узнать, куда отсюда можно улететь. Для этого мне пришлось изрядно побродить по пустому терминалу, прежде чем где-то в самой его глубине обнаружилась касса. Усталая сотрудница на вопрос о расписании возмущённо сказала "Мы тут никого не катаем!" - все рейсы по Таймыру вылетают теперь из Дудинки или Хатанги, а отсюда только возят вахту.

Ну а сам Валёк - в несколько раз старше Норильска. Ведь именно здесь находилось известное с 1742 года Норильское зимовье, и именно сюда в 1936 году протянули из строящегося города первую узкоколейку. Настоящих грузовых навигаций в истории порта Валёк было всего две - 1935 и 1936 годов. Первая прошла как по маслу, а вот вторая провалилась - из 22 тысяч тонн грузов лишь 6,5 тысяч доставили деревянные баржи, остальное застряло на озеро Пясино и лишь зимой было привезено по льду. С тех пор по Норилке ездят либо отдыхать, либо обеспечивать чей-то отдых, и лучшие места в порту занимают, конечно, "речные автобусы" с логотипом "Норникеля".

У крутого поворота дороги из Норильска в Талнах распластался профилакторий "Валёк" (1960-68) с центральным корпусом-столовой и пятью жилыми корпусами, где работяги могли поправить здоровье между отпусков.

Позже это была обычная гостиница и общежитие для вахтовиков, а достопримечательностью во всех ипостасях оставался Медвежий угол - вольер (виден на кадре выше слева), где с 1970-х годов сменилось несколько поколений животных, пока в 2024 году их не перевезли на материк, в далёкую в Тверскую область. Так закончилась эпоха: медведей знал весь Норильск, а у молодожёнов и вовсе была традиция сфоткаться на фоне вольера, кинуть туда банку сгущёнки (обязательно закрытую - медведь умеет её взламывать, а об открытую может порезаться), а потом ещё бутылку шампанского в одно из окрестных озёр.

Хотя вахтовое освоение Крайнего Севера началось уже в 1980-х, инерцию госплана так просто было не остановить. Ну а госплан рисовал Прекрасный Норильск Будущего огромным городом, тысяч 300-400 в обозримом будущем, в идеале 500-700, а над всем этим - постоянный субтропический климат и очищенный воздух под мембранным куполом. Существующий Норильск, зажатый тремя страшно дымящими заводами, тем временем всё меньше и меньше годился для жизни - где ещё на советском (а не постсоветском!) пространстве могли быть целые заброшенные районы?!

Поэтому в 1981 году власти задумались о строительстве района на 50-100 тысяч жителей с нуля, ближе к реке, так что под газовую атаку он попадал бы только при южном и западном ветре. Тут ещё подкатила Перестройка с "новым мышлением", поэтому строить этот район решили пригласить иностранцев, и хотя довольно интересные решения предлагала Финляндия (тоже умевшая никель в Заполярье добывать), выбор остановили на Югославии, или точнее - Хорватии, за время воплощения проекта успевшей стать независимой страной.

Тамошняя фирма "Монтер" уже имела опыт строительства в "Заполярье" - огромном сочинском пансионате при НГМК. В настоящем Заполярье хорваты построили и несколько Югославских домов в центре Норильска (последний кадр), а близ Комсомольской площади на Ленинском проспекте старожилы помнят Хорватский дом - то ли магазин, то ли культурный центр. Но главное - новый район Оганер, от начала до конца построенный в 1986-94 годах.

В отличие от Талнаха и Кайеркана, до 2004-05 годов числившихся отдельными городами, районом Оганер был всегда. Своей промышленной специализации он не имел, зато воздух тут всегда был несколько чище, а с ликвидацией в 2016 году ближайшего Никелевого завода - и вовсе почти всегда чист. Минус - расположение: вместо нового центра получилась дальняя окраина. Оганер стоит не на Талнахской дороге, а километрах в 3 от неё, однако автобусы ходят туда как бы не чаще, чем в Талнах или Старый город. На въезде - неуютного вида Оганерская турбаза (кадр выше) и совершенно не цепляющая взгляд Норильская Комплексная магнитно-ионосферная станция, к которой внаглую присоседился район - сама она действует с 1964 года.

Весь Оганер - это 29 зданий, 5 недостроенных заброшек и 5 свайных полей на трёх улицах - Югославской, Озёрной (на фото) и Вальковском шоссе, ответвлению которого, кажется, просто не успели подобрать своё название.

А где-то в километре от последних домов стоит Она - Оганерская больница на 1000 коек, в свои 14 этажей (56 метров) и 5 секций (165 метров) крупнейшее в мире здание на вечной мерзлоте. Одних только труб в ней 50 километров! Плюс такой гигантомании в том, что всё компактно и под одной крышей, минус - здание быстро выстывает от ветров. Она же представляет речной фасад Норильска со стороны Путоран.

Как нетрудно догадаться, первым досугом норильчан были лыжи - то состояние местности, которое на фото, на Таймыре длится 2-3 месяца в году. Первой "базой", где можно было отогреться и переодеться, с 1930-х годов служил балок у стадиона "Заполярник", а в 1944-м для лыжников поставили избу примерно в километре от нынешнего места. Однако в тундре крайне важен микрорельеф - чуть выше, чуть просторнее, чуть открытее, и вот уже зимой там невозможно находиться из-за ветров, а основной физической нагрузкой становится расчистка снега. Лишь позже лыжники приметили затишное местечко у озера Большой Оль-Туль, в народе как-то незаметно превратившись в Оль-Гуль. Там в 1977 году возвели нынешнее 2-этажное каменное здание лыжной базы.

Дальше несколько раз сменились времена, и новая жизнь на Оль-Гуль пришла осенью 2017 года, когда здесь впервые прошёл Фестиваль Северной Ягоды - судя по описаниям, мероприятие весьма яркое - с чемпионатом по сбору ягод, блюдами из них на все случаи жизни, концертом долганского ансамбля "Хэйро" и конкурсом автотюнинга в ягодном стиле. Памятник "Северной Ягоде" встречает у входа в "Оль-Гуль":

Хобби норильчан же, как и хобби жителей любого другого города России, в 21 веке стали куда разнообразнее, а потому и Оль-Гуль - уже давно не только про лыжи. Теперь тут есть инфраструктура для сапов и северной ходьбы, спортивного ориентирования и йоги, а в жаркий день оборудован пляж на Оль-Гульском озере.

В тундру уходят две лыжные трассы - 600 и 3600 метров. Меньшая, отмеченная множеством инсталляций и забавных табличек о соблюдении чистоты, в летний сезон становится экотропой с деревянным настилом.

Предложение закрыть Норильск первым высказывал, вероятно, Потанин... только не современный олигарх, а его однофамилец, промысловик из Дудинки, к чьей избе в 1921 году присоседились геологи во главе с молодым Николаем Урванцевым. Но он вряд ли мог на что-то повлиять, а вот предложение о ликвидации Норильского промышленного района в 1958 году на закрытом совещании в "Гипроникеле" прозвучали как гром среди ясного неба.

Годом ранее окончательно ушёл в прошлое "Норильлаг", но тысячи и тысячи людей остались лежать в этой тундре. Над их могилами выросли благоустроенные и монументальные кварталы Нового города, куда только-только заселялись образованные, увлечённые люди с материка, приехавшие кто за длинным рублём, кто за романтикой Крайнего Севера. На Никелевом и Медном заводах вводилось в строй новейшее оборудование, самолёты обеспечивали надёжную связь с большой землёй, а надёжную связь с аэропортом и Енисеем - недавно поступившие электрички. Вот только под всем этим неуклонно заканчивалась богатая руда, а бедные руды не покрывали затрат на содержание большого города там, где вообще-то средняя плотность населения менее 1 человека на 100 км².

Так успешному, полному энтузиазма человеку врачи не хотят говорить, что жить ему осталось дай бог пару лет - Норильску тогда отмеряли максимум ещё четверть века.

Но всё изменилось в 1960 году, когда геологи, не покладая рук трудившиеся в окрестной тайге, нашли новые месторождения на Хараелахском плато за Норильской рекой. Месторождения - богатейшие, может и не совсем бездонные, но с такими запасами первоклассных руд, которых на наш век точно хватит. На них вскоре вырос Талнах - более современный и комфортный город-спутник Норильска, с 2005 года - район. Его пейзаж немыслим без копров, и что удивительно, каждый рудник в его окрестностях в чём-нибудь да самый-самый.

"Маяк", например - самый старый (1965; фото 2, 3, 4), а его сосед "Комсомольский" (1971; фото 5-6) - единственный в этом скоплении середняк. "Октябрьский" (1974) - самый мощный, на него приходится сейчас 50,5% дОбычи в Норилське, а "Таймырский" (1981; оба - фото №7-8), забурившийся уже на 1860м под землю - самый богатый. Ну а строящийся рядом с 1982 года (непрерывно - с 2011) "Скалистый" (фото 9-10) обещает стать самым глубоким в Евразии: его шахты уже достигли глубины 2056м, а заработать всё это должно с 2028-го.

Богатства Норильска - это в первую очередь руда. Однако ещё раньше был известен здешний уголь: его нашёл в 1842-46 годах "отец мерзлотоведения" Александр Миддендорф (тогда как руду впервые описал Фёдор Шмидт в 1866), а в 1894-95 годах купец Александр Сотников продавал на пароходы полярных экспедиций Андрея Вилькицкого и Джозефа Виггинса. Первую плавильню, правда, ещё в 1870-72 годах держал его отец Киприан, но она себя не оправдала. И даже когда в 1935 году начал строиться Норильский промышленный район, первая угольная штольня была заложена на 2 года раньше первой рудной - автономность по топливу стала бесценным подарком судьбы.

Крах угольной индустрии Норильска наступил в 1970-72 годах, когда здешние ТЭЦ были переведены на газ. На Шмидтихе добыча остановилась, а для некоторых техпроцессов хватает дешёвого угля из разреза в Кайеркане. Однако в пустой тундре заброшенное незачем ломать, а пространство его не скроет - следов угольной промышленности в Норильске и сейчас полно.

Сначала уголь добывали на Шмидтихе - столовой горе, нависающей над Старым Норильском. На ней заложили на горе штольни №13 "Гора Шмидтиха" (1935), №11 "Угольный Ручей" (1940) и №12 "Западная". В 1943 году шахты связала опоясавшая гору узкоколейка, по описаниям - довольно интересная: работали на ней самодельные мотовозы и адаптированные для поверхности шахтные электровозы (фото №3, автор Александр Фетисов), по сути - в принципе первые электровозы СССР, производство которых наладили уже в 1925 году. Её эстакады по сей день можно увидеть у северо-западного подножья (близ Норильской Голгофы) Шмидтихи и высоко на восточных склонах (над Норильской обогатительной фабрикой).

Штольня №13 обслуживалась прямо из города (и на склоне ещё висят её фуникулёры, котельные, вентиляторные), а у двух других построили посёлки, опустевшие в 1970-х годах в связи с прекращением угледобычи. К Угольному Ручью сейчас сложно подойти из-за режимных территорий рудника "Заполярный" на соседней Рудной горе, а вот руины Западного доступны с любой стороны, и с них открываются отличные виды тундры и заводов.