6 июля 1921 года, когда город Нийслэл-Хурээ (Столичный монастырь), более известный как Урга, встречал освободителей, кобыла лидера Монгольской народно-революционной армии Сухэ-Батора изволила оросить под собой землю на Баруун-Дамнуурчине - площади огромного базара у Белого дворца. Самый отбитый солдат Гава Костяная Голова счёл это добрым знаком и закопал метку. А в 1946 году её нашёл маршал Чойбалсан, который не просто затеял реконструкцию центра Улан-Батора (как назвали город в 1924 году), но и лично копал котлованы.

Над этой меткой в 1947 году поставили памятник Сухэ-Батору, этого монгольского Медного всадника, а вокруг разбили площадь размером 200 на 200 метров. Точнее, площадь и раньше была, с 1921 года называлась Трибунной, а в 1924 была переименована в честь Сухэ-Батора, но Чойбласан построил вокруг неё стройный ансамбль, центром которого и стал монумент.

В 2010-16 годах это была официально площадь Чингисхана... но дальше, видимо, возобладал трезвый взгляд - где империя Чингизидов, а где Монгол Улс наших дней?! Так что основателем государства было решено и дальше считать Сухэ.

1. Памятник Сухэ-Батору (1946-47) и северная сторона площади.
2. Белый дворец, или Зуун-хурээ (Восточный монастырь) - резиденция Богдо-гэгэна (духовного главы монголов), построенная, видимо, в 1778 году, когда его Их-Хурээ (Великий монастырь) после полутора лет кочевой жизни осел на нынешнем месте. В его ограде проводился Наадам - главный праздник монголов, а снаружи была базарная площадь. Снесён в 1920-х.
3. Нардом, или Зелёный купол - театр (1927), где ставились первые произведения современной монгольской литературы и шли показательные процессы Большого террора. Сгорел в 1947.
4. Саарал-Ордон, то есть Серый дворец (1949-51), вмещающий большую часть высших органов власти Монголии. Перед ним - мавзолей Чойбалсана и Сухэ-Батора (1952).
5. Нынешний облик Серого дворца - результат реконструкции в 2006-08 годах. Тогда же рядом появился мемориал с Чингисханом, его ближайшими нукерами и потомками. А мавзолей снесли в 2004 году, построив новый на кладбище Алтан-Улгий.
6. С юга площадь раньше раскрывалась с горам, а теперь - в местный даунтаун. На самом деле небольшой: в самой высокой округлой башне Blue Sky (2009) всего 105 метров.
7-9. Восточная сторона площади - это Городской дом культуры (1988), театр оперы и балета (1946-48) и здание типографии (1928), увы, не дошедшее до наших дней. А ещё дальше - вогнутый фасад ГЗ МГУ, где "М" - не московский, а Монгольский (1944-47).
10. По западной стороне площади слева направо биржа (с 1991 года) в бывшем кинотеатре "Элдэв-Очир" (1946-48), новостройка "Голомт-банка" (1995), гостиница "Алтай" (1946-48), которую с 1964 года занимает мэрия с пристроенной во дворе новой башней (немудрено - ведь в её ответственности половина населения страны!) и Дом Профсоюзов (1954-58).

Зайсан-Толгой - не только монумент советским воинам и дружбе двух народов (писал о нём днём), но и самая известная видовая точка Улан-Батора. Посмотрим с неё вокруг, как принято у буддистов - по часовой стрелке: каждый следующий вид правее предыдущего.

1. Богатый район, отделённый от остального города рекой Туул. Внизу виден Парк Будды (2006), построенный на деньги Кореи.
2. ТЭЦ-4 (1980-91), самая мощная электростанция Монголии (683 МВт) вполне московского масштаба.
3. Ближе ТЭЦ-3 (1974-81, 148 МВт), левее неё поодаль маленькая ТЭЦ-2 (1974, всего 24 МВт), а правее на горизонте элеваторы. В целом же на этих трёх кадрах почти вся обрабатывающая промышленность Монголии от шерстяных мануфактур до производства троллейбусов.
4. Центр города выглядит бетонными джунглями, а наверху торчит единственная в Монголии полноценная телевышка (1980, 198м).
5. На фоне юрточных трущоб по склонам сопок - монастырь Гандан-Тэгченлин, в 1809 году выросший из философского факультет Их-Хурээ (Великого монастыря) и переехавший в 1835 году подальше от базара. Виден самый большой (высота 42 метра) и при этом исторический храм Мэгжид Жанрайсэг (1911-13). Остальные храмы в кадре - новостройки взамен разрушенных при Чойбалсане.
6. Самый центр. Скруглённая Blue Sky tower (2009м), высочайшее здание Монголии (105 метров) отмечает площадь Сухэ-Батора.
7. Обратите внимание на смог, который очень удачно разогнал словно для нас поднявшийся западный ветер. Бурая туча, уходившая на восток, видна невооружённым глазом.
8. Труба ТЭЦ-1 (1974, 36 МВт) на месте предшественницы 1930-х годов, куда с 1937 года вела первая в стране железная дорога из Налайха. Дальше в той стороне - "домашние горы" Тэрэлж.
9. Под горой видны какие-то старые домики и даже юрты, но в здешнем строительном буме им явно недолго осталось.
10. Райончик за сопкой. На переднем плане девушка с молитвами поджигает благовонья.

В восточной части Улан-Батора, полутора километрах севернее проспекта Мира, в стороне от большинства других примечательных мест, висит на сопке кладбище Алтан-Улгий (Золотая Колыбель). Поправка - Национальное кладбище: здесь хоронят с почётом. И на фасаде его в небольшом мавзолее покоятся Дамдины Сухэ-Батор и Хорлогийн Чойбалсан, соответственно монгольские Ленин и Сталин. Первый упокоился здесь в 1923 году, но в 1952 году его прах был перенесён в мавзолей на главной площади, построенный со смертью Чойбалсана. В 2004 мавзолей снесли, а революционеров похоронили здесь.

Выше - ещё один мавзолей (2006), где покоятся заслуженный механик Бадарч Ноосонхех и предводитель борьбы за независимость Гаанжауурын Тогтох, о которых немонгольский интернет ничего не знает.

Само кладбище смотрится впечатляюще. Взгляд цепляется за отдельные детали - пагоду, орла, самолёт орден или православный крест. Вера Содном была женой Думаагийна Соднома, министра финансов МНР и премьер-министра в 1984-90 годах, а познакомились они в 1959 году на учёбе в Иркутске.

А вокруг, карабкаясь на горы, как фавелы в Рио, понаросли сколько хватает глаз юрточные посёлки. Новостройки маршируют наверх следом. Демографический переход в Монголии ещё не завершился (женщина рожает в среднем трёх детей), а из глубинки в столицу ежегодно уезжает почти столько же, сколько рождается. Улан-Батор по-прежнему стремительно растёт, и на данный момент (он уже обогнал Новосибирск, его ещё не обогнала Астана) это крупнейший город в бассейне Северного Ледовитого океана.

В 1954-57 годах на карте СССР была Арзамасская область, целиком в пределах южной части нынешней Нижегородской. Главной в её центре явно замышлялась улица Калинина, в которую упирается веер старых улочек на север от Соборной площади. Там успели заложить политехнический институт, больницу, театр (ныне заброшенный) и стадион, и хотя достроили их позже и явно упрощёнными, они напоминают о несостоявшемся регионе.

Ещё на этой улице есть красивейшая дореволюционная водонапорка с модерновой сторожкой, но увы - нам она не показалась за лесами реставраторов. Зато от башни начинается Парк Гайдара, где стоят памятники самому земляку (1960) и комсомольцам, не меня одного удивлявший своим розовым цветом.

Ещё дальше, как раз по пути к снятому нами домику - Арзамасский машзавод с заснеженными образцами продукции на площади у проходной и коммерческо-технический техникум с забавным творчеством его студентов.

Старых домов в Арзамасе немерено, хотя, наверное, всё же поменьше, чем в Муроме. Но отдельно впечатляет здесь деревянный классицизм, большинство образцов которого разбросаны по улицам севернее Соборной площади. Особенно хорош дом Ханыкова с выпуклым фасадом, будто снятый на "рыбий глаз", но он в Арзамасе отвечает за роль Самого Ценного Заброшенного Памятника Архитектуры На Самом Видном Месте, который должен быть в каждом российском городе.

На деревянных домиках помоложе резьба тоже очень хороша.

Возможно, самая целостная старинная улица в небольших городах России - это арзамасский Гостиный ряд, плавно спускающийся от Соборной площади. Своими мелкими купеческими лавками и аркадами торговых рядов он живо напоминает рыночные площади почти уже позабытой Европы. Справа (если смотреть вниз) над ними ещё и нависает Никольский собор (1723) одноимённого монастыря, а вот слева есть "секретик" - если обойти самые верхние дома, можно увидеть во дворах фасады середины 18 века, когда на карте России существовала Арзамасская провинция.

С недавних пор на улице появился ещё и дизайн-код вывесок в винтажном духе, как в Рыбинске. Тут я уже не столь однозначно уверен, что это правильно: один раз - дико круто, второй раз - интересно, а вот если и в третьем каком-нибудь городе так сделают - уже будет пошло.

А за перекрёстком с улицей Ленина встречает "Арзамасский ужас". Точнее, бывшая гостиница Стригулиных, где в 1869 году его испытал Лев Толстой. Бравый офицер и успешный писатель, он ехал смотреть имение в Пензенской губернии, после тряской дороги из Нижнего Новгорода остановился в убогой провинциальной гостинице, а ночью вдруг проснулся от ужаса с мыслью, что ведь он не бессмертен и когда-нибудь его не станет. Толстому был 41 год, ровно середина прожитой им жизни, но именно после "арзамасского ужаса" он начал превращаться в того белобородого подпоясанного верёвкой мудреца, которым его обычно изображают в учебниках. Здание сохранилось, но гостиницы в нём давно нет.

Арзамас впечатляет своим ансамблем, который с каждой точки смотрится иначе. А из отдельных памятников настоящий его шедевр - Воскресенский собор, построенный в 1814-42 годах по проекту казанского архитектора Михаила Коринфского. Казанского - по основному месту деятельности, но родился он здесь и собором этим отплатил малой родине.

Ещё удивительнее, что огромный (64 на 64 метра по основаниям, 46 метров высотой) храм закрывался в советское время лишь ненадолго, в 1932-47 годах, и в целом сохранил великолепное убранство. А в его подклете обитает с 2023 года (хотя открылся в 2013 году в другом здании на площади) музей русского патриаршества. Мы туда, увы, не пошли, но выбор места логичен - из Арзамаса родом Сергий (Страгородский), патриарх в 1943-44, а фактически с 1936 года (как местоблюститель), определивший облик и судьбу РПЦ при Советах.

Одной стороной собор глядит на простор реки Теши поверх крыш мелких домиков рубежа 18-19 веков. Другой - на огромную Соборную площадь, где есть ещё храмы Николаевского монастыря, дома-близнецы Будылиных и даже, внезапно, Ратуша (1740) - одно время в России так называли городскую администрацию, но здесь, что удивительно, это слово живёт и в обиходе.

Портят впечатление от площади только многочисленные странные люди: то цыганка привяжется, то косноязыкий одутловатый паренёк предлагает экскурсию, то забулдыга клянчит сто рублей. Базой всего этого люда служит монастырская трапезная, куда, однако, с удовольствие заходили и мы - там уютно, вкусно и недорого.

Если в Муроме я хоть и в 2003-м, но бывал, то Арзамас я открыл для себя впервые, а прежде лишь проезжал его (в 2004-м) в Дивеево. Наверное, это и правильно - дозрел город не так давно.

"Много видел я в Москве церквей, но в Арзамасе, кроме церквей, ничего не видел" - такая цитата Владимир Соллогуба, ныне подзабытого писателя середины 19 века, висит у Гостиного ряда. Как тот "мрачный индейский город 32 колоколен" из произведений Маркеса, Арзамас называли "городом 33 церквей".

В общем, это один из немногих городов России, где впечатляют не столько сами достопримечательности, сколько их взаимное расположение. С общих видов и начнём.

Название "Муром" совершенно не ассоциируется с индустрией, и тем не менее ХХ век сделал родину нашего богатыря городом заводов. Более всего известен "Муромтепловоз", выросший из путейских мастерских Казанской железной дороги, но он тут даже не крупнейший - другие предприятия занимаются или металлообработкой, или наоборот - всякими хитрым приборостроением, о назначении которого простым смертным лучше не знать.

Как результат, городок довольно богат сталинской архитектурой. Цельных ансамблей её мы здесь не встречали, но отдельных зданий в центре много и они интересные. Особенно - Дворец культуры имени 1100 лет Мурома, рядом с которым я не могу не показать курьёзную в своей претенциозности новостройку банка из 1990-х. Ещё одна странная новостройка с куполом попалась на углу Октябрьской и Толстого, среди пятиэтажек, куда редко забредает турист.

В целом же Муром - город совсем не музейный, довольно оживлённый и шумный. Не сказать, чтоб прямо процветающий (да убыль населения со 140 до 103 тыс. тут почти как на северах), но вполне живой.