Художественными промыслами Грузия небогата. Лучше всего среди них себя чувствует ювелирика и частью относящаяся к ней минанкари.

То есть - художественная разноцветная эмаль с металлическими перегородками, которая как искусство зародилась в 5 веке то ли в Иране (по крайней мере слово это персидское), то ли в Византии, а стало быть не могла обойти Грузию стороной. Минанкари на золоте была такой же приметой Золотого века Грузии, как каменная резьба, но её шедевр Хахульский триптих (оклад иконы) так и пылится где-то в запасниках Национального музея.

Древний промысел умер примерно в 15 веке вместе с Грузинским царством. Попытки отдельных мастеров его возродить шли с 1960-х, за 40 лет оформился современный стиль на серебре, и в 2000-х грузинское минанкари стало привычным, а в 2010-х - модным. Теперь минанкари можно увидеть и на развалах с безделушками, и в художественных магазинах, и на витринах музеев.

Как одевались средневековые грузины - можно представить в глуши вроде Хевсуретии (последние 2 фото), горцев которой ещё в 19 веке принимали за уцелевших крестоносцев. Тот костюм, что дождался этнографов - панкавказский на севере и востоке и причерноморский на юге (включая Месхетию) и западе: главным отличием была чоха (по-нашему черкеска) или чакура - короткая куртка, подхваченная кушаком.

И эта одежда была вполне повседневной ещё в начале ХХ века, но теперь её трудно найти даже в музеях (удивительно, но у меня ни одной годной фотки по теме!), и в самом туристическом месте вряд ли будет ждать на платное селфи джигит.

Сколько-нибудь живучим оказались только два вида шапок родом из глухих долин - похожая на тюбетейку хевсурка с бисерными оберегами и войлочная сванка, или куди. Последняя была популярна и на другом конце страны, в Кахетии - а стало быть, в грузинский обиход вошла ещё до распада единого царства Багратионов.

Продолжая тему деревянного зодчества Грузии.
Традиции деревянных церквей тут так и не сложилось, если и были они когда-то - то даже до советских времён не дошли. Зато встречается кое-что ещё поэкзотичнее - деревянные мечети! Вообще, тот факт, что ислам пришёл из песков Аравии, заставляет воспринимать его как религию знойных пустынь. На самом деле в мире полно мусульманских регионов, богатых лесом, и деревянная мечеть - сущность не более редкая, чем деревянная церковь. В бывшем Союзе такими изобилуют любые места, где живут татары - от Западной Сибири до Литвы.

А вот в грузинской Аджарии (напомню, что аджарцы со времён османского ига - мусульмане) сохранилось десятка два деревянных мечетей. Самое интересное в них - резные интерьеры, оформлять которые приглашали лазов, грузин-мусульман с черноморского побережья, которые никогда в своей истории не жили в грузинских царствах. Ну а турецкое Причерноморье деревянным зодчеством вообще богато - так, под Самсуном есть старейшая в мире деревянная мечеть (1206), старше любой сохранившейся деревянной церкви России.

На фото - самая красивая мечеть в Квирике (1856-66; первые 5 фото), самая старая в Чхутунети (1833, последние 3 фото; только интерьер, так как снаружи обшита железом) и самая молодая в Таго (1932) за ущельем (фото 6-7). А на кладбищах у мечетей, заметьте, кресты - из советского атеизма грузинские мусульмане и католики в большинстве своём вернулись в православие.

Что для меня в Грузии стало открытием - это деревянная резьба, развивавшаяся в общем-то параллельными курсами с русской.

Сначала - истоки откуда-то из тьмы веков, какой-нибудь Гиркании или Мидии: глухая резьба с обилием солярных символов на колоннах и дверях встречается по всей Передней Азии, хоть в Таджикистане, хоть в Сванетии. Только в Средней Азии ей украшали в основном круглые колонны и ворота, а в Грузии - квадратные колонны дедабордзи в домах, балки и спинки сидений.

На Русь эта резьба попала с купцами, привыкшими так украшать свои волжские суда, а в Закавказье постепенно переместилась на предметы обихода, всякие сундуки и деревянную посуду. Наконец, в 19 веке, с распространением металлических судов и фабричных товаров, многие резчики остались не у дел. В руки им к тому же попал принципиально новый инструмент - лобзик, позволяющий делать не только глухие "деревянные барельефы", но и узорные кружева.

По обе стороны Кавказа, тем временем, шла промышленная революция, в сёлах и предместьях люди выбирались из курных изб и архаичных дарбази, и вот по России стремительно распространяться ажурные наличники, а в Грузии всё это так и просилось на террасы и балконы, традиционно огромные в богатых одах (домах). Да, ода - это жилище Западной Грузии, но сама его конструкция полюбилась жителям Тифлиса, который в 19 веке отстраивался и заселялся грузинами заново после разорения персами накануне присоединения к России. А уже из Тифлиса резьба разошлась по уездам и особенно дачным посёлкам - на фото дома из Тбилиси, Телави, Манглиси, Боржоми, Цагвери и Ахалцихе.

В Боржоми у входа в курортный парк встречает невзрачное, но - главное здание города. Сейчас это администрация курорта, с 1964 года и до постсоветских времён был Дом культуры, а изначально - завод по розливу минеральной воды (1892-94), первый в Российской империи.

Да, в этом и суть: Боржоми - не столько курорт, сколько родина целой промышленной отрасли! Первым разливать воду и отправлять её за пределы курорта начали в 16 веке в нынешней Бельгии, тогда Льежском княжестве-епископстве, где находится городок, название которого давно стало нарицательным - Спа. Но его воды отправлялись по всей Европе и даже за океан в кувшинах, чаще всего под заказ: минералка слишком капризна и недолговечна, и откупорить её, не испортив, можно только один раз.

Куда более практичные, в силу меньшего объёма и большей прочности, стеклянные бутылки использовать придумали англичане в 1622 году - для "бристольской воды" из Святого Колодца на Малвернских холмах. Это обеспечило совсем другие объёмы, что пришлось по нраву и практичным американцам: в 17-18 веках возможность пить минералку вдали от её источников оставалось прерогативой англоязычного мира. Французы, первыми в континентальной Европе последовав этому примеру, с 1863 года разливали по бутылкам знаменитую воду "Перье" именно на экспорт в Британию. Также французская "Виши" к концу 19 века господствовала на российском рынке.

Сама культура водолечения, однако, начиная с петровских Марциальных Вод и продолжая курортами Кавказа (которым рекламу в веках обеспечил Лермонтов), русскому свету была абсолютно понятна, вот только развитию её мешало патентованное наше бездорожье. Ухабы да колдобины если не стекло побьют, то минералы все в осадок вытряхнут.

Вот в Боржоми и создавался целый транспортно-промышленный комплекс: в том же 1894 году заработала железная дорога от станции Хашури. В 1896 в соседней долине запустили стекольный завод (последний кадр), а в 1899 - ГЭС, от которой остались здание в парке и высокий Мольденгауэровский водопад: на самом деле искусственный и названный в честь инженера.

Сама боржоми, богатая хлоридами и кальцием, с поверхностными водами никак не связана - это в чистом виде отголоски кавказского вулканизма. Советы в 1927-82 годах пробили близ города 57 разведочных скважин глубиной до 1,5 километров и протянули около 25 километров трубопроводов. Объёмы продолжали расти, и в те времена, когда наши космические корабли бороздили просторы Вселенной и все континенты рукоплескали труженикам нашего большого балета, "Боржоми" на Западе, согласно опросам (данные из англовики) была третьим по узнаваемости советским брендом после "Аэрофлота" и автомобиля "Волга".

К тому времени производство переехало в соседнюю долину Чёрной речки, к стекольному заводу и станции Боржоми-Товарная у начала узкоколейки в Бакуриани - начиная со склада (1896) и заканчивая советским заводом, продукция которого скорее всего есть и в магазине у вас под окном. Если, конечно, это не подделка.

Так как о грузинской Грузии у меня всё краткое и интересное написано по горячим следам (пост с ссылками будет через несколько дней), продолжаем вспоминать Турецкую Грузию, когда-то тоже управлявшуюся из Ахалцихе. Например, очень необычный её уголок - Шавшетия на высотах Арсианского хребта между Ардаганом и Артвином.

Ведь не только у нас Север славится деревянным зодчеством. Как пояснили мне местные, это специфика именно Карадениза (Причерноморья), так как больше нигде в Турции нет столько лесов. И селения, через которые катили мы по грунтовке, на 9/10 деревянные, и с откровенным новоделом соседствуют вполне аутентичные постройки. Причём - не каркасно-дощатые, как оды Западной Грузии, а вполне себе срубные, наподобие русских изб.

Вот только турок или ещё грузин так строить научили явно не те 700 кубанских казаков, расквартированных в окружном Артвине. Зодчество Турецкого Севера весьма разнообразно, и где-то дома строят с каменным низом и деревянным верхом, а где-то прокладывают брёвна каменной крошкой. Но лишь на арсианских склонах лютые холода Восточной Анатолии сочетаются с изобилием лесов Причерноморья: в Турции подобные срубы известны как "шавшатские дома".

В основном они двухэтажные, тыльной стороной с почти русской печью вписанные в склоны, а фасадом обращённые на просторы долин. Жилая часть, как и в избах Русского Севера, устраивалась на фасаде над хлевом - скотина в нём служила обогревателем для спящих людей. С "избами" соседствуют огромные, и такие же срубные амбары. И в общем при виде "шавшатских домов" я в очередной раз убеждаюсь, что прежде, чем вспоминать про менталитет, сначала надо перебрать все географические нюансы: мороз + лес = срубы, будь ты хоть турок с грузинскими корнями, хоть коми или финн. И разве что резьба да росписи остались здесь прерогативой мечетей...

Увы, внутри таких домов мы не побывали, а в чужих путевых заметках встречал упоминания, что интерьеры их вполне современны, но немыслимы без портретов и фотографий предков, и что любимый музыкальный инструмент здешних селян - аккордеон. Или что по праздникам в горной глуши ещё можно увидеть "беробану" - народный театр, где актёры натирают лица сажей, а по ходу спектакля, представляющего собой импровизацию на заданную тему, к игре присоединяется пол-села.

В узком смысле Месхетия - это небольшая историческая область в верховьях Куры, к востоку от Аджарии по обе стороны границы вокруг грузинского Ахалцихе и турецкого Пософа (Посхови). Вот только испокон веков, задолго до того, как в соседней Тао-Кларджетии возвысились объединившие Грузинское царство Багратионы, Месхетией правил самовольный дом Джакели.

Признав Багратионов сюзеренами, они продолжали держаться особняком, и лишь царица Тамара на рубеже 12-13 столетий сумела сбросить их с ахалцихского престола. Последний из той старой ветви князь Мемна Джакели погиб в 1226 году, защищая Тбилиси от войск хорезмского принца-мстителя Джалаладдина Мангуберти, перевернувшего всю Переднюю Азию на своей войне с Чингисханом, которую, конечно, проиграл. Сам Чингисхан до Закавказья так и не дошёл, но это сделали его потомки, и вот в 1268 году эристав Саргис Джакели пошёл на поклон к монгольскому ильхану.

Договорившись напрямую с сюзереном, Джакели не только вернули Месхетию с соседней армянской Джавахетией, но и завладели старой вотчиной Багратионов - огромной Тао-Кларджетией. Формально признавая себя частью Грузинского царства, Джакели стали его самым могущественным домом, так что цари почитали за честь, когда те брали в жёны их дочек.

В 1334 году Георгий V пожаловал очередному Джакели титул атабека, с которым связано историческое название их государства - Самцхе-Саатабаго, то есть Месхетинское атабекство. В годы своего расцвета охватывало оно Месхетию, Джавахетию, Горную Аджарию и все грузинские земли в нынешней Турции.

Которая пришла к атабекам в 1579 году: если прочие грузинские княжества и царства были лишь вассалами Османской империи, то Самцхе-Саатабаго напрямую вошло в её состав той самой Чилдырской провинцией. Но и под пятой султана Джакели нашли способ сохранить свою власть - первыми из грузинской знати они подались в мусульмане. В 1629 году они де-юре лишились монархии, но по факту ещё на 200 лет, вплоть до покорения Ахалцихе Россией, сохраняли власть в качестве санджакпашей - наследственных губернаторов.

И, конечно, из кожи вон лезли, показывая Порте свою лояльность: если в Константинополе или Карсе христиане ограничивались поражением в правах, то в Самцхе-Джавахетии единственной совместимой с жизнью альтернативой исламизации стал переход в католичество: Папа Римский за свою дальнюю паству мог замолвить словечку султану, чтобы тот одёрнул рьяных пашей. Иные грузины и армяне, напротив, принимали ислам просто для облегчения своей доли, а потомки их следом за верой предков теряли родной язык. В России тюркоязычные грузины были известны как турки-месхетинцы, ну а Турции они - просто турки.

...В общем - вот немного пейзажей Месхетии по ту сторону турецкой границы, в дальнем углу ила (уезда) Ардаган вокруг висящего на склоне горы Пософа.

Поздней осенью благословенного 2019 года по дороге из Турции нас подобрал на трассе пожилой интеллигентный грузин. На упоминание средневековой армянской столицы Ани он возмутился "Эти армяне все себе присваивают! Аниси - грузинский город!", а для пущей убедительности в повёз нас в село Ацкури, отделённое от трассы быстрой Курой.

За узким мостиком высится грозная крепость. Её построили месхетинские атабеки Джакели в середине 15 века, когда единое Грузинское царство распалось на пяток локальных царств. На несколько веков Ацкури у выхода из Боржомского ущелья превратилось в пограничье, в щит Ахлацихе, и по одну сторону границы сменялось Самцхе-Саатабаго и Османская империя, а по другую - Картлийское царство, Персия и Россия. Фрагменты укреплений попадаются и кое-где в селе, напоминая, что когда-то Ацкури был большим городом и имел защищённый посад.

Заехали бы мы сюда не на ночь глядя - в крепость вполне можно было подняться, полюбоваться с неё горами Малого Кавказа. Самой же крепостью лучше всего любоваться с соседней горы у края посёлка, где полным ходом воссоздавался, а скорее просто строился Ацкурский собор.

Ведь прежде, чем стать лихим пограничьем, Ацкури успело побыть духовным центром всей Южной Грузии, главной святыней владений спесивых Джакели. Турки считали Ацкурскую крепость старейшей в грузинской земле, а строителем её называли самого Александра Македонского (на самом деле он на Кавказе вовсе не был). Грузины же верили, что Андрей Первозванный пришёл сюда через перевал Годердзи и одарил местных жителей нерукотворной иконой Ацкурской Богоматери. Её "домом" и стал Ацкурский собор, построенный в районе 1000 года... и разрушенный в бурях последующих веков.

Икону, однако, не разбили камни, когда собор обрушило землетрясение 1283 года, и не взял огонь многочисленных войн - она и ныне цела, только хранится с 1952 года не в храме, а в тбилисском музее искусств, вечно закрыто на реконструкцию.

Ну а пожилой интеллигентный водитель оказался археологом, который вёл перед стройкой раскопки, и привёз нас, чтобы показать свою главную находку: камень с потрясающе тонкой резьбой и сложным барельефом, на котором мусульмане сколотили лица. И было странно понимать, что мы - одни из первых людей за многие века, кто эту красоту видит. Куда увезут его по окончании реставрации, в соборе поставят или в музей отдадут - я даже забыл спросить.

Пару мест в Месхетии я увидел ещё в благословенном 2019 году по дороге из Турции. Например, Вале - первый город от границы, за тихим КПП, знаменитом вредностью своих сотрудников (по крайней мере меня больше ни одной границе не заставляли раздеваться до трусов в отдельной комнате!). Тем не менее, после турецкой чужбины всё, что мелькало вдоль грузинской дороги, неизменно радовало глаз.

О римо-католических храмах Месхетии я рассказывал недавно в ЖЖ и давно - здесь (ссылка во вчерашнем посте). Вале же известен как оплот редкого в Грузии греко-католичества. До Грузинской греко-католической церкви дело не дошло, но запрос на неё в обществе существовал и при Османах (где в католичество грузины и армяне шли, спасаясь от мусульманских гонений), и в составе России, которая силой присоединила к РПЦ Грузинскую православную церковь. В 1861 году в Стамбуле священник-эмигрант Пётр Харисцирашвили основал два прихода, где молились на грузинском и по восточному обряду, но владыкой признавали Папу Римского. И в общем логично, что лучше всего униатство прижилось именно в полукатолической Месхетии.

Ну а для меня это так и осталось теорией: Вале мы проехали без остановок, а облик крошечного (3,3 тыс. жителей) городка (получившего этот статус лишь в 1962 году) очень советский.

И всё же Рабати в Ахалцихе (рассказывал о ней утром) - не совсем новодел 2011-12 годов, построенный для привлечения турпотоков. Турецкая крепость, из которой правили Месхетией верные (туркам, а не своему народу) Джакели, честно стоит на Скалистой горе (Кая-Даг) в 1584 года. На удивительно редких дореставрационных фото узнаются очертания большинства зданий и стен.

В общем, я решил выделить в отдельный пост, что в Рабати есть подлинного. Далее - в подписях к фото.

1. В стенах и башнях видна разница исторической и современной кладки. Историческая и кирпичная башня у ворот, о которой нет вообще никакой информации - вероятно, минарет городской мечети, разрушенной при штурме города в 1829 году.
2. Георгиевская церковь 10 века осталась от городка Ломсия, разрушенного кочевниками в 1486 году.
3. На заднем плане - дворец Джакели, ныне занятый музеем.
4. Нижняя часть цитадели - тоже подлинная. В крепости много древних камней, найденных при раскопках.
5-6. Г-образное здание с галереями - вполне историческое, вероятно - какие-нибудь ведомства Чилдырского эялета (провинции, центром которой с 1625 был Ахалцихе).
7-9. Мечеть Ахмедие (1752) со следами от русских пуль и ядер с августа 1829 года.
10. В ущелье за крепостью сохранились старинные ворота, до которых рука гламурного реставратора не дошла.

Ахалцихе в переводе значит Новая Крепость, и главная его достопримечательность - действительно новая крепость. Ну как новая? Так-то новой она стала ещё в 1584 году относительно руин городка Ломсия, стоявшего здесь прежде и разрушенного кочевниками сотней лет ранее. Крепость эту построили турки для своих новых подданных - грузинских феодалов Джакели, которые всегда имели фигу в кармане к Багратионам и теперь первыми из высшей знати приняли ислам, став даже не вассалами, а наследственными губернаторами Чилдырского эялета.

Вот только о тех времена напоминает теперь немногое. Крепость пролежала в руинах очень долго (наши её взяли в 1829 году, но покинули несколько позже), руинами встретила и 21-й век, а затем при Саакашвили попала в программу обновления облика Грузии. Еврореформаторы прекрасно понимали важность картинки, вдвойне - картинки в соцсетях, а потому причесать несколько городков и направить турпотоки было делом самой что ни на есть государственной важности. По эффекту для страны - примерно как большой завод запустить.

Выбор глухого далёкого Ахалцихе сразу после живописного Сигнахи и приморского Батуми кажется странным... если не знать, что из соседней деревни Уде родом Вано Мерабишвили, "правая рука" Саакашвили, его министр внутренних дел, при котором строились все эти участки с прозрачными стенами.

И хотя официально он не при делах, в 2011-12 годах в глухом далёком городе вдруг вырос натуральный Ваноленд, где даже исторические здания кажутся новоделом. Облик откровенных новостроек, кажется, определило название крепости - Рабат, а ведь так же называется и столица Марокко.

И вряд ли кого-то удивляет, что фотки Рабати восторженно постят зачастую те же люди, которые бойкотируют "лужковские фантазии" Царицыно и рассуждают о том, что "архитектура воспитывает". В Москве я бы соотнёс эту крепость скорее с Измайловским кремлём...

Месхетия - как бы не единственный, конечно помимо Литвы-Беларуси-Латгалии, уголок постсоветских стран, в котором заметно присутствует католичества. То - наследство двух с половиной веков в составе не просто Османской империи, а её окраинной провинции, где атабеки Джакели из кожи вон лезли, доказывая султану лояльность. Первыми из грузинской элиты они приняли ислам, и того же очень настоятельно требовали от всех подданных. Как бы не единственную альтернативу грузинам и армянам предложили французские проповедники, обещавшие покровительство Папы Римского и чуть ли не французское войско за горой. В состав России в 1829 году Месхетия вошла землёй мусульман и католиков.

И в Ахалцихе, столице Месхетии, на самом видном месте над Старым городом стоит Католический монастырь с костёлом Святого Розария и белым дворцом епископа. Иначе - монастырь Сурб-Xaч (Святого Креста), стоявший тут с 11-12 веков, ещё когда город внизу назывался Ломсия. При Османах он стал католическим, а 9 августа 1828 года угодил в самое пекло битвы за Ахалцихе, которая по сути стала по сути битвой за монастырь.

9-тысячный отряд Ширванского полка под началом Ивана Паскевича наступал под огнём направленных вверх по склону люнетов, а на монастырском кладбище вступил в ближний бой - и вот поверх старых могил легли сотни, если не тысячи убитых. Но на узких улицах турки не имели возможности ввести в бой сразу весь свой 30-тысячный гарнизон, а заняв вынесенный к крепости отрог, Паскевич получил возможность равнять её с землёй прямой наводкой. Вскоре над крепостной башней взвился белый флаг...

От самого монастыря в той битве остались лишь руин стен в человеческий рост да кладбище. У ворот встречает пара каменных овнов. Сам храм же так и простоял почти два века в руинах, а в нынешнем виде его отстроили в 2010-12 годах.

От его убранства веет стигматами Матери Терезы, сёстрами милосердия в охваченных войнами марксистских племён джунглях Конго, чернокожими ксендзами в белых одеждах, миссиями среди пальм или кактусов на далёких берегах. Словом - глобальным миром в его католической ипостаси. А пустота, видимо, наглядно иллюстрирует доверие добрых католиков к людям: собор был открыт, но внутри мы не встретили ни грузина, ни армянина, ни какого-нибудь поляка или африканца.

На последнем фото - висящая на другом холме с противоположной стороны города католическая Знаменская церковь, или Сурб-Ншан (1861-65). Её построил купец Вардан Варданянц из Эрзурума на месте руин более древней предшественницы, но теперь там молятся по католическому обряду и армяне, и грузины.

Среди немногочисленных в Грузии старинных городов (бесчисленные древности тут больше в сёлах!) Ахалцихе выделяется самым настоящим Еврейским кварталом, или скорее - перекрёстком улиц у пары синагог.

Община здесь известна с 1740-х годов, и тогда возникло её ядро - сефарды, типичные для Османской империи дальние потомки беженцев из Испании. По сефардскому канону вели свои богослужения и эбраэли - грузинские евреи, вот только их судьба была совершенно иной. Известные с 4-5 веков, они, вероятно отпочковались от еврейских общин Армении, возникших в ту эпоху, когда армяне и в страшном сне не могли себя вообразить народом далёких диаспор.

Грузинские князья не стали возводить на иудеев наветы, поминать судилище Каифы и пытаться насильно крестить, а просто веке этак в 14 объявили их всех крепостными. Так что эбраэли, к тому времени из еврейского сохранившие лишь веру да молитвы на иврите, в большинстве своём пахали землю во всяческих сатавадо (феодах), а на базарах не выделялись среди других селян. В 1860-х, с отменой крепостничества, из деревень Месхетии (в основном Абастумани, Ахалдаба и Двири) они потянулись к богатым соплеменникам в уездный город.

Перемешавшись, к началу ХХ века ахалцихские евреи называли себя просто сефарды, а в губернском Тифлисе держали 17 одних только галантерейных магазинов и самую богатую синагогу (последний кадр): "евреев из Ахалциха" там определённо было больше, чем в самом Ахалцихе. А вот Давид Баазов, видный сионист, при этом всю жизнь проживший в Российской империи и Советском Союзе, приехал сюда из Цхинвала - но именно он был ахалцихским раввином в 1918-19 годах, в турецкую оккупацию, и как обычно пишут - смог убедить турок не допустить в городе еврейских погромов.

Ныне евреев в городе осталось дай бог несколько человек, однако Новая синагога (1865), изначально видимо построенная для бедных малограмотных эбраэли, считается действующей. От неё каменная улочка на фоне крепости спускается к Старой синагоге 1740-х годов, куда ходили давние горожане сефарды. Действительно старой - собственно, это единственная дорусская синагога во всей Грузии. Снаружи здание выглядит крепким, но заброшено уже много лет.

Ещё в Ахалцихе есть Еврейское кладбище, также, пожалуй, самое красивое в Грузии... многие, наверное, скажут, что это главная достопримечательность города, но мы каким-то странным образом забыли туда заглянуть.

От Хертвиси до Вардзиа дорога идёт по местности очень горной, но не сказать, чтобы красивой и какой-то что ли неуютной. И - даже по грузинским меркам поражающей концентрацией истории.

Больше за Курой от дороги, на склонах Эрушетского хребта. Там, в тбилисском "скансене" я показывал их суровое жилище дарбази, в покинутых горных сёлах вроде Зеда-Тмогви не редкость дома наподобие хоббичьих нор, а вообще месхетинский народ не смущался жить в пещерах, превращая отвесные обрывы над Курой в подобие многоэтажек. Первая встречает напротив села Гельсунда.

Глядеть на дорогу свысока, за естественным рвом каньона, месхетинцы могли и раньше - по крайней мере на этом берегу привлекает взгляд карвасла (караван-сарай) на краю огромного села Накалакеви.

В излучине за Курой, напротив следующего села Тмогви, видны руины одноимённой крепости, построенной на обходе каньона. В истории она отметилась как тюрьма и место казни в 1011 году Смбата III, царя Кларджетии, которого двоюродный брат Баграт III, в 1008 году получивший всю Грузию от Багратионов и абхазских Аносидов как наследник двух династий, не пожелал терпеть в своём тылу.

Позже замок сменил несколько хозяев, последними были Шаликашвили - ветвь древнего самовольного дома Джакели, веками писавшего историю Месхетии. Но если сами Джакели в 1578 году легли под занявших эти земли Османов и первыми из грузинской знати приняли ислам, то Шаликашвили, оставшись верными христианству, ушли аж в Кахетию, нынешний Гурджаани, позже верно служили русским царям, а в эмиграции ХХ века дали миру американского генерала Джона Шаликашвили.

Под крепостью же вырос город Тмкаберд - как видно из названия, населяли его армяне. Отсюда вышли писатель 12 века Саргис Тмогвели (творил на грузинском) и богослов, художник, музыкант 14 века Григор Татеваци (как следует из фамилии, прославился в монастыре Татев, где был ректором университета), а ещё - легенда о вязтии Тмука, согласно которой крепость сдала персам Алмаст - влюбившаяся в шаха жена местного князя. Об этом в 1902 году Ованес Туманян написал поэму, Александр Спендиарян в 1928 - оперу, а вот либретто к ней создала, внезапно, Софья Парнок, которой видимо после романа с Мариной Цветаевой чем-то отзывалась сжигающая родной город страсть чужой княгини. Сама крепость так и лежала в руинах со Средневековья...