У крутого поворота дороги из Норильска в Талнах распластался профилакторий "Валёк" (1960-68) с центральным корпусом-столовой и пятью жилыми корпусами, где работяги могли поправить здоровье между отпусков.

Позже это была обычная гостиница и общежитие для вахтовиков, а достопримечательностью во всех ипостасях оставался Медвежий угол - вольер (виден на кадре выше слева), где с 1970-х годов сменилось несколько поколений животных, пока в 2024 году их не перевезли на материк, в далёкую в Тверскую область. Так закончилась эпоха: медведей знал весь Норильск, а у молодожёнов и вовсе была традиция сфоткаться на фоне вольера, кинуть туда банку сгущёнки (обязательно закрытую - медведь умеет её взламывать, а об открытую может порезаться), а потом ещё бутылку шампанского в одно из окрестных озёр.

Как нетрудно догадаться, первым досугом норильчан были лыжи - то состояние местности, которое на фото, на Таймыре длится 2-3 месяца в году. Первой "базой", где можно было отогреться и переодеться, с 1930-х годов служил балок у стадиона "Заполярник", а в 1944-м для лыжников поставили избу примерно в километре от нынешнего места. Однако в тундре крайне важен микрорельеф - чуть выше, чуть просторнее, чуть открытее, и вот уже зимой там невозможно находиться из-за ветров, а основной физической нагрузкой становится расчистка снега. Лишь позже лыжники приметили затишное местечко у озера Большой Оль-Туль, в народе как-то незаметно превратившись в Оль-Гуль. Там в 1977 году возвели нынешнее 2-этажное каменное здание лыжной базы.

Дальше несколько раз сменились времена, и новая жизнь на Оль-Гуль пришла осенью 2017 года, когда здесь впервые прошёл Фестиваль Северной Ягоды - судя по описаниям, мероприятие весьма яркое - с чемпионатом по сбору ягод, блюдами из них на все случаи жизни, концертом долганского ансамбля "Хэйро" и конкурсом автотюнинга в ягодном стиле. Памятник "Северной Ягоде" встречает у входа в "Оль-Гуль":

Хобби норильчан же, как и хобби жителей любого другого города России, в 21 веке стали куда разнообразнее, а потому и Оль-Гуль - уже давно не только про лыжи. Теперь тут есть инфраструктура для сапов и северной ходьбы, спортивного ориентирования и йоги, а в жаркий день оборудован пляж на Оль-Гульском озере.

В тундру уходят две лыжные трассы - 600 и 3600 метров. Меньшая, отмеченная множеством инсталляций и забавных табличек о соблюдении чистоты, в летний сезон становится экотропой с деревянным настилом.

По всем этим посёлкам раз в неделю-две курсируют суда, подчинённые уже не "ПРТ", а району: старый (1964) паром СП-4, который может брать на борт машины и грузопассажирский 30-местный "Хансута Яптунэ", умеющий справляться с битым льдом. Он построен 2004 году в Красноярске и назван в честь ненецкого оленевода, героя труда и писателя-мемуариста середины ХХ века. Плохо на нём, согласно местным пабликам, всё: дорого (8000 в одну сторону), некомфортно (сидячие места, мазутная вонь) и, главное, нет ни расписания, ни предварительной продажи - каждый рейс надо вызванивать заранее и ждать, занимая очередь на берегу, причём туристов справедливо берут лишь по остаточному принципу.

Альтернативный путь - несколько дней сидеть на этом берегу, общаться и знакомиться с людьми, и наконец кого-нибудь расположить к себе настолько, что он возьмёт вниз по течению с собой. У двух девушек из нашей путоранской команды получилось так попасть в Караул и даже в стадо к оленеводам.

Если вы не устали от моих восторгов по изменениям в Калининградской области, то вот ещё одно - у российской Пруссии сформировался за эти годы очень узнаваемый гастрономический код. Калининград, как и его антипод Владивосток - город, где вкусно кормят, и главное, где, если не попробовал это или то, сама картина региона остаётся неполной.

В этот раз за кадром остался сыр, который мне многие горячо рекомендовали. Почти за кадром осталось пиво - я его в принципе не люблю, но точно знаю, что здесь оно в изобилии. На одной из точек литий-ионного вояжа мы совершенно спонтанно посетили небольшую пивоварню, попробовали не то что нефильтрованное и непастеризованное, а даже не газированное пиво прямо из танка (по меню такое не заказать), а потом и вовсе там пообедали, заодно купив в ближайшем магазине отличной, очень мягкой рыбы. Рыба, впрочем, на Кёнигсбергщине дорогая, и при виде свёрнутых в кольца угрей я только языком поцыкал.

Так что на этот раз "вкусом Кёнигсберга" для меня стал марципан. Хотя миндаль на Балтике не растёт, здесь это лакомство известно как минимум с 1525 года, когда Альбрехт, последний магистр Тевтонского ордена и первый герцог Пруссии (одно - упразднил, другое - основал), играл свадьбу с датской принцессой. В 2013 году о кёнигсбергского марципане уже говорили, но он оставался приметой ушедшей эпохи. А вот к 2025, натурально, марципаном завален весь город! Как импортным немецким, так и местным, причём немецкий не критически дороже, а местный не хуже. Действуют несколько фабрик со своими сетями магазинов (мы покупали у "Pomatti" в "Марципановом домике"), где можно найти как дорогущий набор в подарок, так и батончик на перекус - самые дешёвые стоят 77 рублей, и это достойная альтернатива "Сникерсу".
Правда, как раз "кёнигсбергский марципан" (то есть - с обжаренной коркой, почти не сладкий и без шоколадного покрытия) тут почти исключительно импортный.

Из ресторанов же меня заинтересовала литовская кухня: при всей простоте и кажущейся примитивности (картошка с картошкой под картошкой, фаршированная картошкой и немного свиных шкварок) она прямо-таки неожиданна хороша, что я помнил по своему вояжу в Литву в том же 2013-м. Кёнигсбергщина - как бы не единственное место в России, где на ней специализируются целые рестораны - в Калининграде и курортных городках. Мы зашли в "Брикас", который тут самый канонический и, увы, довольно дорогой (650 рублей за порцию цепеллинов - многовато даже после Москвы!), но зато там классный интерьер, очень приятное обслуживание и тот самый вкус, знакомый по кафешкам Вильнюса и Ниды...

Теперь ждём, когда же наконец в меню калининградских ресторанов вернётся "голубь Куршской косы" (можете сами загуглить, но это не для слабонервных!) и в магазинах будут продавать янтарные настойки.

А вы знали, что в Калининграде можно не только увидеть легендарное научное судно "Витязь", но и переночевать на нём? Эту идею и предложил коллега по литий-ионному вояжу Александр Никулин, а заодно погулять немного по Калининграду самостоятельно.

Каюты на "Витязе" находятся в носовой части судна, все именные (мы жили, например, в каюте "Эрнест Хэмингуэй"). Внутри чисто и тепло, рядом камбуз и гальюн. Цена за прикосновение к легенде в комфортных условиях вполне адекватная. На узенькой мутной Преголе за иллюминаторами своя жизнь, но куда больше впечатляет осознание, что когда-то из этих же иллюминаторов открывались виды Кейптауна и Сурабаи...

Главное, пожалуй, что изменилось в Калининградской области за 12 лет с моего прошлого визита - она стала какой-то более "своей". Нет больше такого гнетущего контраста русского настоящего с немецким прошлым, жизни на руинах чужой и враждебной страны. Стены домов по-прежнему обшарпанные, но во дворах и улицах появился какой-то уют. Как и всюду в глубинке, стало почище, но как отнюдь не всюду в глубинке, тут неожиданно много кафе (в том числе - хороших), а самый обычный магазин в райцентре может быть оформлен в духе старой доброй сказочной Европы. Однако и в европеизме этом нет того вызова, противопоставления себя остальной России, который ощущался 12 лет назад. Так вот странно - лишь 80 лет спустя бывшую Пруссию наконец обжили.

В общем, для полноценного анализа и глубоких выводов я увидел в этот короткий вояж слишком мало. Но по крайней мере слыша, что "в Калининградской области многое изменилось", теперь я хоть немного понимаю, что себе представлять.

А пока - ещё немного непарадных фото из Немана и Советска (Тильзита). О том же, ради чего мы сюда приехали, я смогу подробно рассказать не раньше понедельника.

В Калининградской области я был первый и до вчерашнего дня единственный раз в 2013 году, и тогда запомнил её чрезвычайно мрачным местом. С тех пор, пожалуй, самый частый географический комментарий после "Когда в Туву?" - это "А не хотите ли снова побывать в Калининградской области? Там многое изменилось".

Вот, теперь вижу - и правда изменилось, по крайней мере в отдельно взятом Зеленоградске. Туда, впрочем, мы заехали между делом прогуляться, а на последнем кадре - "не роскошь, а средство передвижения" нашей короткой поездки с литий-ионным оттенком.

Тем не менее, вечер завтрашнего дня и послезавтра до раннего вечера я свободен и открыт для встреч.

Пожалуй, ярчайшее впечатление Лесосибирска - это лесоплоты, сплавленные по Ангаре (она впадает в Енисей совсем рядом) откуда-нибудь из Богучанского района. Они тянутся вдоль берега на сотни метров, и их зрелище в закатных сумерках так заинтересовало нас, что утром мы снова пришли к Енисею.

И наблюдали весь нехитрый техпроцесс: "плавучие трелёвочники" Т-135 (строились в 1960-70-х в Костроме) толкают плот к самому берегу; мужики с топорами высаживаются на брёвна и аккуратно рубят скрепляющую их стальную проволоку, после чего охапки в несколько брёвен уплывают по течению на ЛДК, где их достают из воды стреловые краны и отправляют в производственный цикл. Там работает уже кабельный кран, натянутый между вышек на сотни метров.

Бурлаки (лямщики) ушли в прошлое, а вот плотогоны (ярыги) - профессия нужная и в 21 веке. Смотреть на то, как работает их силами этот чуть ржавый, но по-прежнему надёжный механизм, можно бесконечно.

По деревенской прозе Виктора Астафьева, например "Конь с розовой гривой" или "Последний поклон", мне казалось раньше, будто действие её происходит в сибирской глуши. На самом деле - почти в прямой видимости Красноярска, где с 1670 года стоит у Енисея его родное село Овсянка. В 2024 году, к 100-летию со дня рождения писателя, амбициозный Красноярский край сделал из него своё Болдино и Спасское-Лутовиново. Далее подписи к фото:

1. Пейзаж Овсянки
2. Храм Иннокентия Иркутского (1996-98) построен на деньги Астафьева.
3. Национальный центр имени Астафьева - открылся в 2024 году.
4. Домик, где Астафьев жил с 1980 года (когда вернулся в родное село) и до смерти в 2001-м. Здесь написаны, например, "Прокляты и убиты" или "Последний поклон". Бывали в доме Горбачёв, Ельцин, Путин, Солженицын и ещё много кто, даже идейный противник Астафьева Валентин Распутин побывал в 2004-м.
5. Реплика избы Екатерины Потылицыной, бабушки Астафьева, которая воспитывала его в 7-11 лет, когда отец сидел в тюрьме по обвинению во вредительстве, а мать утонула в Енисее по пути со свиданки.
6. Реплика избы Екатерины Потылицыной. По совместительству - просто этнографический музей.
7. Пейзаж Овсянки, за Енисеем - скалы Караульные стенки.
8. НабережнаЯ Овсянки, благоустроенная в 2024-м.
9. Вид Енисея из Овсянки. Слева скалы Беркут и Караульный бык.
10. Слизневский бык на правом берегу, увенчанный смотровой площадкой "Царь-рыба". Её сделали уже в 2004-м, к 80-летию Астафьева.

Из-за поломки ноутбука я так толком и не рассказал про последний сегмент нашего путешествия - Сочи. Куда я приехал в третий раз, досматривать всё в прошлые два раза не досмотренное.

В московской акклиматизации писать посты о каждом из посещённых мест нет куражу, поэтому - кратко, по одной фотке, о том, как мы провели три дня в Летней столице.

1. Село Казачий Брод на Старой Краснополянской дороге. С 1964 тут действует крупнейшее в России форелевое хозяйство. Внутрь заходить я не собирался, но экскурсии с дегустацией (на двоих 1800 рублей) продаются прямо на проходной. Вникнуть в нюансы рыбзаводской жизни интересно, рыбцой (включая здоровенных осетрих) полюбоваться - тоже. А на фото - местная гордость, селекционированная здесь адлерская янтарная порода форели. И да, сама форель - рыбка вообще-то весьма стрёмная, зубастый хищник и вообще каннибал.

2. Казачий Брод. Ахштырская пещера на горе над форельником - небольшая, и вход в неё неприятно дорог (500 рублей, и это без экскурсии). Но пещера красива и очень чиста, а археологические горизонты в ней уходят на 3000... не лет, а веков назад!

3. Казачий Брод. Скай-парк с высочайшим в России (более 400 метров над ущельем, по дну которого идёт новая краснополянская дорога) пешеходным мостом. Вход на него, впрочем, 2500 рублей, и для меня лично таких денег не стоит. Зато с вай-фая можно заказать яндекс-такси, если в городе нет интернета.

4. Лесное. Село в горной глуши над Старой Краснополянской дорогой, где и теперь треть жителей - греки. В 1990-2000-х они даже построили Троице-Георгиевский монастырь, архитектурой и пейзажем не похожий на другие монастыри России.

5. Участок Самой Старой Краснополянской дороги, проложенной в 19 веке - карниз над бездной Мзымты. Ему на замену ещё в 2000-х пробили 3-километровый тоннель. Вот только... пару лет назад там задумали строить туристическую узкоколейку, и даже вроде как построили. Но дальше - какой-то иск, какое-то расследование, в общем - ни себе, ни людям: пока достопримечательность закрыта. Да и когда откроют - страшно представить, сколько будет стоить билет. Впрочем, оценить устройство старой дороги можно около других тоннелей. С одного из таких витков снят этот кадр. А отличный вид открывается (если ехать автобусом - буквально на секунду) с моста Новой Краснополянской дороги.

6. Хоста - очень симпатичный городок между Сочи и Адлером. И достопримечательности есть кое-какие, например - крайне необычный (особенно внутри) Преображенский храм начала ХХ века.

7. Между дальним присёлком Хосты Дубравный (более известен как Пробка - по центральной Пробковой улице) и прибрежной Кудепстой лежит на крутом склоне потрясающе красивый горный лес. С советских времён там растут пробковые дубы и секвойи, а прежде это была, видимо, священная роща убыхов. В её глубине - Черкесский камень, который явно входит (хотя формально таковым не является) в цикл кавказских дольменов.

8. Бытха - восточное предместье Сочи, в этом городе играющее по сути ту же роль, что в других городах - промзоны. Только вместо заводов, преимущественно из той же эпохи сталинской индустриализации - пансионаты и санатории, иногда очень красивые. Некоторые оснащены самыми настоящими фуникулёрами к морю.

9. Мамайка - западное предместье Сочи. Тут заросли плюща на обрыве скрывают руины старой крепости, в которой в 1860-х собирался Хасэ, он же Великое и Свободное Заседание горцев. Иными словами - столица "той стороны" на излёте Кавказской войны.
С внутренней стороны, насколько я понимаю, даже какие-то руины сохранились, но пройти туда нельзя. Сокровенные красоты внутри санаториев и госдач - важная часть культурного кода Сочи.

Бонусным пунктом нашего спонтанного джиппинга (об этом - в позапрошлом посте) стала Черниговка - популярная в Абхазии зона отдыха чуть в стороне от Военно-Сухумской дороги, её нижней асфальтированной части. В 1942 там построили ГЭС, а в 2005-06 проложили над её остатками и речными порогами всякие лесенки, мостики, террасы весьма недешёвой апацхи (национального ресторана) "Ассир". За вход берут 300 рублей, а вот снаружи, вдоль дороги, торгуют неожиданно качественными фруктами.

В целом, симпатичное место. Но отдельной поездки из Сухума вряд ли стоило бы.

Самое красивое, что есть в Абхазии - это Шакуранский водопад! Хотел сказать - самое крутое, но в Абхазии есть же ещё и глубочайшие в мире пещеры над Гагрой и Гудаутой. Так что - именно самое красивое.

Добраться сюда нелегко - 40 километров бездорожья Военно-Сухумской дороги (об этом - прошлый пост) и довольно причудливая тропа, где есть и скользкие спуски, и отвесные карнизы, и перелазы в валунах, и брод. Но поверьте, оно того стоит!

Если на центральном рынке Сухума сесть в автобус №5а до села с африканским названием Чанба (например, в 7:45, 11:00, 14:00 или 16:00) - можно попасть в натуральную "секретную локацию" этого города. Ведь Чанба стоит выше по реке Басла, и за ней, в радиусе нескольких сотен метров от конечной автобуса, разбросано несколько весьма нетривиальных достопримечательностей.

Ближе всего - древний арочный мост, в "фактической" Грузии называвшийся бы, конечно, мостом царицы Тамары: на самом деле семейство таких мостов старше её эпохи на пару сотен лет. Этот украшен камнем с трудночитаемой надписью начала ХХ века, а у соседнего автодорожного моста явно старинные опоры. Скорее всего - начала ХХ века, как и пара скрытых в густой зелени печей известкового завода.

Сюда машины с туристами приезжают одна за другой. Куда меньше желающих сходить чуть выше вдоль Баслы - к Беслетской ГЭС. Вокруг неё сейчас ухоженная территория бутик-отеля, так что и не жалко отдать 100 рублей за вход. Построенная в 1905 году, ГЭС ныне не действует, но и не выглядит брошенной, а вода кофейного цвета бешено хлещет после таких дождей. А с параллельной улицы выше по склону, от руин древнего храма (послелний кадр) на территории еще одного бутик-отеля, ГЭС можно полюбоваться сверху.

Наконец, можно сходить чуть-чуть в сторону Сухума, где высоко стоят опоры не достроенного в советское время моста объездной, а под ними - что-то похожее одновременно на мусульманский мавзолей и трансформаторную будку. В общем, как раз на пару часов погулять между рейсами в 14 и 16.

В Ткуарчал ездят смотреть заброшки и водопады. О заброшках, в том числе почти не топтаной туристами Поляне, я писал год назад, а в этот раз пришёл черед водопадов. Целый их каскад на горном ручье находится километрах в 15 восточнее Ткуарчала, выше по ущелью Галидзги, и у городского кольца, куда в городке ведут все дороги, постоянно дежуря УАЗы, готовые за несколько тысяч туда прокатить.

Всего водопадов три. Самый нижний и наименее зрелищный Святой доступен по асфальтовой дороге, и мы спокойно доехали к нему на такси за 1500. Следующие Великан и Ирина - километрах в трёх от него: полтора километра назад по асфальту и столько же в гору по жуткой грунтовке с выступающими из земли каменными пластами. Мы прошли этот путь пешком, а наверху...

Ирина впечатляет шириной и какой-то особой женственностью - как фигура под фатой. Она и названа в честь своего первооткрывателя - не для местных жителей, конечно, а для большого туризма: все три водопада находятся на родовых землях одной из самых влиятельных семей Абхазии.

Но по-настоящему уникален Великан - мало того, что он высотой метров сто и при этом довольно мощный, за ним ещё и можно пройти по тропе, при этом оставшись сухим! Вся троица - одни из лучших водопадов, что я видел.

И - небольшой лайфхак: отдав 1500 рублей таксисту, на самом деле я потратил лишь около 700. Ведь на входе в долину с водопадами стоят как бы егери, которые продают как бы билеты по 400 рублей. Вот только выходят на вахту они лишь с 9 утра, а жаворонкам всё доступно бесплатно. В 9 на водопадах появляются процессии туристов, ущелье затягивает запах выхлопа с УАЗиков, а их рёв не смолкает на крутой тропе. Но мы к тому времени уже брели вниз, а вскоре укатили назад попуткой.

От Новоафонского паровоза (писал о нём утром) мы возвращались не горной тропой, а длинной дорогой в долине Псырцхи, по ту сторону гор от Нового Афона. Это была уже не тропа, а вполне себе дорога – проезжая для чего-нибудь типа УАЗа, но пешеход-то всяко более проходим. При этом вся тропа в следах – где-то копыт, а где-то и когтистых лап вовсе не собачьего размера. С тропы мы увидели вдалеке крупное здание, в ультразум показавшееся мне историческим, а по пути забрели в заброшенный дом с настоящей пацхой (абхазским плетёным жилищем) в качестве летней кухни. Разок мимо нас проехали УАЗы, но даже не притормозили.

Вот показалась впереди крепость Анакопия на вершине горы, а согласно карте, шли мы прямо над залами Новоафонской пещеры. Дорога вывела нас к всё той же бестолковой канатке, на которой можно за 1500 рублей съездить из ниоткуда в никуда. От неё мы начали подъём к паровозу… но только с другого конца. Отсюда же открылся классный вид на монастырь и торчащий из-за горы Сухум, а в кафешке готовят кофе на песке неплохо.

Но успели мы в итоге лишь на Три Котла – так называется укромная теснина, совершенно изолированная от сёл и хуторов, висящих выше по долине. За вход в неё просят 200 рублей, и столько же стоит отличный сок из граната, фейхоа или мандарина, который продают на той же кассе. Сами котлы, круглые озерки в каменном русле, смотрятся эффектно, особенно – снизу, куда можно спуститься по крутым скользким скалам, держась за заботливо развешанные верёвки.

И туда я прошёл легко, а вот назад… назад меня взяла внезапная паника: понятно, что падать недалеко, лишь в сам «котёл» с холодной чистой водой, но вот техника… Если телефон я благоразумно оставил наверху, то без фотоаппарата лезть смысла не видел. В конце концов Наташа побежала за подмогой в стоящую неподалёку пацху (то есть – абхазский национальный ресторан), и быстрее, чем, по моим расчётам, она бы туда дошла, рядом со мной материализовался абхаз в чёрной куртке. Он и помог мне выбраться – забрал фотоаппарат да подал руку там, где мне не хватало одной верёвки, а потом долго, но не злобно ругался, что так по горам не ходят. Напоследок – угостил обжигающей чачей, и что в ней всего 55 градусов, мне не верилось.

От Трёх Котлов рукой подать до подъёма на Анакопию и входа в Новоафонскую пещеру. Рядом с ней есть ювелирная лавка семьи Канджария с очень красивыми украшениями из серебра, и Наташа была счастлива найти её на том же месте - оказывается, с прошлого приезда она кусала себе локти, что ничего оттуда не увезла. Но возвращаясь в Новый Афон, я внезапно обнаружил, что и на третий раз куда сходить – найдётся: над дорогой висел указатель на монастырские скиты, причём тропа к ним ведёт по сохранившимся с 19 века каменным мостикам. В фото одного из скитов я узнал то старинное здание, что видел в ультразум на спуске от паровоза…

На берегу в Алахадзы (а он тут проходит строго по меридиану!) привлекают взгляд два причала. Один - грузовой порт Пицунда, вяло действующий до сих пор. Другой интереснее - он принадлежал когда-то институту "Гидроприбор" и предназначался для погрузки торпед на суда-испытатели. Корпуса "Гидроприбора" теперь заброшены, а в его эллинге абхазы хранят свои катера. Между причалами же пляж самый чистый и безлюдный.

Пляжи в Алахадзах, однако, имеют забавное свойств - переменную галечность. В первый же день, когда на море бушевала страшная волна, мы порадовались отличному песчаному пляжу. На второй день с утра обнаружили, что за ночь пляж стал галечным. И позже соотношение песка и гальки менялось много раз. Всё остальное, - Гагра и Адлер на заднем плане, тропические закаты над морем, шезлонги и зонты с нервным смотрителем, бар под соломенной крышей с музыкой из 1990-х, проносящиеся мимо катера (в том числе с парашютом, приводнявшимся в одном и том же месте) и скутеры с лихими джигитами, вялые сапы на волнах, стадо коров в устье ручья, лица отдыхающих, - оставались константами. Но на пляж ходить я предпочитал без камеры...

Позволив себе в Абхазии короткий отдых, я долго выбирал, где отдохнуть. Критериев было несколько: деревянный домик, шаговая доступность от моря, приемлемая цена. Штудирование "Островка" привело нас на базу отдыха "Ариана" в 300 метрах от моря в селе Алахадзы между Пицундой и Гагрой.

В итоге идеальным оказалось всё: деревянный домик (такие, оказывает, в разобранном виде везут в Абхазию из Белоруссии) с удобствами, окна в сад со спелым инжиром, 300 метров до широкого песчано-галечного пляжа по тихой безымянной улочке, а с другой стороны - торговая улица Шаумяна (по которой у "Арианы" формальный адрес), на которой мы спокойно покупали всю нужную еду.

И лишь оказавшись здесь, я решил поизучать, что это за Алахадзы, и понял, что поиски угла привели нас в весьма интересное место - ведь по сути здесь начиналась мандаринизация Абхазии! Начинал её Николай Игумнов - московский купец, владелец Большой мануфактуры в Ярославле, в начале ХХ века сосланный в своё приморское имение. Причём не за какие-то якшания с большевиками, а за танцы на деньгах во время бала - деньги-то с портретом государя-анпиратора...

И хотя та Абхазия не была похожа на нынешний природный рай (коим её сделали большевики), в ссылке купцу понравилось так, что он даже от эмиграции в 1917 году отказался и в 1924 году умер главным технологом Цитрусового совхоза. Который и был создан на базе его имения: на досуге ссыльный купчина впервые акклиматизировал в Абхазии многие культуры, как например эвкалипты, бамбук и, конечно же, мандарины.

Теперь от его имения осталось немногое - по сути лишь заброшенная водонапорная башня в Цитрусовом совхозе. На месте дворца, сгоревшего ещё в 1980-х, мы обнаружили очередную турбазу. О старинном парнике или воротах никто слыхом не слыхивал, и видимо постигла их та же судьба. Лучше сохранились совхозные постройки 1930-50-х - заброшенные контора и Дом культуры с густо унавоженным залом, ряд жилых домов. От моря всё это отделяет роскошная сосновая роща.