Продолжая тему деревянного зодчества Грузии.
Традиции деревянных церквей тут так и не сложилось, если и были они когда-то - то даже до советских времён не дошли. Зато встречается кое-что ещё поэкзотичнее - деревянные мечети! Вообще, тот факт, что ислам пришёл из песков Аравии, заставляет воспринимать его как религию знойных пустынь. На самом деле в мире полно мусульманских регионов, богатых лесом, и деревянная мечеть - сущность не более редкая, чем деревянная церковь. В бывшем Союзе такими изобилуют любые места, где живут татары - от Западной Сибири до Литвы.

А вот в грузинской Аджарии (напомню, что аджарцы со времён османского ига - мусульмане) сохранилось десятка два деревянных мечетей. Самое интересное в них - резные интерьеры, оформлять которые приглашали лазов, грузин-мусульман с черноморского побережья, которые никогда в своей истории не жили в грузинских царствах. Ну а турецкое Причерноморье деревянным зодчеством вообще богато - так, под Самсуном есть старейшая в мире деревянная мечеть (1206), старше любой сохранившейся деревянной церкви России.

На фото - самая красивая мечеть в Квирике (1856-66; первые 5 фото), самая старая в Чхутунети (1833, последние 3 фото; только интерьер, так как снаружи обшита железом) и самая молодая в Таго (1932) за ущельем (фото 6-7). А на кладбищах у мечетей, заметьте, кресты - из советского атеизма грузинские мусульмане и католики в большинстве своём вернулись в православие.

Что для меня в Грузии стало открытием - это деревянная резьба, развивавшаяся в общем-то параллельными курсами с русской.

Сначала - истоки откуда-то из тьмы веков, какой-нибудь Гиркании или Мидии: глухая резьба с обилием солярных символов на колоннах и дверях встречается по всей Передней Азии, хоть в Таджикистане, хоть в Сванетии. Только в Средней Азии ей украшали в основном круглые колонны и ворота, а в Грузии - квадратные колонны дедабордзи в домах, балки и спинки сидений.

На Русь эта резьба попала с купцами, привыкшими так украшать свои волжские суда, а в Закавказье постепенно переместилась на предметы обихода, всякие сундуки и деревянную посуду. Наконец, в 19 веке, с распространением металлических судов и фабричных товаров, многие резчики остались не у дел. В руки им к тому же попал принципиально новый инструмент - лобзик, позволяющий делать не только глухие "деревянные барельефы", но и узорные кружева.

По обе стороны Кавказа, тем временем, шла промышленная революция, в сёлах и предместьях люди выбирались из курных изб и архаичных дарбази, и вот по России стремительно распространяться ажурные наличники, а в Грузии всё это так и просилось на террасы и балконы, традиционно огромные в богатых одах (домах). Да, ода - это жилище Западной Грузии, но сама его конструкция полюбилась жителям Тифлиса, который в 19 веке отстраивался и заселялся грузинами заново после разорения персами накануне присоединения к России. А уже из Тифлиса резьба разошлась по уездам и особенно дачным посёлкам - на фото дома из Тбилиси, Телави, Манглиси, Боржоми, Цагвери и Ахалцихе.

Так как о грузинской Грузии у меня всё краткое и интересное написано по горячим следам (пост с ссылками будет через несколько дней), продолжаем вспоминать Турецкую Грузию, когда-то тоже управлявшуюся из Ахалцихе. Например, очень необычный её уголок - Шавшетия на высотах Арсианского хребта между Ардаганом и Артвином.

Ведь не только у нас Север славится деревянным зодчеством. Как пояснили мне местные, это специфика именно Карадениза (Причерноморья), так как больше нигде в Турции нет столько лесов. И селения, через которые катили мы по грунтовке, на 9/10 деревянные, и с откровенным новоделом соседствуют вполне аутентичные постройки. Причём - не каркасно-дощатые, как оды Западной Грузии, а вполне себе срубные, наподобие русских изб.

Вот только турок или ещё грузин так строить научили явно не те 700 кубанских казаков, расквартированных в окружном Артвине. Зодчество Турецкого Севера весьма разнообразно, и где-то дома строят с каменным низом и деревянным верхом, а где-то прокладывают брёвна каменной крошкой. Но лишь на арсианских склонах лютые холода Восточной Анатолии сочетаются с изобилием лесов Причерноморья: в Турции подобные срубы известны как "шавшатские дома".

В основном они двухэтажные, тыльной стороной с почти русской печью вписанные в склоны, а фасадом обращённые на просторы долин. Жилая часть, как и в избах Русского Севера, устраивалась на фасаде над хлевом - скотина в нём служила обогревателем для спящих людей. С "избами" соседствуют огромные, и такие же срубные амбары. И в общем при виде "шавшатских домов" я в очередной раз убеждаюсь, что прежде, чем вспоминать про менталитет, сначала надо перебрать все географические нюансы: мороз + лес = срубы, будь ты хоть турок с грузинскими корнями, хоть коми или финн. И разве что резьба да росписи остались здесь прерогативой мечетей...

Увы, внутри таких домов мы не побывали, а в чужих путевых заметках встречал упоминания, что интерьеры их вполне современны, но немыслимы без портретов и фотографий предков, и что любимый музыкальный инструмент здешних селян - аккордеон. Или что по праздникам в горной глуши ещё можно увидеть "беробану" - народный театр, где актёры натирают лица сажей, а по ходу спектакля, представляющего собой импровизацию на заданную тему, к игре присоединяется пол-села.

И всё же Рабати в Ахалцихе (рассказывал о ней утром) - не совсем новодел 2011-12 годов, построенный для привлечения турпотоков. Турецкая крепость, из которой правили Месхетией верные (туркам, а не своему народу) Джакели, честно стоит на Скалистой горе (Кая-Даг) в 1584 года. На удивительно редких дореставрационных фото узнаются очертания большинства зданий и стен.

В общем, я решил выделить в отдельный пост, что в Рабати есть подлинного. Далее - в подписях к фото.

1. В стенах и башнях видна разница исторической и современной кладки. Историческая и кирпичная башня у ворот, о которой нет вообще никакой информации - вероятно, минарет городской мечети, разрушенной при штурме города в 1829 году.
2. Георгиевская церковь 10 века осталась от городка Ломсия, разрушенного кочевниками в 1486 году.
3. На заднем плане - дворец Джакели, ныне занятый музеем.
4. Нижняя часть цитадели - тоже подлинная. В крепости много древних камней, найденных при раскопках.
5-6. Г-образное здание с галереями - вполне историческое, вероятно - какие-нибудь ведомства Чилдырского эялета (провинции, центром которой с 1625 был Ахалцихе).
7-9. Мечеть Ахмедие (1752) со следами от русских пуль и ядер с августа 1829 года.
10. В ущелье за крепостью сохранились старинные ворота, до которых рука гламурного реставратора не дошла.

Грузию невозможно представить без заброшенных вокзалов, а то и целых станций. Самый, пожалуй, необычный случай - опять же Ахалцихе: проложенная в 1940 году к турецкой границе линия формально существует (по крайней мере контактная сеть висит), но на рельсах ни малейших следов наката.

А вот пассажирскую станцию в городе упразднили ещё в 2011 году, и её вокзал теперь стал отелем (по соседству с автостанцией), а рядом виадук над одной из улиц служит чем-то вроде городских ворот - даром что железнодорожная насыпь проходит почти по линии внешних укреплений.

Чуть до города есть ещё станция Ахалцихе-Грузовая с вставшими навечно товарными вагонами, а чуть за город в сторону турецкой границы линия уходит почти до соседнего городка Вале.

Хотя вахтовое освоение Крайнего Севера началось уже в 1980-х, инерцию госплана так просто было не остановить. Ну а госплан рисовал Прекрасный Норильск Будущего огромным городом, тысяч 300-400 в обозримом будущем, в идеале 500-700, а над всем этим - постоянный субтропический климат и очищенный воздух под мембранным куполом. Существующий Норильск, зажатый тремя страшно дымящими заводами, тем временем всё меньше и меньше годился для жизни - где ещё на советском (а не постсоветском!) пространстве могли быть целые заброшенные районы?!

Поэтому в 1981 году власти задумались о строительстве района на 50-100 тысяч жителей с нуля, ближе к реке, так что под газовую атаку он попадал бы только при южном и западном ветре. Тут ещё подкатила Перестройка с "новым мышлением", поэтому строить этот район решили пригласить иностранцев, и хотя довольно интересные решения предлагала Финляндия (тоже умевшая никель в Заполярье добывать), выбор остановили на Югославии, или точнее - Хорватии, за время воплощения проекта успевшей стать независимой страной.

Тамошняя фирма "Монтер" уже имела опыт строительства в "Заполярье" - огромном сочинском пансионате при НГМК. В настоящем Заполярье хорваты построили и несколько Югославских домов в центре Норильска (последний кадр), а близ Комсомольской площади на Ленинском проспекте старожилы помнят Хорватский дом - то ли магазин, то ли культурный центр. Но главное - новый район Оганер, от начала до конца построенный в 1986-94 годах.

В отличие от Талнаха и Кайеркана, до 2004-05 годов числившихся отдельными городами, районом Оганер был всегда. Своей промышленной специализации он не имел, зато воздух тут всегда был несколько чище, а с ликвидацией в 2016 году ближайшего Никелевого завода - и вовсе почти всегда чист. Минус - расположение: вместо нового центра получилась дальняя окраина. Оганер стоит не на Талнахской дороге, а километрах в 3 от неё, однако автобусы ходят туда как бы не чаще, чем в Талнах или Старый город. На въезде - неуютного вида Оганерская турбаза (кадр выше) и совершенно не цепляющая взгляд Норильская Комплексная магнитно-ионосферная станция, к которой внаглую присоседился район - сама она действует с 1964 года.

Весь Оганер - это 29 зданий, 5 недостроенных заброшек и 5 свайных полей на трёх улицах - Югославской, Озёрной (на фото) и Вальковском шоссе, ответвлению которого, кажется, просто не успели подобрать своё название.

А где-то в километре от последних домов стоит Она - Оганерская больница на 1000 коек, в свои 14 этажей (56 метров) и 5 секций (165 метров) крупнейшее в мире здание на вечной мерзлоте. Одних только труб в ней 50 километров! Плюс такой гигантомании в том, что всё компактно и под одной крышей, минус - здание быстро выстывает от ветров. Она же представляет речной фасад Норильска со стороны Путоран.

Наконец (хотя на самом деле уже пару дней назад) разобрался с норильской вечной мерзлотой. Вернее, с тем, как и что на ней строили. Вкратце - в Норильске успели перебрать 3 метода.

1. На скальных основаниях. Так как город стоит в предгорьях, кое-где под зыбкими грунтами близко к поверхности подходят скальные "острова". На них, выкопав глубокий (метров 15) котлован, можно было строить по-материковому. Так построены, например, завод "Надежда" (фото №2) или контора НГМК (фото №1; изначально гостиница) на Гвардейской площади. Но "острова" быстро закончились.

Оставалось строить на сваях, загоняя их на такую глубину, где мерзлота летом не оттаивает и куда не доходит тепло дома. Но и тут получилось два метода.

2. Сваи Фёдора Холодного - забивались в размягчённый горячим паром грунт, который потом вновь схватывался. Получалось надёжно, но весь процесс растягивался на полгода. Первым зданием по такой схеме стал в 1937 году кирпичный завод, но он вроде бы не сохранился. Большая часть сталинского Норильска 1930-50-х построена так (фото №3-4).

3. Сваи Михаила Кима - закладывались в пробуренную скважину, а зазор заливали смесью тёплой воды и породы: такие схватываются где-то за неделю. Важное условие - вентилируемое подполье: сваи торчат над землёй метра на 1,5, снаружи прикрыты "юбкой" с ветиляционными оконцами, а первый этаж и крыльцо таких домов выглядят непривычно высокими (фото №6-7). Доказать эффективность своего метода репрессированный в 1930-х кореец смог далеко не сразу. Первые дома по "кимовской" схеме построены в 1959 году на перекрёстке улиц Советской и Завенягина (фото №5), но с тех пор это господствующий метод строительства в Норильске.

4. В Талнахе, на улице Бауманской, 26-28 (фото №8) есть экспериментальный дом с системой термостабилизации грунтов. Проще говоря - земля под ним пронизана тонкими трубами, в которых циркулирует хладагент. Реализовано это было в 2019 году, конечно, не от хорошей жизни, а от глобального потепления - летом мерзлота оттаивает всё глубже, и старые сваи перестают быть надёжными.

Ну и отдельная тема - коммуникации, которые в Норильске, в отличие от Якутска или соседней Дудинки, не портят вид, проходя по поверхности. Тут как нельзя лучше пригодилась схема из журнала "Юный техник" № 9 за 1966 год. "Аллеи" чахлого тальника (ивовых кустов) по норильским улицам (фото №9) - не для красоты: тальник разрыхляет своими корнями землю над двухъярусным каналом для коммуникаций, термоизолированным с трёх других сторон. Всего таких каналов под городом около 20 километров.

В самом центре Норильск есть тихая Севастопольская улица, на которой сразу привлекают взгляд самые до недавнего времени молодые дома города, 1996-97 годов. Дальше жилищное строительство среди чёрных пург и кислотных дождей замерло на четверть века: лишь в 2020-х несколько новых домов появились у Долгого озера. Эти же явно закладывались ещё в советское время, и их цветастые стены, эркеры, круглые окна и лифтовые башни во дворах наводят на мысль, что если бы Советский Союз уцелел, его градостроительство всё равно бы ушло от своей серой строгости к привычным в капиталистической России ярким краскам и фантазийным башенкам.

Ну а парадокс Севастопольской в том, что самые новые дома стоят на самой старой улице: фундаменты на ней были заложены в 1942 году, а название весной 1944 года определила радостная весть, что где-то далеко-далеко на материке, у тёплого моря освобождён от врага Севастополь... Примерно тогда же здесь осваивались первые жильцы. Но военные время с его дефицитом ресурсов и рук да отсутствие опыта взяли своё - большинство этих домов уже к 1980-м пришли в негодность и были снесены, включая старое здание Заполярного театра, зародившегося среди интеллигенции за колючкой Норильлага в конце 1930-х.

В 1954-м оно было перестроено из жилого дома - расселять Севастопольскую начали уже тогда. Вот и единственный уцелевший дом №7 ещё в 1953 году вместил всю гражданскую власть: горкомы партии и комсомола, горисполком и горсовет, окружком профсоюза, военкомат, ЖКУ и редакцию "Заполярной правды". Все, кроме жэка, разъехались по новым адресам уже к 1970-м.

О происхождении названия же напоминает площадь Памяти Героев (1975) - в Норильске, никогда в своей истории не видевшем войны, тоже есть мемориал Победы. В конце концов отсюда и на фронт отправились 7,5 тысяч человек, и здешний никель шёл на броневые сплавы. От Вечного огня и площадки с техникой тянется целый ряд мемориалов поменьше, поставленных на рубеже 2010-20-х - пограничникам (за кадром), военным морякам (с маяком), десантникам... но особенно интересна "Ангара А5" в масштабе 1:6 (тут 7 метров, а на самом деле 55) - 4 запуска этой новейшей российской ракеты из 5 были с самого северного в мире космодрома "Плесецк", а один из его командно-измерительных пунктов находится в Норильске.

Вокруг Норильска с тундрой на сопках соседствуют чахлые и тонкие, но всё-таки леса по долинам рек - всё в дело в лиственница Гмелина, самом северном дереве мира, растущем только в Восточной Сибири. Однако выдержать вдовесок к климатическом аду ещё и экологический ад даже ей не по силам: Норильск - город без деревьев, и лишь аллеями по серединами некоторых улиц, над теплотрассами, растут чахлые кусты.

А в большинстве дворов Норильска не растёт даже трава. Поэтому они закатаны в асфальт от края до края, ведь единственная альтернатива этому асфальту - голая раскисшая земля. Город без зелени кажется макетом в натуральную величину, поставленном на гигантском столе.

Узкие щели между домами напоминают, что тут ещё и лютые ветра, и каждый район строился так, чтобы гасить их порывы. Заглянув же в вентиляционные окошки характерных "юбок" ниже первых этажей - видишь сваи. Ведь мерзлота хоть и вечная, да только её верхние метры вполне себе тают от летней жары или тепла дома. В первую же зиму на 1936 год "Норильлаг" лишился гидролизного цеха и нескольких бараков, под которыми буквально поплыла земля. Тогда дело спасли геологи - Норильск, в отличие от того же Якутска (колыбели современного мерзлотного строительства) стоит в предгорьях, а потом под его таликовыми грунтами скрыт целый архипелаг скальных "островков".

Под заводами и первыми капитальными зданиями Нового города в 1940-50-х рыли гигантские, до 20 метров глубиной, котлованы до твёрдых пород, и только на них начинали строить. Так стоит большинство кварталов сталинской эпохи, а вот к концу 1950-х под растущим городом закончилась надёжная земля. Но к тому времени и технология свайного строительства была уже отработана: если мерзлота не тает, то она сама как камень, а потому дома ставят на сваи, забивают в предварительно пробуренные скважины до стабильных слоёв. Под сваями же всегда остаётся вентилируемое пространство, защищающее эти слои от тепла дома.

Столь же муторно прокладывать по вечной мерзлоте коммуникации - от горячих протечек начнёт проседать грунт, до холодных - очень трудно добираться сквозь смёрзшуюся толщу. В большинстве северных городов начиная с соседней Дудинки просто кладут все трубы по поверхности, а вот в Норильске заморочились и таки убрали их под землю. Нет, мрачность Норильска - обманчива: чтобы построить большой город комфортнее - его надо строить не здесь.

И даже заброшенных домов, как где-нибудь в Воркуте или Игарке, в Норильске не так уж много - умирающим город никак не назвать, а оставляемые квартиры при здешних ценах и зарплатах всегда есть кому сдавать. Заброшки в Норильске единичны, и подозреваю, дело тут даже не депопуляции, а в попылвшей от потепления климата мерзлоте.

Но норильские заброшки смотрятся особенно пугающе... в силу размера! Всё же города по вечной мерзлоте обычно стелятся приземисто, а вот в Норильске преобладают 9-этажки (с 10 "этажом" свай) и даже 12-этажкой никого не удивить.

Пожалуй самое интересное здание Дудинки - деревянный Речной вокзал, построенный в 1948-49 годах известным ереванским архитектором, а тогда заключённым "Норильлага" Геворком Кочаром. Он стоит чуть в стороне от центра, по дороге к нынешней пристани.

Уже не помню, где я слышал, будто пустующее здание пытались купить то ли баптисты, то ли иеговисты (тогда ещё не запрещённые в России), но получили отказ. Разговоры о его восстановлении идут давно, но сколь долго вечная мерзлота хранит культурные слои - столь же быстро разрушает всё, что на поверхности: контрфорсов явно хватит ненадолго. Окна, двери и балконы заколочены наглухо.

Над речвокзалом - покрашенное голубой краской Первое каменное здание Дудинки (1949), о происхождении которого мне даже в музее толком не смогли рассказать: как я понимаю, его всегда делили несколько учреждений, и ни одно в его стенах не задерживалось долго. Получившая статус города в 1951 году, Дудинка в отличие от Салехарда или Нарьян-Мара почему-то не стала заповедником деревянного сталианса, а так и строилась, пожалуй, самой каменной из маленьких столиц северных округов.

Ну а облик нынешней Дудинки и вовсе определяют многоэтажки, непривычно высокие для зоны вечной мерзлоты.

Заповедные кварталы. Часть 2 (отдельные дома)

В прошлой части (выложена на канале вчера вечером) я рассказывал про сам феномен нижегородских "Заповедных кварталов" - натурально, новый уровень градозащитного движения в России. Теперь - погуляем по ним.

Нам показали самый завершённый Квартал Трёх Святителей - по одноимённой церкви (1859-60), построенный на средства жителей после многих лет их обращений. Вниз от церкви спускается Славянская, а на её перекрёстке со Студёной высится необычайно огромный дом Андрея Седова (1904-05). То немудрено - Седов не дворянин был и не купец, а крестьянин из деревни Гнилицы (на её месте теперь АвтоГАЗ), начинавший как "мальчик на побегушках" у местных купцов, а в итоге выбившийся в люди, но демонстративно остававшийся в крестьянском сословии. Поэтому дом он себе заказал деревянный, но так, чтобы все видели - у хозяев деньги куры не клюют. Архитектор нашёл выход, сделав по краям две каменных пристройки.

По соседству - усадьба Гусевых, которую построили отставной фельдфебель Иван Егорович и его неграмотная, но оборотистая жена Анна Даниловна. Причём главный дом 1880-х в ней - скромный под двускатной крышей, а куда более заметное двухэтажное здание (1906) числится флигелем. В нём у "Заповедных кварталов" что-то вроде культурного центра.

За углом на улицу Короленко торчит Шаляпинский балкон: это один из многих десятков "домов Горького", где писатель жил в разные годы. Тут - в 1900-01, уже довольно известным, а потому принимал именитых гостей вроде Антона Чехова или Фёдора Шаляпина. Последний ежедневно распевался на балконе, а внизу собирался народ и просил спеть ещё, так что порой простая тренировка голоса длилась часами. "Заповедные кварталы" же устроили здесь акцию "Шаляпин на балконе", где то же самое устраивали современные артисты оперного театра. Народу нравилось... но не тому народу, кто ещё живёт в окрестностях, так что в итоге пришлось прекратить.

В соседнем доме в 1885-95 годах жил Короленко (отсюда и название улицы), а вот зелёный дом вдовы Авдотьи Скворцовой напротив - исходный в этой системе: именно его первым отремонтировал "Том Сойер фест", а теперь там что-то вроде штаба и визит-центра "Заповедных кварталов" с очень приятной, хотя и не дешёвой, кофейней на первом этаже. Больше кадров из его интерьеров было в прошлой части.

Заповедные кварталы. Часть 1 (теория)

Одним из открытий декабрьского Нижнего Новгорода для меня стали Заповедные кварталы. В общем-то, я ожидал здесь увидеть какую-нибудь пешеходную зону в историческом центре, но... здесь я увидел самый настоящий переход количества в качество российского движения по защите памятников культуры.

История этого уголка почти в центре современного города и на дальней окраин дореволюционного города началась в 1836-39 годах, когда Николай I посетил "карман России" и так впечатлился его ландшафтом, что велел разбить на откосах у Волги парк. Всё бы ничего, да попадала в его территорию слободка местных немцев, живших в Нижнем Новгороде с 16 века. Но разве можно ослушаться Государя? Поэтому немцев переселили за буераки, на окраину у Лютеранского кладбища. В последующую сотню лет их слободка рассеялась и заместилась русскими жителями, и даже Немецкая улица стала Славянской в 1914 году. В ХХ век её район вступил деревянной окраиной - уже не ветхой и второстепенной, а вполне зажиточной, но по-прежнему далёкой и глухой.

Дальше происходило то же, что и по всей России. Деревянные дома горели, гнили, расселялись, рушились. На их месте строились многоэтажки. Старое предместье распалось на несколько "островков", и вот в 2010-х годах и в них началось расселение.

Однако и Россия менялась, и эти странные люди, которые называли "гнилые деревяшки" культурной ценностью и доказывали властным и богатым, что надо их сохранить, уже не казались странными. Привыкли чиновники и к любителям рисовать на стенах. В общем, в 2018 году в этих кварталах прошёл фестиваль стрит-арта с картинами в мёртвых окнах, а заодно - "Том Сойер фест".

Это движение зародилось в 2015 году в Самаре, а название, конечно, отсылает к бессмертному роману Марка Твена, в первой главе которого находчивый мальчишка из "убогого городишки Санкт-Петербурга" на берегу Миссисипи подрядил всех сверстников красить забор. Волонтёры "Том Сойер феста" обычно проводили косметический ремонт дома, красили и поновляли его так, чтоб было приятно смотреть. А после этого часто ещё и добивались признания дома памятников архитектуры, ибо если бы он уже был памятником - никто бы им его ремонтировать не разрешил. И самое трудное тут как правило - убедить жильцов, что это не кидалово какое. В Нижнем в распоряжении последователей Тома Сойера оказались целые расселённые кварталы, и в 2018-22 годах они отремонтировали десяток домов на улицах Славянской, Студёной, Новой и Короленко.

Тут как раз близилось 800-летие Нижнего Новгорода, на которое выделили очень много денег, а новый губернатор Глеб Никитин всерьёз озаботился развитием туризма и вообще борьбой за имидж. В общем, все звёзды сошлись, и вот уже вполне официальное «Агентство по сохранению и развитию объектов исторической среды Нижегородской области» (АНО «АСИРИС») получило полный карт-бланш на благоустройство и музеефикацию
"Заповедных кварталов". На последних трёх кадрах - их офис и визит центр в доме вдовы Авдотьи Скворцовой.

...продолжение следует - об отдельных домах в Квартале Трёх Святителей (а всё вместе - репост моей статьи для "Дзена" из его блог-тура).

У красивейшего в Нижнем Новгороде дома Рукавишниковых (писал про него утром) не только роскошные интерьеры - есть у него и "секретный уровень". Уровень - в прямом смысле слова: на третьем этаже особых интерьеров нет, но зато там находится Открытое хранение фарфора и стекла. "Открытое хранение" - значит, что это как бы фонды, но доступные для осмотра: по вторникам и четвергам в 15:30 группой не более 10 человек. Но поверьте, оно того стоит!

Ведь там находится уникальная коллекция фарфора и стекла - всего более 2000 изделий. Самых разных - немного античного, венецианское стекло, флорентийская смальта, мейсенский фарфор. Конечно же, отечественные творения - из Императорского фарфорового завода, из Абрамцево, с советских фабрик. Всего не перечислить и не впихнуть в 10-фоточный пост...

Что изменилось в Калининграде за 12 лет?
Если вкратце - изменился город.

Во-первых, он ощутимо подрос. Вечером на площади Победы меня не покидало ощущение, что я попал то ли в Петербург на Невский, то ли в зимний Краснодар - толпы народу и потоки транспорта впечатляют.

Во-вторых, как и во всей области, тут срослась порванная войной нить времён. Прусское теперь ощущается своим, а холодная отчуждённость сменилась уютом обжитости. На Ленинском проспекте, например, пятиэтажки отреновировали в ганзейском стиле (некоторые даже со дворов) - смотрится реально круто!

Дворец Советов - по мне так зря снесли, ведь замок всё равно воссоздавать не будут. Зато появилась новая доминанта - Хоральная (исторически - Новая Либеральная) синагога высотой 46 метров. Построенная в 1892-96 годах, она была тогда одной из крупнейших в Германии (равно как и на будущей территории России), и теперь, когда нет рядовой застройки, буквально дышит в затылок Кафедральному собору. Конечно же, её сожгли ещё в Хрустальную ночь, а пустующее здание погибло в 1944 году под бомбами. В 2011-18 годах (начали по факту позже, так как в 2013 я ничего похожего на стройку не видел) её воссоздали на историческом месте.

Трамвай, старейшая в России (с 1895 года) система, к тому же редкой метровой колеи, не то что изменился, а просто выжил. Старых "Татр" и новых "Корсаров" теперь, по ощущениям, 50/50, но те или другие ходят часто.

А на первом фото - хомлин. Так называют забавных маленьких человечков, "расселившихся" по городу в 2018-21 годах, и их поиск - своеобразная игра для туристов. Позже появились, например, космонавты в Калуге или кудесники в Архангельске, но калининградские хомлины были первым.

Была ли у русских немцев самобытная архитектура где-то ещё, кроме Закавказья? Подборку фото оттуда выкладывал здесь вчера.
Помимо того, что заброшенные кирхи сюрреалистично смотрятся в южнорусской степи, кое-что пожалуй можно выделить и в Поволжье.

В Саратовской области есть городок Красноармейск. Основал его беглый преступник... немецкий преступник Бальтазар Бартольд, прежде уже пробовавший себя в роли колониста на островах Дании. Там, однако, он кого-то убил в пьяной драке, был арестован и приговорён к смертной казни, но сумел бежать.

Тут как раз случился Манифест Екатерины II о немецких колонистах, и сделав поддельные документы на имя Бальцера Бартули, беглец объявился в России. Может быть, он где-то что-то слышал о волжских разбойниках и мечтал на новом месте стать атаманом, но по прибытии понял, что и законным путём тут можно достойно жить.

Так головорез подался в форштеггеры (старосты колоний), и в 1765 году на реке Голый Карамыш под его началом обосновалось 105 семей из Вимпфена (Баден-Вюртемберг) и Изенбурга (Пфальц). К началу ХХ века колония Бальцер, или Голый Карамыш разрослась до размеров средненького города (9,5 тыс. жителей), а местный фабрикант Бендер стал большим человеком в огромном капиталистическом Саратове.

В 1925 году Голый Карамыш сделался городом Бальцер, и беглый убийца встал в один ряд с Марксом и Энгельсом - в названиях трёх городов АССР НП. В 1942 году игра названий продолжилась: Маркс и Энгельс на востоке и новоявленный Красноармейск на западе - думаю, исчерпывающее описание отношений Германии и СССР.

И хотя местная кирха (1849-51), "при жизни" похожая на русские церкви, утратившие при Советах купол (почти такая же сохранилась в Марксе), была снесена ещё в 1930-х годах, интересно в Красноармейске другое. Чем разочаровывает вся Русь Немецкая - так это почти полным отсутствием самобытной гражданской архитектуры. Свои дома, фабрики, школы и амбары немцы строили так же, как их русские или татарские соседи, разве что добротнее и крепче. Исключением стал Бальцер, на всю Саратовскую губернию славившийся кирпичными заводами, натурально породившими неповторимый местный стиль.

Центр Красноармейска отмечают многочисленные дома с характерной мозаичной (я бы даже сказал - "мерцающей") кладкой, иногда - с такими же кирпичными наличниками. В большинстве своём они не построены из кирпича, а лишь обложены им, внутри оставаясь деревянными. Конечно, с Германией всё это не вызывает ни малейших ассоциаций - но это нечто самобытное, рождённое немецким духом здесь, в русском Поволжье.

Раз уж вспомнили утром вокзал в Великом Устюге, продолжим тему неочевидных вокзалов в Костроме, где я был в ту же поездку зимой 2021 года.

Ведь её действующей вокзал не случайно называется Кострома-Новая. Новой она стала в 1932 году, а прежде, до постройки моста и продления линии к Бую, поезда останавливались на правом берегу Волги и пассажиры их садились на паром. Мы же у Костромы-Новой сели на автобус да поехали за Волгу смотреть Старый вокзал (1887) в тихом деревянном районе.

Он неожиданно хорошо сохранился, хотя крылья его и выглядят так, будто стоять им осталось недолго. Куда лучше смотрелась каменная сердцевина, в которой обнаружился частный музей антиквариата, вот только хозяин его так боялся модной в те годы хвори, что с нами разговаривал исключительно через дверь:

Пути до вокзала теперь не доходят. Но сама пустая заснеженная станция Кострома так и лежит среди невзрачного района пятиэтажек и частного сектора.

Ну и да, а паровоз - от того, что и Кострому, и Великий Устюг мы посетили на туристическом поезде выходного дня "Зимняя сказка" - по плацкартной цене и в плацкартных условиях. Под паровозом он идёт от Буя. Тогда это было в новинку, а теперь этот маршрут вроде бы в Кострому не заходит.

Основанная в уникальную эпоху в уникальном для тогдашних градостроителей месте, Игарка не могла не иметь и уникального архитектурного лица. С одной стороны, технологии свайного строительства на вечной мерзлоте, открывшие путь к освоению Севера, тогда только обкатывались в Якутске. С другой - устраивать Советскую столицу Арктики приехал Иван Леонидов, прежде строивший Магнитогорск с его знаменитым соцгородом.

Как результат, Игарка 1930-х годов стала уникальным заповедником деревянного конструктивизма. У большинства его шедевров - одни и те же даты постройки "1929-32", а вот погибало всё в разное время, начиная с Большого Игарского пожара 1962 года.

Однако с распадом СССР Игарка поставила печальный рекорд депопуляции среди городов России, ужавшись на 81%. На рубеже 2000-2010-х всё уцелевшее и необитаемое извели вполне сознательно и последовательно, в рамках рекультивации местности. Ещё в 2011 году тут были хоть и заброшенные, но - улицы, к 2025 остались единичные дома да лесные дороги. Пока стоит разве что бывшая лесоэкспортная контора фасадом на Игарскую протоку.

Грустная, совсем не пятничная подборка о том, чего мы уже не увидим: до 1930-х годов в воде Енисея отражалось множество красивейших церквей. В подборке - только снесённые до основания, а в Енисейске и Туруханске есть ещё пара храмов, которые сильно обкорнали, но они стоят и даже действуют. Вниз от Красноряска:

1. Спасская церковь (1796-1804) в Есаулово
2. Троицкая церковь (1777) в Атаманово
3. Деревянная Покровская церковь (1909-12) в Большом Балчуге не в 1930-х разрушена, а уже сгорела в 2021 году. Не путать с храмом в Барабаново, который сейчас реставрируют.
4. Троицкая церковь (1780-88) в с. Казачинское
5. Спасская церковь (1829) в с. Усть-Тунгуска
6. Входоиерусалимская церковь (1799-1819) на Абалацком подворье в Енисейске.
7. Собор Рождества Христова (1755-58) женского монастыря в Енисейске.
8. Преображенский собор (1747-78) в Енисейске (ближе).
9. Троицкая Дубчесская церковь (1772) в селе Ворогово не сохранилась на фото, но от неё остался огрызок крыльца. Интереснее он с обратной стороны, но за 15 минут стоянки теплохода я туда добежать не сподобился.
10. Успенская церковь (1796-89) в селе Верхнеимбатск.

Напоследок о Дубне - то, благодаря чему я туда съездил: Блохинка. То есть, Универсальная библиотека имени Дмитрия Блохинцева, первого директора Объединённого института ядерных исследований, при институте этом в 1949 году основанная и по-прежнему принадлежащая ему.
В конце концов формально она старше города!

И вот несколько месяцев назад мне вдруг написала Настасья Пищугина, которую я прежде видел на Лесных сходах АВП и однажды чуть не пошёл с ней поход в Саяны. Она и пригласила меня приехать в Дубну да рассказать что-нибудь про север в Блохинке.

Здание библиотеки мне показала директор Ольга Гапонова. Довольно интересное архитектурой и планировкой, оно было построено в 1967 году по болгарскому проекту - как и весь этот район на краю Институтской части Дубны. Климат наш, правда, болгары недооценили: при очередной реконструкции окна в пол пришлось заменить подоконниками и батареями. Свой нынешний безупречный вид библиотека обрела в 2018-19 годах.

Отдельная достопримечательность её зала - картины Дмитрия Блохинцева: как и большинство отцов-основателей ОИЯИ, он был личностью крайне разносторонней, и в перерывах между высокими энергиями рисовал, причём весьма интересно. Из залов Ольга Валерьяновна отвела меня в 4-этажной книгохранилище, где стены и даже шкафы сделаны из негорючих материалов, а все розетки снаружи, на этажах. Не запомнил, сколько там книг, но есть среди них даже прижизненные издания Пушкина!

Но главным впечатлением Блохинки для меня стала аудитория, которой восхищался не я один. Кажется, провести здесь лекцию - лучший способ прочувствовать дубнинскую интеллигентность. Послушать меня про Таймыр пришло, наверное, человек 50, но что интереснее - ни один не ушёл до того, как я сказал "а теперь переходим к вопросам". Вопросы задавали много и ни разу не задали глупый вопрос. Да и в принципе ни разу у меня не было ощущения, что надо говорить менее умно.

С особым интересом меня слушали и спрашивали иностранцы - словаки и румыны советской закалки и молодой чех: ОИЯИ всё же создавался как социалистический ответ ЦЕРНу, а потому в нём участвуют больше десятка стран, и граждане многих из них продолжают работать здесь. А вот на Таймыр им нельзя - там территория регламентированного посещения иностранцами.

В общем, восхищаюсь Дубной. Надеюсь, это не последняя моя лекция в Блохинке и не последняя экскурсия в глубины ОИЯИ.

Допетровские здания, кроме церквей и укреплений, в России штучное наследие. В Сибири их нет вовсе, а если смотреть не на даты, а на внешний вид (ведь архитектура в далёкой земле запаздывала) - то единицы. И наиболее богат им Енисейск, где с тех сохранилось 4 каменных палаты и 3 полуразрушенных деревянных дома 18 века (а также несколько каменных зданий конца 18 века в более прогрессивном виде).

1-2. Дом купцов Евсеевых 1730-х годов на ул. Петровского, 11 (это набережная).
3. Дом воеводы (1722) на Ленина, 122 (самый центр)
4. Дом Грязнова (середина 19 века) на Ленина, 83 (за Мельничным ручьём).
5-6. Преображенский монастырь, корпус настоятеля (1794-95) - более поздний, но вида архаичного.
7. Дом Безъязыкова на Перенсона, 69.
8. Дом Нежданова на Перенсона, 71.
9. Дом 18 века на улица Тамарова, 13.

Кое-что о Енисейске я писал в сентябре, но - далеко не всё. Например, тогда за кадром осталась архитектура главной улицы (ныне - Ленина, прежде - Большая) с впечатляющим рядом особняков местных "самов" (крупных купцов).

Их с 1619 года сменилось несколько поколений: так, огромный Богоявленский собор у набережной строили на свои деньги братья Надеины, в 18 веке хозяевами города были Хороших, Кобычевы, Скорняковы, а эти дома строили в основном Дементьевы (единственный род, непрерывно процветавший с 17 века и до советских времён), Кытмановы (тоже старожилы, но выбились наверх лишь в 19 веке) и Баландины (приехали с Урала в 1840-х). Все они были так или иначе причастны к начавшейся в 1839 году золотой лихорадке, как и евреи Флееры и Тонконоговы.

Но больше всего в купеческом Енисейске впечатляют усадьбы тех же Баландиных, Дементьевых или Кытмановых, раскинувшиеся на целый квартал, с лабиринтами флигелей, складов, конюшен.

Все мосты Енисея, под которыми проходят пассажирские суда. Вниз по течению:

1. Николаевский мост (2012-18, 1562 метра)
2. Старый Енисейский железнодорожный мост (1895-99) - шедевр своей эпохи, который современники ставили в один ряд с Эйфелевой башней. Имел уникальные пролёты по 144 метра длиной. Но - безжалостно утилизирован в 2002-07 годах при реконструкции мостового перехода.
3. Нынешний железнодорожный мост через Енисей. Ближний - 2000-х, дальний - 1930-х годов.
4-5. Коммунальный мост (1956-61, 900м), изображённый на купюре в 10 рублей.
6. Октябрьский мост (1977-87), с 2019 - Мост имени Павла Федирко, руководителя Красноярского края в 1972-87 годах.
7. Коркинский мост (1979-84, 602м), также известный как Три Семёрки - поскольку в проекте значился "объект 777". Автомобильно-железнодорожный, но железнодорожная часть соединяет промзоны и грузовые станции.
8. Мост на объездной дороге (2005-08, 814 метров).
9-10. Высокогорский мост (2020-23, 1195м) близ Лесосибирска - самый нижний на Енисее. За ним теплоход поднимает мачты.