В издательстве «Поляндрия» прошла презентация нашумевшего романа «Гурии» алжирского писателя Камеля Дауда. Давно не была в такой одновременно уютной и интеллектуальной атмосфере. Начну с ярких цитат переводчицы Надежды Бунтман.

✨О запрещёнке:

Редактор спросила меня, нет ли в романе запрещенки. Я ответила:
— Нет, но по всему роману разбросаны головы, человеческие, бараньи, ослиные.
— А, ну это не страшно, — ответила она.
Это тоже многое говорит о нашем времени...

💫О сроках перевода:

Мне предлагали полгода. Я сказала: «Ну нет, давайте другому кому-нибудь поручим, и он быстренько переведет».

Перевод занял год. ✏️

Мы говорили о «черном десятилетии» в Алжире и о том, что не такая уж это запрещенная тема – люди все равно говорят и пишут о гражданской войне, хотя многое, конечно, замалчивается, остаются языковые вопросы – например, как называть террористов (исламистов, салафитов)? Много возникало исторических параллелей: травмы гражданской войны в Испании, лихие девяностые в России и Алжире (комментарий ведущей: «Нам еще, может, повезло!»)

Самое интересное рассказывала переводчица. Надежда Бунтман – не только переводчик, но прежде всего, по ее собственным словам, преподаватель французской литературы (на факультете иностранных языков МГУ). Она сравнила французскую и франкофонную литературу, отметив, что французские авторы «боятся рассказывать истории», они экспериментируют с формой, ищут, изобретают что-то закрученное. А франкофонные авторы «обожают рассказывать истории, у них другое дыхание» (и тут проявляется наш любимый восточный фрейминг, вставные новеллы, характерные для арабской литературы). Из таких франкофонных авторов Бунтман особо отметила живущего в Бейруте ливанского писателя Шарифа Маждалани (Charif Majdalani), который «смело может претендовать и на Гонкура, и на Нобеля»: «Его романы – это просто фантастика. Поэзия в прозе!» В частности, переводчица выделила роман «Вилла женщин» (Villa des femmes), который она мечтает перевести.

Отвечая на вопрос: «Гурии» это все же алжирская или французская литература, переводчица сказала, что «никто до конца не понимает, что такое франкофонная литература».

Мне было все равно. Я просто находила свой человеческий отклик. Ионеско писал на французском, но он был румыном. А Беккет это кто – ирландец или француз? А Руссо –  оказывается, швейцарец, согласно одной из энциклопедий!

Из переводческих сложностей Бунтман отметила перевод топонимов (названий маленьких алжирских деревенек, которых нет на картах Гугла), перевод уменьшительно-ласкательных обращений матери к еще не рожденной дочке (например, как построить уменьшительную форму от «луна»?), а также устройства трахеостомической канюли – это такая трубка, которая вводится в отверстие на шее для проходимости дыхательных путей. Напомним, террористы перерезали главной героине голосовые связки, и та потеряла способность говорить. Переводчице также пришлось разбираться, чем отличаются платок, хиджаб, никаб и что из этого носят в городах, а что в сельской местности. Помогал научный консультант, алжирец Рашид Кауар (кандидат исторических наук).

Один из вопросов: как автору удалось написать убедительную историю от имени женщины? Конечно, тут сработал ряд факторов: и авторский талант, и тот факт, что жена писателя – психолог, она могла помочь ему в ряде моментов. Но один эпизод, по словам переводчицы, не удался – автор-мужчина прокололся на моменте похода героини к гинекологу.

Модератор: Вы же исправили?
Переводчик: Конечно. :)

Пожалуй, уже нет места писать про параллели с Булгаковым, «1001 ночью», Джахизом, бельгийской писательницей Николь Малинкони и французским писателем Матиасом Энаром. Роман «Гурии» рекомендован к чтению. Завершу фразой модератора встречи Натальи Ломыкиной: «Этот текст перевернул нас. Вас он тоже перевернет».
💔