🇲🇦 Две поездки в Марокко в 1912–1913 годах дали художнику новое направление в колористических поисках
Впоследствии Матисс признавался, что знакомство с арабским Востоком позволило ему отказаться от фовизма и установить новые связи с натурой. Именно в этот период был исполнен «Марокканский триптих», включающий в себя «Вид из окна. Танжер», «Зору на террасе» и «Вход в касбу».
В отличие от ранних вещей, где интерес к Востоку сказывался прежде всего в увлеченности причудливыми формами арабского прикладного искусства, здесь художник стремится уловить атмосферу созерцательной и неторопливой, почти сказочной жизни арабского мира.
Триптих может быть истолкован и как обобщенный, философский образ арабского Востока, и как три времени суток: утро, день, вечер. Объединяющим началом всех работ триптиха является синий цвет, по-разному обыгрываемый в каждом произведении.
В картине «Вид из окна. Танжер» открывается уголок старого арабского города с англиканским собором Святого Петра.
Матисс передает синим цветом и южное утреннее небо, и глубокие тени, отбрасываемые деревьями, и прохладу интерьера. Поглощая все увиденные художником подробности, синий цвет поэтизирует реальный мотив, передает атмосферу пряного Востока.
В центральной части триптиха — картине «Зора на террасе» — изумрудно-голубой цвет превращает произведение в фантастический мираж.
Изумрудно-голубое марево вбирает в себя даже линии. Так исчезает стык пола и стены, отчего интерьер воспринимается как чудесное видение. Во всей атмосфере картины царит ощущение неги и покоя, реальное и фантастическое сливаются воедино, вероятно, поэтому отставленные в сторону туфли - бабуши - так похожи на плавающих в аквариуме рыбок.
Во „Входе в касбу“, левой части триптиха, синий цвет обозначает глубокую тень, поглотившую первый план картины. Сидящий у входа в касбу араб, которого не сразу замечаешь, растворяется в этом глубоком синем, напоминая призрак, что лишь усиливает атмосферу африканского зноя, сонную пустынность Танжера.
В архиве Матисса сохранилась открытка с танжерскими воротами Баб эль-Ааса, с которой он, возможно, и писал данный мотив.
Но художника мало интересуют документальные подробности, он отказывается от них во имя солирующей роли синего цвета, превратившего все части триптиха в своеобразную сюиту.
Впоследствии Матисс признавался, что знакомство с арабским Востоком позволило ему отказаться от фовизма и установить новые связи с натурой. Именно в этот период был исполнен «Марокканский триптих», включающий в себя «Вид из окна. Танжер», «Зору на террасе» и «Вход в касбу».
В отличие от ранних вещей, где интерес к Востоку сказывался прежде всего в увлеченности причудливыми формами арабского прикладного искусства, здесь художник стремится уловить атмосферу созерцательной и неторопливой, почти сказочной жизни арабского мира.
Триптих может быть истолкован и как обобщенный, философский образ арабского Востока, и как три времени суток: утро, день, вечер. Объединяющим началом всех работ триптиха является синий цвет, по-разному обыгрываемый в каждом произведении.
В картине «Вид из окна. Танжер» открывается уголок старого арабского города с англиканским собором Святого Петра.
Матисс передает синим цветом и южное утреннее небо, и глубокие тени, отбрасываемые деревьями, и прохладу интерьера. Поглощая все увиденные художником подробности, синий цвет поэтизирует реальный мотив, передает атмосферу пряного Востока.
В центральной части триптиха — картине «Зора на террасе» — изумрудно-голубой цвет превращает произведение в фантастический мираж.
Сидящая на ковре марокканка Зора будто парит в нереальной мерцающей среде
Изумрудно-голубое марево вбирает в себя даже линии. Так исчезает стык пола и стены, отчего интерьер воспринимается как чудесное видение. Во всей атмосфере картины царит ощущение неги и покоя, реальное и фантастическое сливаются воедино, вероятно, поэтому отставленные в сторону туфли - бабуши - так похожи на плавающих в аквариуме рыбок.
Во „Входе в касбу“, левой части триптиха, синий цвет обозначает глубокую тень, поглотившую первый план картины. Сидящий у входа в касбу араб, которого не сразу замечаешь, растворяется в этом глубоком синем, напоминая призрак, что лишь усиливает атмосферу африканского зноя, сонную пустынность Танжера.
В архиве Матисса сохранилась открытка с танжерскими воротами Баб эль-Ааса, с которой он, возможно, и писал данный мотив.
Но художника мало интересуют документальные подробности, он отказывается от них во имя солирующей роли синего цвета, превратившего все части триптиха в своеобразную сюиту.
❤ 9👍 2🔥 1
205 (5.9%)