Спиральная лестница в отеле Rome Cavalieri, a Waldorf Astoria Hotel, спроектированная Франко Альбини и Франкой Хельг в 1963м.

Тогда этот отель назывался Cavalieri Hilton. Забавно, что уже через год Альбини и Хельг внедрят такие поручни на первой линии миланского метро. Проект М1 считается классикой итальянского модернизма 1960-х. Был такой классикой и Cavalieri Hilton, что сегодня не так хорошо заметно из-за чрезмерного старания навести уют.

Дачи ученых-ядерщиков в сосновом лесу, архитектурный модернизм и длиннющая набережная Волги.

Все это про Дубну. Город, о котором я практически ничего не знала.

Дубна, служившая полигоном для советского ядерного проекта, когда-то была секретной и закрытой. И эта герметичность ощущается до сих пор. Старая часть с коттеджами академиков, спрятавшимися между высоких сосен, — квинтэссенция мира шестидесятников. Кажется, что тут по сей день испытывают синхрофазотрон под руководством профессора Векслера, а по вечерам пьют водку с представителями театральной богемы.

В Дубне есть проспект Науки и Атомный пляж, ресторан «Барион» (семейство элементарных частиц) и кофейня «Нейтрино» (тоже частицы). Многие улицы названы в честь академиков.

Город выглядит как открытка из прошлого, но совсем не пыльная. Кругом модные кофейни и пространства. В том же «Нейтрино» варят отличный кофе и делают вкусные завтраки. Там я обнаружила мерч, который придумали ребята из локального проекта «Звено»: у них свое медиа про Дубну, бумажный путеводитель по городу и маркет.

Меня удивил принт в виде пингвинов: не самая очевидная ассоциация с атомным наукоградом. Оказывается, раньше на набережной Волги стояли советские урны в форме этих птиц. Дизайнеры так умилились, что решили их увековечить. Так пингвин стал символом Дубны.

По степени атмосферности я бы сравнила Дубну, во всяком случае старую ее часть, с писательскими дачами в Переделкине. Очень хочется вернуться сюда в теплое время года и пожить в отеле, где останавливался Высоцкий. Там даже мемориальная табличка висит, хотя от обстановки того времени мало что осталось.

Художественными промыслами Грузия небогата. Лучше всего среди них себя чувствует ювелирика и частью относящаяся к ней минанкари.

То есть - художественная разноцветная эмаль с металлическими перегородками, которая как искусство зародилась в 5 веке то ли в Иране (по крайней мере слово это персидское), то ли в Византии, а стало быть не могла обойти Грузию стороной. Минанкари на золоте была такой же приметой Золотого века Грузии, как каменная резьба, но её шедевр Хахульский триптих (оклад иконы) так и пылится где-то в запасниках Национального музея.

Древний промысел умер примерно в 15 веке вместе с Грузинским царством. Попытки отдельных мастеров его возродить шли с 1960-х, за 40 лет оформился современный стиль на серебре, и в 2000-х грузинское минанкари стало привычным, а в 2010-х - модным. Теперь минанкари можно увидеть и на развалах с безделушками, и в художественных магазинах, и на витринах музеев.

В писателе-романтике Александре Грине («Алые паруса», «Бегущая по волнам») с его рвением к морям трудно разглядеть уроженца Вятской губернии. А он появился на свет в городе Слободском, среди рек и лесов. Стефан Гриневский, отец писателя, был сослан на Вятку за участие в польском восстании.

Биография Грина — детектив: в 16 лет сбежал в Одессу, участвовал в революционном движении, был сослан на Пинегу, жил в Крыму…

Музей Грина на Никитской улице в Кирове довольно мил. Открытки, старые дневники, рында, штурвал.