Если Африке нужен амбассадор — это масаи. Красный шарф (шука), бусы до плеч, тоннели в ушах, палка (когда-то копьё) и адуму — прыжки, где мужчины соревнуются с гравитацией.

Их предки пришли из района нынешнего Судана в Кению и Танзанию после 1500 года. Сегодня их около 2,1 млн человек. Живут кочевой или полукочевой жизнью, главное богатство — скот. Иногда пьют кровь коровы с молоком (не смузи, а традиция). Высокие, стройные — будто с обложки.

Внутри племени полигамия: невеста выходит замуж за весь род жениха. Обряды инициации у мужчин и женщин (обрезание) всё ещё практикуются и вызывают споры.

Чтобы посмотреть на масаев я поехал в Каджиадо. Молодой Масаи Джек провёл меня по деревне, я едва поспевал.

И тут отрезвление: все мужчины в красном просят деньги за фото. Женщины в бисере — тоже. Пока дети радовались шарику, взрослые спрашивали: «А нам что?»

Хотя мне повезло (мне всегда везёт): всех туристов возят в псевдодеревни: танец по расписанию, сувениры в 3–5 раз дороже, после шоу — смартфоны и по домам.

❤️‍🩹Афганский ход в стамбульском гамбите — конец турецкого сериала

Три предыдущих поста:
раз,
два,
три
— были написаны ради этого.

Потому что любой гамбит — это жертва.
Пожертвовал комфортом ради идеи.
Пожертвовал логикой ради “азиатского экспириенса”.
Пожертвовал Hilton ради “люкса”.

И партия шла не в мою пользу.

Просыпаюсь утром с одним желанием — позавтракать и уехать.
С завтраком в отеле решаю не рисковать: после запахов, хаммамов и прочих “вроде” хочется чего-то настоящего.

Захожу в ближайшую забегаловку рядом с автомойкой.

Местные вовсю курят трубку, трубку курят местные вовсю. Пьют чай и заедают его горячим пиде — лодочкой из теста с мясом или с сыром.

Слюни текут уже у дверей. Даже дым сигарет без ментола меня не останавливает.

Прошу то же самое, что берут местные. Продавец вместо пиде даёт (как же хорошо рифмуется другое слово) своего молодого помощника-переводчика.

Молодой черноглазый парень с диснеевской улыбкой усаживает нас за стол и дальше, как в сказке, открывает скатерть-самобранку: чай уже налит, сахар подвинут, сок выжат, салфетки на месте, стул переставлен так, чтобы не дуло. А пиде обещает не с витрины, а прямо из печи.

Разговорились. Его зовут Мухаммед. Странно, что не Алладин. Он из Афганистана и учится в Стамбуле. Английский отличный, улыбка ещё лучше. Первый афганец в моей жизни.

Тут в кафе заходит второй герой моего романа — местный турок из соседней автомойки.
Он слышит иностранную речь, интересуется, откуда мы, и начинает показывать на телефоне свои фотографии из Москвы и Петербурга, признаваясь в любви этим городам и людям, которые там живут.

Но я сразу забываю второго героя моего романа, потому что выносят пиде из печи.
Мухаммед ставит тарелки, подливает чай, приносит сахар.

С каждым укусом пиде становлюсь таким же горячим, мягким, сочным и жирным.
Наконец на лице появляется не инсультная улыбка.
Прошу счёт. Планирую оставить хорошие чаевые моему афганскому другу.

Но тут вместо счёта получаю... (опять хочется то слово) сообщение от Мухаммеда.

— Ваш счёт уже закрыт тем самым турецким незнакомцем, который тихо ушёл по своим делам.

— Чтоооооо?!?!?!?!

Вот как обычный афганский студент и турецкий автомойщик поставили мат всем этим двухэтажным автобусам, вонючим отелям, бесконечным пробками и вернули мне желание вернуться в Стамбул ещё не один раз!

Конец!

Stay tuned!
Подписаться на Матрассы