Ещё больше удача осозналась, когда нам навстречу вышел человек. Стойбище это как бы и настоящее, основанное реальными оленеводами, просто не брезгующими подрабатывать туризмом. Однако в эти дни хозяева увезли часть оленей кому-то показывать, а присматривать за стойбищем позвали брата, одинокого тувинца-тоджинца по имени Айдыс, настоящего оленевода. Он приехал сюда из своего стада, а это - четверо суток (!) пути верхом, на роскошном коне, привязанном тут же неподалёку. Айдыс едва говорил по-русски, иногда используя тюркское словообразование вокруг русских корней, а первым делом спросил, нет ли у нас фильмов перекачать на телефон. Но главное - был он очень дружелюбен, общителен, абсолютно трезв и рад гостям.

Более того, к моему удивлению, рады гостям оказались и олени! Если на севере, в огромных тундровых стадах, рогатые пугливы, то у горных оленеводов животные растут рядом с хозяевами и абсолютно не боятся людей. Только от прямого прикосновения уходят, а вот если протянуть им соль - будут с громки чмоканьем лизать руку до последней крупинки.

В основном оленей держат, конечно, на субсидии, которые государство даёт за каждое животное. Пантами тут не интересуются, поэтому у самцов роскошные рога. Шкурами - тоже, а вот на мясо иногда всё же забивают, но мяса этого в олене килограмм 40-50 - на семью не так-то много. Зато - действительно доят, и оленье молоко удивительно: очень жирное (на донышке чашки не растекается, а образует купол), очень кислое, чуть сладковатое, словно из оленихи выходит сразу готовый кумус. Только, опять же, очень мало - за день наберётся пиалка. И всё же Айдыс угостил нас и чистым молоком, и подбеленным чаем. А рассказал заодно, что для себя оленеводы делают из этого молока масло, сливки и даже подобие сыра.

Ещё Айдыс рассказывал, что зимой на оленях по-прежнему ездят верхом, а его стадо пасётся где-то на водоразделе двух Енисеев, так что чаще он спускается к русским староверам на Каа-Хем, чем к соплеменникам на Бий-Хем. Общаясь с нами, он оставался при деле - например, привязывал к колышкам недовольно хоркающих (так называю этот звук!) оленят, которых пора было отучать от вымени. Айдыс казался нам человеком другого мира, другого времени - спокойным, далёким от всех новостей, а на какие-нибудь колбасу или солёные орешки (которые мы подарили ему как гостиницы) смотрел так, будто их впервые видит. И это была большая удача - что стойбище нам показывал именно он, а не родня, привыкшая к туристам.

Ночевать мы расположились в палатке у гостевых домиков (сами они были заняты скарбом вроде сёдел или разобранной юрты), а олени - продолжали сновать вокруг, порой приходили к нам клянчить соль, лезли мордами и пакеты и копытами на стол. Наташа глубокомысленно заметила, что ещё утром мечтала увидеть живого северного оленя, а теперь мы легонько кидаемся в него камнями и орём "кыш!".

В целом, горно-таёжное оленеводство - самое редкое и экзотическое, и от того не похожее на тундровое или северно-таёжное. А стойбище на Улуг-Оо - самый простой способ познакомиться с ним, и пока ещё оно не выродилось до состояния туристического аттракциона.