Тере-Хольский кожуун (район) - это круглая котловина, где сквозь невозможно прозрачный воздух видно непроницаемое кольцо стоящий вокруг высоких синих гор. Это напуганные журавли и лебеди, эдельвейсы на лугах, кишащее щуками в руку длиной мелкое озеро Тере-Холь.Это вечная мерзлота и статус крайнего севера - на южной границе России, на широте Саратова. И ещё это 430 километров, 14-15 часов хода дороги в Кызыл, которой были посвящены прошлые посты.

Но какой бы труднодоступной ни казался Тере-Хольская долина, в ней есть и жители, и история. Жители, помимо единственного села Кунгуртуг, обитают на чабанских стоянках, где не увидишь юрт - по сути это хутора с маленькими избушками из тонких брёвен и кошарами с дерновой крышей.

Себя эти жители называют не тувинцы, а уйгуры, храня память о древнем, тысячу лет как павшем каганате, который и построил Пор-Бажин. Старожилы ещё помнят монгольский, и даже в школе учились и русскому, и тувинскому - при Урянхайском крае и независимой Танну-Туве тут обычным делом были смешанные браки. Оленеводство в горах Тере-Холя осталось от цаатанов, или духа - теперь это малый народ Монголии, живущий в соседней Дархадской котловине. За неё ТНР и МНР несколько лет спорили на заре своей независимости, но в итоге она осталась в Монголии, а цаатаны ушли туда от форсированной коллективизации и теперь довольны: небогатая Монголия платит им приличные пособия не по числу оленей (как в России), а по числу людей. Отношения с Монголией тут вообще особая тема - так, главный местный герой Кыргыс Шондаан Карма-оглу не на Великой Отечественной себя прославил и не сейчас, а в монгольско-урянхайской национально-освободительной Кобдинской войне 1912 года (оказывается, и такая была).

Тувинцы же появились тут лишь в 1812 году, и привёл их Хертек - однофамилец нашего гида Артцалама, а стало быть - земляк из Бай-Тайги на самом западе республики. Мемориал ему встречает в зелёных лугах на спуске в долину.

Ещё ниже лежит странное место, в западных областях определённо наводившее бы на мысли о преступлениях немецких карателей. Но сюда они не дошли, а длинные улицы фундаментов давно исчезнувших изб, среди которых одиноко торчит основание водонапорки из бутового камня, остались от села Чыргаланды - прежде единственного в этой долине. Его расселили и перенесли в 1946-52 годах, уже при советской власти, и хотя политика в таком решении наверное тоже имелась, в основное была прагматика - село разрослось так, что в ближайшей округе ему перестало хватать воды.

Единственным селом долины же стал основанный Чыргаландам на замену Кунгуртуг, при виде крыш которого на горизонте хочется кричать "земля, земля!". На въезде туда - мрачного вида аэропорт: в межсезонья, когда дороги непроходимы, из Кызыла летает пассажирский вертолёт. У села красивые въездные знаки, но настоящий въезд в него - шаманская лиственница с причудливым ассиметричным ветвлением. У улиц с высоченными заборами суровый, вполне крайне-северный вид, а лошадь для здешних "уйгуров" по-прежнему основной "ближний" транспорт - каждый раз, заезжая в Кунгуртуг, я видел всадников, и ни разу велосипедистов.