Итак, к 7 дню похода на Кодар стало ясно... просто стало ясно: борьба погоды с непогодой кончилась, и дожди первых дней через переменную облачность окончательно сменились чистым ярким небом. Мы остались на избе одни, и приняли решение устроить полуднёвку: с нашей физподготовкой тропа вдоль Сакукана не оставляла шансов сходить на Мраморное ущелье одним днём, и потому было решено отдохнуть до середины дня, а затем пройти несколько километров и вечером поставить лагерь у его подножья. Тем более это всё равно по пути назад - поход перевалил за середину...
Так и поступили, и идя по сухой тропе да перемахивая по камушкам броды, мы не уставали поражаться тому, насколько Кодар с его обилием воды дружелюбнее к гостям при хорошей погоде.
Но и культурная программа нашлась на этот день: примерно в полукилометре выше современного подвесного моста через Сакукан мы спустились к развалинам старого моста Урановой дороги. Ведь в 1949-51 годах в Мраморном ущелье действовал урановый рудник, разрабатывавшийся силами заключённых, а оборудование и породу возили туда на грузовиках.
От моста осталась пара крепких срубов, а вот центральный пролёт давно разрушен паводком, и худшее, что может сделать турист на Кодаре - попытаться перейти Сакукан здесь. На самом деле у мостов и бродов логика прямо противоположна: броды переходят в самых широких местах, где глубина и напор меньше; мосты строят в самых узких, а значит - под их пролётами река особенно свирепа. Об этом напоминает мемориальная табличка туристу Сергею Юзенасу, в 2008 году сгинувшему в этом броде.
А почти в створе тропы к мосту, но чуть выше тропы вдоль Сакукана можно взойти на лужок с парой могил. Под деревянным обелиском покоится ефрейтор Василий Петлеванный из лагерной охраны: в одних местах пишут - гадом был, а в других - что заключённые сыграли в карты на его жизнь. Чуть выше - вполне себе похожий на монумент камень на могиле молодого геолога Нины Азаровой, погибшей в 1949 году при исследовании угольных пластов на крутом обрыве против устья Шаньги. Её именем назван ледник, о котором я рассказывал пару постов назад, а могила с инструментом альпинистов и геологов кажется настоящим алтарём, словно девушка стала духом-покровителем тех, кто пришёл в эти безжалостные горы.
Так и поступили, и идя по сухой тропе да перемахивая по камушкам броды, мы не уставали поражаться тому, насколько Кодар с его обилием воды дружелюбнее к гостям при хорошей погоде.
Но и культурная программа нашлась на этот день: примерно в полукилометре выше современного подвесного моста через Сакукан мы спустились к развалинам старого моста Урановой дороги. Ведь в 1949-51 годах в Мраморном ущелье действовал урановый рудник, разрабатывавшийся силами заключённых, а оборудование и породу возили туда на грузовиках.
От моста осталась пара крепких срубов, а вот центральный пролёт давно разрушен паводком, и худшее, что может сделать турист на Кодаре - попытаться перейти Сакукан здесь. На самом деле у мостов и бродов логика прямо противоположна: броды переходят в самых широких местах, где глубина и напор меньше; мосты строят в самых узких, а значит - под их пролётами река особенно свирепа. Об этом напоминает мемориальная табличка туристу Сергею Юзенасу, в 2008 году сгинувшему в этом броде.
А почти в створе тропы к мосту, но чуть выше тропы вдоль Сакукана можно взойти на лужок с парой могил. Под деревянным обелиском покоится ефрейтор Василий Петлеванный из лагерной охраны: в одних местах пишут - гадом был, а в других - что заключённые сыграли в карты на его жизнь. Чуть выше - вполне себе похожий на монумент камень на могиле молодого геолога Нины Азаровой, погибшей в 1949 году при исследовании угольных пластов на крутом обрыве против устья Шаньги. Её именем назван ледник, о котором я рассказывал пару постов назад, а могила с инструментом альпинистов и геологов кажется настоящим алтарём, словно девушка стала духом-покровителем тех, кто пришёл в эти безжалостные горы.
❤ 13👍 12🔥 2
273 (9.9%)