В Порту выступила одна из самых радикальных певиц современности — Диаманда Галас.

Строго говоря, вокальную манеру Диаманды, которой недавно исполнилось 70, трудно назвать пением, и это уж точно не то, что вы решите послушать дома в качестве фоновой музыки. Это скорее акт экзорцизма, в котором загробные шёпоты превращаются в вопли, слова дробятся до бессвязности и становятся то мантрой, то адскими завываниями, а иногда кажется, что голосит не одна Галас, а, по меткому замечанию Дмитрия Волчека, десятки ведьм летят на шабаш на метле. В этой манере есть что-то и от древнегреческого хора, и от японского театра Но, и от немецкого экспрессионистского кабаре. Не важно, поёт ли напоминающая Мортишу Аддамс Диаманда Галас на английском, французском, испанском, греческом — всё это её собственный язык, и даже знаменитые чужие хиты в её исполнении становятся абсолютно неузнаваемыми. Добавим к этому, что Диаманда ещё и прекрасная авангардная пианистка, которая способна клавишами заколачивать гвозди в уши слушателей.

Последний раз я видел Галас 29 лет назад на концерте в московском Театре эстрады. Надо сказать, что за это время она ничуть не стала менее неистовой и по-прежнему не щадит ни себя, ни слушателей, перескакивая от глубокого контральто до пронзительного верхнего регистра и обратно. Публика была благодарная, подготовленная, вся в чёрном; женщины — с макияжем со стрелками, как у певицы. Концерт закончился самой пессимистичной песней на свете — Gloomy Sunday, которую городской фольклор называет венгерской песней самоубийц. Впрочем, это как посмотреть: её лирический герой всё же надеется на happy end на том свете. Вот так и с Диамандой — казалось бы, что может быть более мрачным, чем её концерт? Однако в нём есть катарсис, который даёт переживание трагедии. И освобождение от неё, пусть и ненадолго.

В Каламате — втором по величине городе греческого Пелопоннеса — появилась новая достопримечательность. Огромный мурал с легендарной оперной певицей Марией Каллас на фасаде одного из центральных зданий был признан «Лучшей фреской 2025 года» по версии Street Art Cities.

Автор работы, Клеоменис Костопулос, рассказал, что изначально планировал завершить проект за две недели, однако из-за неблагоприятной погоды процесс затянулся почти на месяц. По словам художника, вдохновением послужило происхождение отца Марии Каллас — он был родом из региона Мессиния. Именно поэтому Костопулос решил представить певицу как символ самой Каламаты. А муниципальные власти считают роспись новой туристической точкой притяжения.

Барон и баронесса Тиссен-Борнемиса на вилле Favotita в Лугано c картиной Пикассо "Арлекин с зеркалом".

До того, как в Мадриде был открыт Музей Тиссен-Борнемиса, арт-коллекция семьи демострировалась на этой вилле. Вернее, на вилле жили барон и баронесса, а рядом с ней было построено выставочное пространство с 18 залами. Это была крупнейшая частная арт-галерея в Европе. К концу 1980х коллекция так выросла, что уже не было никакой возможности демонстрировать ее в Лугано.

После женитьбы в 1985м на бывшей "Мисс Испания" Кармен Сервера, Ханс Тиссен-Борнемиса принял решение продать коллекцию Испании, которая нашла для нее подходящее здание рядом с "Прадо". Так в 1992м был открыт Музей Тиссена-Борнемисы, в котором сегодня свыше 1600 живописных работ.

Пока в Париже идет ретроспектива Герхарда Рихтера, в швейцарских Альпах установили его башню Strip Tower (962).

Причем добраться до неё от деревни Зильс можно разве что на лыжах. Какой неожиданно удачный вид спортивного турзима! Впрочем, башня там гастролирует до 2029 года, за это время можно будет успеть к ней приблизиться и просто пешком, когда снег растает.

София Лорен и Карло Понти на Искье. 1961.

Кадр из новой книги Sophia by Eisenstaedt издательства Taschen. Фотограф журнала снимал Лорен более 50 раз в течение сорока лет. При нем кинозвезда вела себя естественно.

В 1976 году, используя искусственное освещение, чтобы сфотографировать Лорен в Париже в платье в горошек, Айзенштадт был вынужден завесить каждое окно коврами и шалями, чтобы перекрыть дневной свет. Закончив съёмку и начав снимать эти импровизированные занавеси, он пошутил, что фотографы всегда оставляют после себя беспорядок.

«Но вы не фотограф», — сказала ему Лорен.
«А кто же я?» — спросил он.
«Вы — друг».

Сай Твомбли в объективе Роберта Раушенберга. Рим, 1952.

Открытие Венского бала (он же Vienna Opera Ball) 2026. Артисты Венской оперы в костюмах Джорджо Армани, созданных специально по этому случаю.

Это был один из последних проектов, в которых Армани участвовал лично. Произошло это потому, что дизайнер многие годы сотрудничал с Алессандрой Ферри, создавая для неё сценические костюмы и поддерживая ее инициативы, а в этом сезоне она стала директором балета Венской оперы.

Вот такое панно Жоан Миро сделал для ресторана Gourmet Room в отеле Terrace Plaza в Цинциннати в 1948м.

11-этажный отель располагался прямо наш шоппинг-моллом – новшество, во многом опередившее время. А ресторан выглядел как стеклянный павильон, выдвинутый из корпуса здания на 20-м этаже.

Ресторан закрылся еще в 1970е, отель в 2008м, здание переформатировали в офисное. Оно сейчас защищено как памятник архитектуры модернизма. А панно Миро демонтировали и перевезли в Cincinnati Art Museum.

Кстати, в эту пятницу на вилле Serralves в Порту открывается выставка "Жоан Миро и коллекция Serralves", где работы каталонца будут показаны в диалоге более поздними поколениями художников. Вообще в Португалии довольно крупная коллекция Миро, 85 работ. Она досталась государству от обанкротившегося банка BPN и была передана Фонду Серралвеш для хранения.

У ангела больше нет лица Джорджи Мелони.

Вся это внезапная шумиха вокруг неправильно отреставрированной фрески в Сан-Лоренцо-ин-Лучина так достала реставратора, 83-летнего Бруно Валентинетти, что он грубо замазал лицо ангела. Он сказал, что это было сделан по требованию Ватикана. И зря. Да, Джорджия Мелони не ангел, но кого только художники не изображали ангелами – и ничего. А так было бы свидетельством эпохи.

Кстати, хотя в этой римской церкви находятся шедевры Бернини и Гвидо Рени, ангел, которому приписали лицо Мелони, не считался ценным – его нарисовали лишь в 2000 году.

Керамические панно Сергея Иванова в Ташкентском государственном цирке.

📷 Karel Balas via tashkentmodernism

Африканское искусство сейчас на подъеме.

Буквально через 10 дней кураторы крупных музеев, галеристы и арт-туристы отправятся в Марракаеш, где с 5 по 8 февраля пройдет ярмарка современного африканского искусства 1-54. Событие это бутиковое, строится вокруг 23 галерей-участниц и специальной кураторскойе программы, однако в него вовлечен весь город.

Сама ярмарка и специальный проект проходят в отеле La Mamounia, что задает гламурный тон мероприятию. Официальная программа идет также в галереях DaDa, Stragers House, Loft, дворце Bahia, отеле El Fenn — список мест довольно обширный. И уже сама география площадок дает возможность увидеть очень разный Марракеш. Так что если хочется посмотреть на город с арт-стороны – это удачный повод.

В Bon Marché до 22 февраля необычные инсталляции китайского художника Суна Дуна 🐱 Стоит заглянуть.

В главном зале под потолком оммаж знаменитой работе Марселя Дюшана, Porte-bouteilles 1914 года (2 фото).

Витрины превращены в зеркальные trompe-l’œil. Сотни предметов, старые камеры, телефоны, радиоприёмники и граммофоны, из личной коллекции художника и архивов универмага.

На втором этаже артист создал калейдоскоп, где свет бесконечно множится в отражениях, и теряется ощущение пространства. #парижскоеискусство