Вчера была в театре Станиславского-Немировича-Данченко и увидела в тексте упоминание кабаре "Максим", которое открыл в Москве афроамериканец Фридрих Томас - про него мы рассказываем в рамках экскурсии по Африканской Москве!

Как раз на месте кабаре и открылся музыкальный театр, куда я с удовольствием хожу на оперу и балет.

Вот что пишут про его историю:
В 1926 году Оперная Студия имени К.С. Станиславского и Музыкальная Студия имени Вл. И. Немировича-Данченко арендовали здание, имевшее богатую историю — и довольно сложную репутацию.

Бывшие боярские палаты (существовавшие, по крайней мере, с XV века), бывшая городская усадьба графов Салтыковых (в XVIII веке) и, соответственно, дом генерал-губернаторов и главнокомандующих Москвы — Алексея Петровича, Василия Фёдоровича, Петра Семёновича и Ивана Петровича Салтыковых. Наследники Салтыковых сдали усадьбу в аренду Московскому Купеческому собранию. С 1839 по 1909 год это — дом Купеческого клуба (с конца XIX века находившийся во владении Товарищества кожевенной и суконной мануфактуры «Алексей Бахрушин и сыновья»).

С 1909 года — пространство, используемое антрепренёрами развлекательных театров и увеселительных садов.

В 1912 году Стефан Адель строит здесь в саду летний театр-варьете «Шантеклер», в 1913 году преуспевающий владелец сада «Аквариум» Фридрих Томас арендует у Бахрушиных часть дома и прилегающую к ней территорию для постройки варьете «Максим» и летних площадок (в том числе кино-кафе). В 1917 году перед революцией территорию «Максима» (всю или только частично) занимает «Летний театр и сад Бекефи».

Эволюция постепенная, но всё же ошеломляющая: от генерал-губернаторской усадьбы — к варьете. От дворян к купцам, от купцов — к пёстрой публике, гуляющей по Москве. Здание становится всё более театральным, причём из всех театральных жанров его обитатели — всё стремительнее меняющиеся — выбирают всё более легкомысленные.

Купеческий клуб, куда, по словам Гиляровского, ездили «обжираться» и играть в карты, не был чужд классической культуре. Тут играл оркестр под управлением дирижера Большого театра С.Я. Рябова, выступали лучшие русские и цыганские хоры. Тут устраивались вечера, музыкальные и музыкально-литературные (с участием знаменитых артистов Малого театра — М.С. Щепкина, И.В. Самарина, С.В. Шумского).

Тут давал концерты Ференц Лист во время своих российских гастролей.

«Максим» был, как бы сказали сейчас, целиком и полностью коммерческим заведением. Безусловно, не низкопробным — Фридрих Томас был исключительно талантливым антрепренёром и приглашал только лучших артистов лёгкого жанра. Но некоторую фривольность репертуара мог приветствовать.

В первые годы после революции количество арендаторов и субарендаторов здания, видимо, увеличилось. В какой-то момент тут действовал даже лекторий рабочего университета «Дом народа имени рабочего П. Алексеева».

В 1920 году «Максим» был перестроен и превратился в театр, приспособленный для постановки музыкальных спектаклей. Вскоре в нем обосновались на какое-то время переехавший в Москву из Петрограда Интимный театр Бориса Неволина и недавно образовавшийся Дмитровский театр оперетты (в афишах появилась строка «Большой Дмитровский театр и сад»). В левой части здания разместился экспериментальный театр «Семперантэ». На сцене Дмитровского театра в 1922 году проводит летний сезон Театр «Комедия» (бывший Корша), летом 1923 года Московский Камерный балет танцует композиции К.Я. Голейзовского, летом 1924 года даёт показательные спектакли Школа оперного и камерного пения коллектива преподавателей, учреждённая А. И. Шпигель, осенью 1924 года выступает Московская Свободная опера (бывшая Опера Зимина). И так далее.

В 1926 году судьба дома изменилась резко и бесповоротно. Закончилось его «смутное время». В основе работы обеих студий, созданных великими режиссёрами-реформаторами сценического искусства, лежала последовательная художественная программа, и дом начал постепенно менять облик — сначала внутренний, потом и внешний. «Случайные черты» стерлись, на карте Москвы появился новый, новаторский, режиссёрский музыкальный театр.