Продолжение про оперу. Начало тут.

В фойе было оживленно. Гости фотографировались на фоне афиш и разглядывали театральные костюмы Марка Шагала — их привезли в Анадырь на выставку.

В буфете на втором этаже продавали пирожные и безалкогольные напитки. Я взяла лимонад с романтичным названием «Арктический». «Только от него язык синий», — предупредила буфетчица. Человеку, пришедшему на оперу в походных трениках, стесняться синего языка — все равно что стоящему по пояс в болоте беспокоиться о степени накрахмаленности манжетов. Опрокинув стакан «Арктического», я удостоверилась, что синий неплохо контрастирует с моими розовыми волосами. Как написали бы в модном журнале, сдержанный повседневный образ завершился ярким акцентом.

В назначенный час на сцену вышел конферансье и попросил всех присутствующих выключить телефоны. А потом сказал, что пошутил: снимать можно и даже нужно, потому что когда еще! Программа представляла собой попурри из разных арий. Отрывки из Чайковского, Пуччини, Верди. В самый конец решили добавить розовощекой разухабистости и жахнули «Вдоль по Питерской», «Очи черные» и «Подмосковные вечера».

Каждый выход артистов на сцену сопровождался коротким стендапом от двух ведущих из Геликон-оперы. Ведущие, как будто перепутавшие оперу с новогодним утренником, шутили шутки из серии «А где же наша Кармен?» — «А она уехала в тундру пасти оленей и вышла там замуж за шамана». Потом Кармен возвращалась из тундры с шаманским бубном и затягивала «Хабанеру». Юмор на уровне карликовой березы так сильно фонил, что даже ангельское меццо-сопрано, струившееся откуда-то с боженькиных высот, не спасало ситуацию. Ваша Баба-Яга в походных трениках против таких жанровых экспериментов.

В финале было совместное выступление двух солисток: Софьи Цыганковой из Геликон-оперы и Риммы Астровой из местного ансамбля «Эргырон» (первое видео). Пели песню «Журавлиный клин» на музыку чукотского композитора Анатолия Богуша родом из Певека. Цыганкова даже выучила целый куплет на чукотском. Получилось красиво до слез. На поклон вся оперная труппа вышла под дождем из мыльных пузырей.

В три часа ночи я проснулась в своем отеле от фантастического оперного вокала. Прямо за моим окном кто-то пел мощным тенором. По улице Отке раскатистым громом разносились строчки из Магомаева: «Море, возьми меня в дальние дали с парусом алым вместе с собой». Похоже, Кармен в тот вечер действительно вернулась из тундры.