«Работал гендиректором в Москве, жил на Рогожском Валу. Потом все задолбало».

Человек, встретивший меня на острове, представился Дмитрием. Сначала я решила, что он один из монахов, но Дмитрий вскоре поделился, что завтра ему исполняется 61 год и «по такому случаю припасена праздничная бутылочка вискаря». 

В Спасо-Каменном монастыре он уже шесть лет. Занимается всем подряд: готовит еду, что-то чинит. Говорит, за это время выбирался в Вологду всего три раза. Я не стала лезть в душу и спрашивать, что именно привело его в эти края. Очевидно, что тут он нашел то, что искал — как и многие, для кого привычный мир оказался слишком большим, а этот клочок земли размером с футбольное поле — в самый раз. Когда-то остров спас от шторма белозерского князя. Теперь от штормов — экзистенциальных — здесь спасаются все желающие.

Монастырь стал действующим меньше десяти лет назад. Несмотря на то, что он один из древнейших на Русском Севере, еще недавно это была просто груда щебня. История классическая: деревянное здание сгорело в пожаре, каменное взорвали при советской власти. Уцелела только колокольня 16 века. Какое-то время тут размещалась колония для малолетних преступников. Потом был пункт по приёму и переработке рыбы. В 90-е Спасо-Каменный окончательно превратился в заброшку. 

Примерно в это же время в его истории появился гендиректор. Нет, не Дмитрий с Рогожского Вала — тот еще жил в Москве. Александр Плигин — гендир вологодского предприятия, инженер и любитель прыжков с парашютом — приехал сюда вместе со своим другом — реставратором Александром Асафовым. Монастырь попал под программу сохранения наследия, и мужчины взялись за его восстановление, на которое государство выделило деньги. 

Но иллюзия благополучия быстро рассеялась. В стране назревал кризис, и скоро всем стало не до памятников. Финансирование прекратили, рабочие уехали, остров снова опустел. К тому моменту Асафов умер, и самым разумным решением для Плигина было бы вернуться домой. 

Там, где обыватель увидел бы просто несостоявшийся проект и пошел дальше, Александр разглядел личную ответственность перед историей. Он оставил бизнес в Вологде, окончательно перебрался на остров и перевез сюда жену Надежду и детей. Следующие тринадцать лет мужчина собственноручно разбирал завалы разрушенного собора, укреплял береговую линию валунами, возводил часовню, обустраивал гостиницу. Круглосуточная работа серьезно подорвала его здоровье. Плигин умер от сердечного приступа прямо здесь. Ему было 56. 

Прошло еще 13 лет — и РПЦ признала монастырь на официальном уровне. Сейчас в выходные сюда приезжают толпы туристов. Катера у причала сменяют друг друга, как автобусы на городской остановке. Все восхищаются атмосферой этого места. Легко быть причастным к тому, что кто-то уже поднял из руин.

Каждый год в феврале в небе над монастырем появляется воздушный шар, зависает, а затем плавно снижается. Из аэростата выходит женщина. Первым делом она идет к могиле своего мужа — Александра Плигина. Много лет назад, сразу после свадьбы, они точно так же вдвоем приземлились на этот пятачок суши — только с парашютами. Остров превратился для Надежды Плигиной в дом, и даже сейчас, когда в этом доме стало слишком многолюдно, она остается его полноправной хозяйкой. Той самой надеждой, которая нужна любому безумцу, решившему в одиночку перевернуть мир.