Норильская река начинается с безымянного озерца, скорее круглого плёса, куда впадают реки Талая и Рыбная. Близ её устья до советских времён стоял таинственная Никольская часовня - таинственная хотя бы тем, что нет ни малейших сведений о времени её постройки. Историю её возводят чуть ли не в 17-18 века, к то ли беглым староверам, то ли затундренным крестьянам, чьи предки бежали на этот Край Земли ещё от Великой Смуты.

Около часовни было инородческое кладбище, а в 1915 году рядом устроил заимку Ксенофонт Пуссе - потомок пленного итальянца из Наполеоновской армии, каким-то образом попавшего в Енисейск. В 1909 году Ксенофонт Васильевич подвёл под штыки разбойников-анархистов, которые тогда бежали с каторги, разорили Старый Туруханск, ненадолго заняли Дудинку, а затем собирались бежать за Берингов пролив.

В начале 1920-х годов, когда здесь объявились первые геологические экспедиции Николая Урванцева, благодаря открытиям которых позже вырос город, именно Ксенофонт Пуссе слыл хозяином Норильщины и геологи ходили к нему за разрешением и советом... пока в 1927 году советская власть не припомнила ему расправу над анархистами.

Вокруг его заимки, однако, успел сложиться ближайший к Норильску национальный посёлок Часовня, где в конце 1930-х жило 40 долган, 20 эвенков, 4 ненца и один русский из затундренцев, а аромат хлеба из здешней пекарни долетал порой и на Валёк... Первые норильчане тайком ездили в Часовню крестить детей, да и по бюрократическим делам ездили до 1939 года, когда Норильск стал ПГТ - ведь его стройка шла на территории Чосовенского кочевого совета. Посёлок закрыли в 1948 году, и видимо тогда же не стало и самой часовни.

Помимо основного аэропорта Алыкель, в другой стороне от Норильска и всего километрах в 10 от него есть ещё и аэропорт "Валёк" на берегу Норильской реки, начинавшийся в 1940 году с причала гидросамолётов, которым к тому времени сделалось тесно на городском Долгом озере.

К 1970-м, когда построили нынешний терминал (вышкой к реке, так как в те времена гидросамолёты ещё летали!), здесь осталась только малая авиация, а теперь - и вовсе вертолёты, и я решил узнать, куда отсюда можно улететь. Для этого мне пришлось изрядно побродить по пустому терминалу, прежде чем где-то в самой его глубине обнаружилась касса. Усталая сотрудница на вопрос о расписании возмущённо сказала "Мы тут никого не катаем!" - все рейсы по Таймыру вылетают теперь из Дудинки или Хатанги, а отсюда только возят вахту.

Ну а сам Валёк - в несколько раз старше Норильска. Ведь именно здесь находилось известное с 1742 года Норильское зимовье, и именно сюда в 1936 году протянули из строящегося города первую узкоколейку. Настоящих грузовых навигаций в истории порта Валёк было всего две - 1935 и 1936 годов. Первая прошла как по маслу, а вот вторая провалилась - из 22 тысяч тонн грузов лишь 6,5 тысяч доставили деревянные баржи, остальное застряло на озеро Пясино и лишь зимой было привезено по льду. С тех пор по Норилке ездят либо отдыхать, либо обеспечивать чей-то отдых, и лучшие места в порту занимают, конечно, "речные автобусы" с логотипом "Норникеля".

У крутого поворота дороги из Норильска в Талнах распластался профилакторий "Валёк" (1960-68) с центральным корпусом-столовой и пятью жилыми корпусами, где работяги могли поправить здоровье между отпусков.

Позже это была обычная гостиница и общежитие для вахтовиков, а достопримечательностью во всех ипостасях оставался Медвежий угол - вольер (виден на кадре выше слева), где с 1970-х годов сменилось несколько поколений животных, пока в 2024 году их не перевезли на материк, в далёкую в Тверскую область. Так закончилась эпоха: медведей знал весь Норильск, а у молодожёнов и вовсе была традиция сфоткаться на фоне вольера, кинуть туда банку сгущёнки (обязательно закрытую - медведь умеет её взламывать, а об открытую может порезаться), а потом ещё бутылку шампанского в одно из окрестных озёр.

Хотя вахтовое освоение Крайнего Севера началось уже в 1980-х, инерцию госплана так просто было не остановить. Ну а госплан рисовал Прекрасный Норильск Будущего огромным городом, тысяч 300-400 в обозримом будущем, в идеале 500-700, а над всем этим - постоянный субтропический климат и очищенный воздух под мембранным куполом. Существующий Норильск, зажатый тремя страшно дымящими заводами, тем временем всё меньше и меньше годился для жизни - где ещё на советском (а не постсоветском!) пространстве могли быть целые заброшенные районы?!

Поэтому в 1981 году власти задумались о строительстве района на 50-100 тысяч жителей с нуля, ближе к реке, так что под газовую атаку он попадал бы только при южном и западном ветре. Тут ещё подкатила Перестройка с "новым мышлением", поэтому строить этот район решили пригласить иностранцев, и хотя довольно интересные решения предлагала Финляндия (тоже умевшая никель в Заполярье добывать), выбор остановили на Югославии, или точнее - Хорватии, за время воплощения проекта успевшей стать независимой страной.

Тамошняя фирма "Монтер" уже имела опыт строительства в "Заполярье" - огромном сочинском пансионате при НГМК. В настоящем Заполярье хорваты построили и несколько Югославских домов в центре Норильска (последний кадр), а близ Комсомольской площади на Ленинском проспекте старожилы помнят Хорватский дом - то ли магазин, то ли культурный центр. Но главное - новый район Оганер, от начала до конца построенный в 1986-94 годах.

В отличие от Талнаха и Кайеркана, до 2004-05 годов числившихся отдельными городами, районом Оганер был всегда. Своей промышленной специализации он не имел, зато воздух тут всегда был несколько чище, а с ликвидацией в 2016 году ближайшего Никелевого завода - и вовсе почти всегда чист. Минус - расположение: вместо нового центра получилась дальняя окраина. Оганер стоит не на Талнахской дороге, а километрах в 3 от неё, однако автобусы ходят туда как бы не чаще, чем в Талнах или Старый город. На въезде - неуютного вида Оганерская турбаза (кадр выше) и совершенно не цепляющая взгляд Норильская Комплексная магнитно-ионосферная станция, к которой внаглую присоседился район - сама она действует с 1964 года.

Весь Оганер - это 29 зданий, 5 недостроенных заброшек и 5 свайных полей на трёх улицах - Югославской, Озёрной (на фото) и Вальковском шоссе, ответвлению которого, кажется, просто не успели подобрать своё название.

А где-то в километре от последних домов стоит Она - Оганерская больница на 1000 коек, в свои 14 этажей (56 метров) и 5 секций (165 метров) крупнейшее в мире здание на вечной мерзлоте. Одних только труб в ней 50 километров! Плюс такой гигантомании в том, что всё компактно и под одной крышей, минус - здание быстро выстывает от ветров. Она же представляет речной фасад Норильска со стороны Путоран.

Как нетрудно догадаться, первым досугом норильчан были лыжи - то состояние местности, которое на фото, на Таймыре длится 2-3 месяца в году. Первой "базой", где можно было отогреться и переодеться, с 1930-х годов служил балок у стадиона "Заполярник", а в 1944-м для лыжников поставили избу примерно в километре от нынешнего места. Однако в тундре крайне важен микрорельеф - чуть выше, чуть просторнее, чуть открытее, и вот уже зимой там невозможно находиться из-за ветров, а основной физической нагрузкой становится расчистка снега. Лишь позже лыжники приметили затишное местечко у озера Большой Оль-Туль, в народе как-то незаметно превратившись в Оль-Гуль. Там в 1977 году возвели нынешнее 2-этажное каменное здание лыжной базы.

Дальше несколько раз сменились времена, и новая жизнь на Оль-Гуль пришла осенью 2017 года, когда здесь впервые прошёл Фестиваль Северной Ягоды - судя по описаниям, мероприятие весьма яркое - с чемпионатом по сбору ягод, блюдами из них на все случаи жизни, концертом долганского ансамбля "Хэйро" и конкурсом автотюнинга в ягодном стиле. Памятник "Северной Ягоде" встречает у входа в "Оль-Гуль":

Хобби норильчан же, как и хобби жителей любого другого города России, в 21 веке стали куда разнообразнее, а потому и Оль-Гуль - уже давно не только про лыжи. Теперь тут есть инфраструктура для сапов и северной ходьбы, спортивного ориентирования и йоги, а в жаркий день оборудован пляж на Оль-Гульском озере.

В тундру уходят две лыжные трассы - 600 и 3600 метров. Меньшая, отмеченная множеством инсталляций и забавных табличек о соблюдении чистоты, в летний сезон становится экотропой с деревянным настилом.

Предложение закрыть Норильск первым высказывал, вероятно, Потанин... только не современный олигарх, а его однофамилец, промысловик из Дудинки, к чьей избе в 1921 году присоседились геологи во главе с молодым Николаем Урванцевым. Но он вряд ли мог на что-то повлиять, а вот предложение о ликвидации Норильского промышленного района в 1958 году на закрытом совещании в "Гипроникеле" прозвучали как гром среди ясного неба.

Годом ранее окончательно ушёл в прошлое "Норильлаг", но тысячи и тысячи людей остались лежать в этой тундре. Над их могилами выросли благоустроенные и монументальные кварталы Нового города, куда только-только заселялись образованные, увлечённые люди с материка, приехавшие кто за длинным рублём, кто за романтикой Крайнего Севера. На Никелевом и Медном заводах вводилось в строй новейшее оборудование, самолёты обеспечивали надёжную связь с большой землёй, а надёжную связь с аэропортом и Енисеем - недавно поступившие электрички. Вот только под всем этим неуклонно заканчивалась богатая руда, а бедные руды не покрывали затрат на содержание большого города там, где вообще-то средняя плотность населения менее 1 человека на 100 км².

Так успешному, полному энтузиазма человеку врачи не хотят говорить, что жить ему осталось дай бог пару лет - Норильску тогда отмеряли максимум ещё четверть века.

Но всё изменилось в 1960 году, когда геологи, не покладая рук трудившиеся в окрестной тайге, нашли новые месторождения на Хараелахском плато за Норильской рекой. Месторождения - богатейшие, может и не совсем бездонные, но с такими запасами первоклассных руд, которых на наш век точно хватит. На них вскоре вырос Талнах - более современный и комфортный город-спутник Норильска, с 2005 года - район. Его пейзаж немыслим без копров, и что удивительно, каждый рудник в его окрестностях в чём-нибудь да самый-самый.

"Маяк", например - самый старый (1965; фото 2, 3, 4), а его сосед "Комсомольский" (1971; фото 5-6) - единственный в этом скоплении середняк. "Октябрьский" (1974) - самый мощный, на него приходится сейчас 50,5% дОбычи в Норилське, а "Таймырский" (1981; оба - фото №7-8), забурившийся уже на 1860м под землю - самый богатый. Ну а строящийся рядом с 1982 года (непрерывно - с 2011) "Скалистый" (фото 9-10) обещает стать самым глубоким в Евразии: его шахты уже достигли глубины 2056м, а заработать всё это должно с 2028-го.

Богатства Норильска - это в первую очередь руда. Однако ещё раньше был известен здешний уголь: его нашёл в 1842-46 годах "отец мерзлотоведения" Александр Миддендорф (тогда как руду впервые описал Фёдор Шмидт в 1866), а в 1894-95 годах купец Александр Сотников продавал на пароходы полярных экспедиций Андрея Вилькицкого и Джозефа Виггинса. Первую плавильню, правда, ещё в 1870-72 годах держал его отец Киприан, но она себя не оправдала. И даже когда в 1935 году начал строиться Норильский промышленный район, первая угольная штольня была заложена на 2 года раньше первой рудной - автономность по топливу стала бесценным подарком судьбы.

Крах угольной индустрии Норильска наступил в 1970-72 годах, когда здешние ТЭЦ были переведены на газ. На Шмидтихе добыча остановилась, а для некоторых техпроцессов хватает дешёвого угля из разреза в Кайеркане. Однако в пустой тундре заброшенное незачем ломать, а пространство его не скроет - следов угольной промышленности в Норильске и сейчас полно.

Сначала уголь добывали на Шмидтихе - столовой горе, нависающей над Старым Норильском. На ней заложили на горе штольни №13 "Гора Шмидтиха" (1935), №11 "Угольный Ручей" (1940) и №12 "Западная". В 1943 году шахты связала опоясавшая гору узкоколейка, по описаниям - довольно интересная: работали на ней самодельные мотовозы и адаптированные для поверхности шахтные электровозы (фото №3, автор Александр Фетисов), по сути - в принципе первые электровозы СССР, производство которых наладили уже в 1925 году. Её эстакады по сей день можно увидеть у северо-западного подножья (близ Норильской Голгофы) Шмидтихи и высоко на восточных склонах (над Норильской обогатительной фабрикой).

Штольня №13 обслуживалась прямо из города (и на склоне ещё висят её фуникулёры, котельные, вентиляторные), а у двух других построили посёлки, опустевшие в 1970-х годах в связи с прекращением угледобычи. К Угольному Ручью сейчас сложно подойти из-за режимных территорий рудника "Заполярный" на соседней Рудной горе, а вот руины Западного доступны с любой стороны, и с них открываются отличные виды тундры и заводов.

Наконец (хотя на самом деле уже пару дней назад) разобрался с норильской вечной мерзлотой. Вернее, с тем, как и что на ней строили. Вкратце - в Норильске успели перебрать 3 метода.

1. На скальных основаниях. Так как город стоит в предгорьях, кое-где под зыбкими грунтами близко к поверхности подходят скальные "острова". На них, выкопав глубокий (метров 15) котлован, можно было строить по-материковому. Так построены, например, завод "Надежда" (фото №2) или контора НГМК (фото №1; изначально гостиница) на Гвардейской площади. Но "острова" быстро закончились.

Оставалось строить на сваях, загоняя их на такую глубину, где мерзлота летом не оттаивает и куда не доходит тепло дома. Но и тут получилось два метода.

2. Сваи Фёдора Холодного - забивались в размягчённый горячим паром грунт, который потом вновь схватывался. Получалось надёжно, но весь процесс растягивался на полгода. Первым зданием по такой схеме стал в 1937 году кирпичный завод, но он вроде бы не сохранился. Большая часть сталинского Норильска 1930-50-х построена так (фото №3-4).

3. Сваи Михаила Кима - закладывались в пробуренную скважину, а зазор заливали смесью тёплой воды и породы: такие схватываются где-то за неделю. Важное условие - вентилируемое подполье: сваи торчат над землёй метра на 1,5, снаружи прикрыты "юбкой" с ветиляционными оконцами, а первый этаж и крыльцо таких домов выглядят непривычно высокими (фото №6-7). Доказать эффективность своего метода репрессированный в 1930-х кореец смог далеко не сразу. Первые дома по "кимовской" схеме построены в 1959 году на перекрёстке улиц Советской и Завенягина (фото №5), но с тех пор это господствующий метод строительства в Норильске.

4. В Талнахе, на улице Бауманской, 26-28 (фото №8) есть экспериментальный дом с системой термостабилизации грунтов. Проще говоря - земля под ним пронизана тонкими трубами, в которых циркулирует хладагент. Реализовано это было в 2019 году, конечно, не от хорошей жизни, а от глобального потепления - летом мерзлота оттаивает всё глубже, и старые сваи перестают быть надёжными.

Ну и отдельная тема - коммуникации, которые в Норильске, в отличие от Якутска или соседней Дудинки, не портят вид, проходя по поверхности. Тут как нельзя лучше пригодилась схема из журнала "Юный техник" № 9 за 1966 год. "Аллеи" чахлого тальника (ивовых кустов) по норильским улицам (фото №9) - не для красоты: тальник разрыхляет своими корнями землю над двухъярусным каналом для коммуникаций, термоизолированным с трёх других сторон. Всего таких каналов под городом около 20 километров.

В самом центре Норильск есть тихая Севастопольская улица, на которой сразу привлекают взгляд самые до недавнего времени молодые дома города, 1996-97 годов. Дальше жилищное строительство среди чёрных пург и кислотных дождей замерло на четверть века: лишь в 2020-х несколько новых домов появились у Долгого озера. Эти же явно закладывались ещё в советское время, и их цветастые стены, эркеры, круглые окна и лифтовые башни во дворах наводят на мысль, что если бы Советский Союз уцелел, его градостроительство всё равно бы ушло от своей серой строгости к привычным в капиталистической России ярким краскам и фантазийным башенкам.

Ну а парадокс Севастопольской в том, что самые новые дома стоят на самой старой улице: фундаменты на ней были заложены в 1942 году, а название весной 1944 года определила радостная весть, что где-то далеко-далеко на материке, у тёплого моря освобождён от врага Севастополь... Примерно тогда же здесь осваивались первые жильцы. Но военные время с его дефицитом ресурсов и рук да отсутствие опыта взяли своё - большинство этих домов уже к 1980-м пришли в негодность и были снесены, включая старое здание Заполярного театра, зародившегося среди интеллигенции за колючкой Норильлага в конце 1930-х.

В 1954-м оно было перестроено из жилого дома - расселять Севастопольскую начали уже тогда. Вот и единственный уцелевший дом №7 ещё в 1953 году вместил всю гражданскую власть: горкомы партии и комсомола, горисполком и горсовет, окружком профсоюза, военкомат, ЖКУ и редакцию "Заполярной правды". Все, кроме жэка, разъехались по новым адресам уже к 1970-м.

О происхождении названия же напоминает площадь Памяти Героев (1975) - в Норильске, никогда в своей истории не видевшем войны, тоже есть мемориал Победы. В конце концов отсюда и на фронт отправились 7,5 тысяч человек, и здешний никель шёл на броневые сплавы. От Вечного огня и площадки с техникой тянется целый ряд мемориалов поменьше, поставленных на рубеже 2010-20-х - пограничникам (за кадром), военным морякам (с маяком), десантникам... но особенно интересна "Ангара А5" в масштабе 1:6 (тут 7 метров, а на самом деле 55) - 4 запуска этой новейшей российской ракеты из 5 были с самого северного в мире космодрома "Плесецк", а один из его командно-измерительных пунктов находится в Норильске.

Люди в Норильске яркие. Иначе, в конце концов, на Крайнем Севере и не прожить: в полярную ночь и чёрную пургу ли, на рыбалке ли за десятки километров от других людей, в огненных цехах или километровых шахтах надо быть сильным, уверенным в себе и хоть немного с шилом в соответствующем месте.

Да и ехал сюда народ из всех углов Союза, а в таких местах первые поколения коренных жителей всегда очень красивы. В погожий день Ленинский проспект Норильска поражает обилием броских одежд, причудливых причёсок и выразительных женских фигур: ведь как не выйти показать себя, если лето выпало на выходной и некому поручиться, что это не последний погожий день лета?

Когда-то в Норильске был Соцгород - первый капитальный (1939-47) и последний обитаемый район Старого города на другом конце дамбы через Долгое озеро от центральной Октябрьской площади. С одной стороны Октябрьской улицы (которая проходит по дамбе) стояло несколько жилых домов и школа, с другой - три редких в советской архитектуре коттеджа, в которых жили начальник Норильского комбината (и одновременно Норильлага), главный инженер и ещё кто-то из высшего начальства. Один из этих коттеджей даже уцелел и по-прежнему стоит за высоким забором.

Октябрьская улица от дамбы на Долгом озере уходит вглубь Старого города мимо "шайбы" водозабора 1950-х годов. А на берегу, на фоне медных труб (пардон, труб Медного завода), стоит весьма загадочная скульптура. Ведь буквально у каждого из норильчан есть своя версия, кто это: то ли девушка-геолог, то ли снайперша с Великой Отечественной, то ли первокомсомолка, то ли первоучительница, то ли ещё бог весть кто. А может так и было задумано, и женская фигура просто согревала сердца мужиков, трудившихся на Краю Света? Ведь поставленная в 1938 году, она была чуть ли не первым скульптурным памятником Заполярья (абстрактные постарше есть в Мурманске)... Впрочем, та статуя, изъеденная выбросами, окончательно развалилась в 1990-х, а это лишь её реплика 2010 года.

Вокруг Норильска с тундрой на сопках соседствуют чахлые и тонкие, но всё-таки леса по долинам рек - всё в дело в лиственница Гмелина, самом северном дереве мира, растущем только в Восточной Сибири. Однако выдержать вдовесок к климатическом аду ещё и экологический ад даже ей не по силам: Норильск - город без деревьев, и лишь аллеями по серединами некоторых улиц, над теплотрассами, растут чахлые кусты.

А в большинстве дворов Норильска не растёт даже трава. Поэтому они закатаны в асфальт от края до края, ведь единственная альтернатива этому асфальту - голая раскисшая земля. Город без зелени кажется макетом в натуральную величину, поставленном на гигантском столе.

Узкие щели между домами напоминают, что тут ещё и лютые ветра, и каждый район строился так, чтобы гасить их порывы. Заглянув же в вентиляционные окошки характерных "юбок" ниже первых этажей - видишь сваи. Ведь мерзлота хоть и вечная, да только её верхние метры вполне себе тают от летней жары или тепла дома. В первую же зиму на 1936 год "Норильлаг" лишился гидролизного цеха и нескольких бараков, под которыми буквально поплыла земля. Тогда дело спасли геологи - Норильск, в отличие от того же Якутска (колыбели современного мерзлотного строительства) стоит в предгорьях, а потом под его таликовыми грунтами скрыт целый архипелаг скальных "островков".

Под заводами и первыми капитальными зданиями Нового города в 1940-50-х рыли гигантские, до 20 метров глубиной, котлованы до твёрдых пород, и только на них начинали строить. Так стоит большинство кварталов сталинской эпохи, а вот к концу 1950-х под растущим городом закончилась надёжная земля. Но к тому времени и технология свайного строительства была уже отработана: если мерзлота не тает, то она сама как камень, а потому дома ставят на сваи, забивают в предварительно пробуренные скважины до стабильных слоёв. Под сваями же всегда остаётся вентилируемое пространство, защищающее эти слои от тепла дома.

Столь же муторно прокладывать по вечной мерзлоте коммуникации - от горячих протечек начнёт проседать грунт, до холодных - очень трудно добираться сквозь смёрзшуюся толщу. В большинстве северных городов начиная с соседней Дудинки просто кладут все трубы по поверхности, а вот в Норильске заморочились и таки убрали их под землю. Нет, мрачность Норильска - обманчива: чтобы построить большой город комфортнее - его надо строить не здесь.

И даже заброшенных домов, как где-нибудь в Воркуте или Игарке, в Норильске не так уж много - умирающим город никак не назвать, а оставляемые квартиры при здешних ценах и зарплатах всегда есть кому сдавать. Заброшки в Норильске единичны, и подозреваю, дело тут даже не депопуляции, а в попылвшей от потепления климата мерзлоте.

Но норильские заброшки смотрятся особенно пугающе... в силу размера! Всё же города по вечной мерзлоте обычно стелятся приземисто, а вот в Норильске преобладают 9-этажки (с 10 "этажом" свай) и даже 12-этажкой никого не удивить.

Ныне единственный транспорт Большого Норильска - "Северобусы", поставленные в 2022 году ЛиАЗом. И интересные не только ливреей: у них мощнее двигатель, в салоне четыре радиатора вместо двух, двойные стёкла (от чего летом внутри адски жарко... но лето коротко и все в отпусках) и много других деталей для экстремального мороза. Как и "тёплые остановки" с очень тугой дверью и отоплением внутри, а также актуальными круглый год подзарядками и вай-фаем. Кое-где попадается их более старая и грубая модификация - в основном в Старом городе, где автобусы ходят не часто, а пешком со смены идти далеко.

Вся эта инфраструктура от Талнаха до Алыкеля и определяет границы Большого Норильска: у "Северобусов" вполне городские и интервалы (кроме аэропортовских) и цены: 45 на городских маршрутах и 65 (независимо от расстояния) в пригородных. И ещё, как ни странно, в Норильске не слишком дорогое Яндекс-Такси.

В Норильске, как известно, есть вокзал 1953 года постройки. Пассажирские поезда тут с 1998 года не ходят, а потому внутри контора и музей, в который я так и не попал. Самое интересное всё равно снаружи - площадка с техникой, даже без ограды.

Далее - в подписях к фото.

2. Танк-паровоз 9Пм: такие строили в 1935-57 годах Новочеркасск и Муром, в 1947-72 они работали на подъездных путях НГМК, ну а конкретно этот привезли в 2018 году из Первоуральска.
3. В основном сюда ссылали на убой дореволюционные паровозы С и Т: "сормовки" (строились в 1910-19 годах, понятно где из названия) и "тамары" (выпускал в 1857-1915 годах десяток заводов) - вот одна на станции Норильск-2 в Старом городе.
4. Там, где вода замерзает на ходу, актуальнее электровозы, появившиеся в 1942 году на одном из рудников с широкой колеёй. У вокзала с 2012 года стоит IV–КП–I ("контактный промышленный электровоз четвертой весовой категории"), построенный в 1952 году в Новочеркасске и до 1986 года возивший из карьеров руду.
4-5. Рабочих и начальников возили мотрисы. Например, Красная Мотриса - личная асодина (АС1А; строились в 1964-70 в Великих Луках) Бориса Колесникова.
5-6. В 1993 её сменила жёлтая Командирская дрезина АС4 из калужского Людиново, причём серийный номер у неё 00001. В 2014 обе оказались в музее.
5-6. Пожалуй, самый интересный экспонат - Ср от Рижского вагонзавода, последняя модификация первого поколения советских электричек С (1929-58). Поступив сюда в 1957 году, "эски" превратили Норильскую железную дорогу в подобие метро - с бесперебойной работой, городскими интервалами и платформами на площадях.
7. Их вагоны и теперь попадаются тут и там как сараи. Один - прямо рядом с музеем:
8. Ведь ещё в 1985-91 годах Ср заменили привычные ЭР1 и ЭР2.
9. А в 1991 в Дудинке выгрузили ещё и ЭР2Т подмосковного вида. Но мерзлота, чтоб её! Любая дорога на ней - это постоянная борьба за живучесть, и в 1990-х НЖД быстро ушла в режим "поддержания штанов", участок за участком закрывая для пассажирских поездов по нормам безопасности.

Несколько месяцев эрки успели походить в корпоративных цветах "Норникеля", а окончательно их вместе с электрификацией убрал в 1999 году Потанин. Я в детстве, вероятно, видел их - хотя часть вагонов и остались лежать здесь (в музее один из них попал в 2015-м), большинство "эрок" тогда увезли в Пермь, где списали только пару лет назад.

Перед Норильском, у Кайеркана, дорога пересекает плато Надежды - как считается, это название дал Урванцев в одной из своих экспедиций 1919-22 годов, по итогам которых был открыт истинный масштаб Норильских месторождений.

Ну а на плато дымит Надеждинский металлургический завод имени Бориса Колесникова, в 1970-х годах, под руководством этого директора, дополнивший сталинский тандем Никелевого и Медного заводов. Собственно, "Надежда" и проектировалась с 1967 года как Второй Никелевый завод, но уже к началу стройки в 1974 году стало ясно - весь её масштаб это название не вместит. Да, это крупнейшее в мире производство никеля, но вместе с ним - и десятка других металлов вроде палладия или платины.

Пущенная двумя очередями в 1979 (гидрометаллургия) и 1981 (пирометаллургиях) годах "Надежда" стала и самым современным предприятием цветной металлургии в Советском Союзе. Среди 22 тысяч человек, занятых на её стройке, было около 180 специалистов из Финляндии и Канады, уже имевших передовой опыт производства никеля на Крайнем Севере. Ну а электрички, в те годы сновавшие одна за другой, позволили вынести производство далеко за город - иначе по Норильску нельзя было бы ходить без противогаза.

Плато - природный каменный фундамент, на котором удалось возвести, например, уникальные для зоны вечной мерзлоты трубы - по 250 метров высотой! Городская легенда, для норильчан впрочем являющаяся неоспоримой былью, и вовсе гласит, что раньше трубы были ещё выше и воздух в городе оставался кристально чист, пока капиталисты не срезали их по просьбе Канады.

Газа эти трубы исторгают действительно какое-то невообразимое количество - ни в Карабаше, Никеле и Заполярном (привычных мне эталонах загрязненности), ни в глубинах Китая я не видел, кажется, десятой доли того, что творится здесь. Это ведь не пар, как над Магнитогорском или московскими ТЭЦ, а газовая смесь, не то чтобы полезная для организма...

Со стороны Кайеркана площадка "Надежды" встречает жёлтыми горами серы. Ведь большинство здешних руд - сульфиды, и выделив Cu или Ni, нужно ещё и куда-то девать S. Самое логичное решение - устроить производство серной кислоты, этого "хлеба промышленности"... вот только что потом с ней делать? Серная кислота, как мы знаем из голливудских фильмов, разъедает сталь, но менее очевидно, что её ещё и очень много - как побочного продукта разных отраслей.

Вывозить с Крайнего Севера миллионы тонн серной кислоты (а получится именно столько!) в год - сложно, чревато экологической катастрофой (если что-то пойдёт не так) и при этом стоить она будет в разы дороже, чем точно такая же серная кислота с каких-нибудь металлургических заводов на Урале. Твёрдую серу отправлять на материк - проще... вот только кислотой можно связать 99% сернистых выбросов, а так - лишь около 80%.

Как результат, НГМК вообще и "Надежда" в частности - крупнейший рукотворный источник сернистого ангидрида, основного компонента кислотных дождей. Да едкий привкус на языке, порой возникающий в Норильске - не что иное, как капли серной кислоты, возникающие на слизистых при дыхании... Надпись ПЦ (на самом деле - "плавильный цех") весьма красноречива: особенно мрачно, когда весь дымный хвост НМЗ прибивает к земле, и тогда он просто лежит на плато Надежды стеной густого серого вонючего тумана.

Другое зрелище "Надежды" - брызгальные бассейны, эрзац огромных градирен, вполне достаточный в здешних зимах. Ведь на площадке действует ещё и самая мощная в Норильске (430 МВт) ТЭЦ-3, 29 мая 2020 года ославившаяся на всю страну утечкой мазута в Амбарную.

Кайерканские автобусы делятся на экспрессы, которые идут напрямую, и обычные - их путь дольше на 20-30 минут из-за крюков к проходным "Надежды". Ближе к Кайеркану, у гидрометаллургического цеха (где все процессы делаются в бассейнах с реагентами) - Южная проходная, близ которой территория как бы и общедоступная, но ревущие цеха нависают со всех сторон, а ближе к Норильску, у пирометаллургических цехов (где металл выплавляют) - заводоуправление и даже собственный небольшой автовокзал с красивой стелой.