У широкого пляжа на берегу Енисея между Ярцево и Ворогова я увидел с борта теплохода самодельного вида посудину, просевшую от груза топливных бочек. Рядом кто-то купался у отмели, с берега глядели мужчины с окладистыми бородами и женщины в длинных платьях. Здесь в Енисей вливается Дубчес...

На просторах России веками естественной формой протеста был не бунт, а исход. Как результат, вся география Раскола - это "скитские республики", жившие от лет до веков в глухих углах - как подмосковные Гуслицы, прибалтийская Латгалия, нижегородский Керженец, алтайская Бухтарма, саратовский Иргиз. Последний возник с согласия властей - в оттепели, уставая бороться со раскольниками, государство приглашало их в резервации.

Порой скиты разгонялись силами стрельцов, жандармов или чекистов, но неизменно возрождались - сперва на том же месте, а после новых "выгонок" - и где-нибудь ещё. Покровителями староверов, - непьющих, честных и в силу своей нелегальности сговорчивых, - в 18 веке стали уральские заводовладельцы, в первую очередь Демидовы, и именно в их владения в 1732-1853 годах ушло большинство кержаков. Именно там, на Урале, они и оформились в Часовенное согласие (которое можно было бы назвать "классическими староверами"), а с упадком Горнозаводского мира в конце 19 века рассеялись по сибирской глуши мелким архипелагом.

Крупнейшие "острова" возникли на севере Алтая, на Малом Енисее в нынешней Туве (тогда - заграничной!), в Уссурийском крае на реке Бикин. Но крупное - заметнее, и куда устойчивее были десятки, если не сотни, одиноких скитов на таёжных реках, как например скит отца Саввы (Мягкова) у реки Парбиг в Нарымской тайге нынешней Томской области. В 1919 году туда пришёл молодой, но очень грамотный Софон Лаптев из Тобольского уезда и принял постриг как Симеон, а в 1926 - Афанасий Людиновсков, выросший в переездах семьи между Кыштымом и Минусинском, а на Первой Мировой три года просидевший в немецком плену; в 1929 он стал отцом Антонием.

Скитники жили уединённо, порой исповедовали мирян, а тем временем оказалось, что безбожники устраивают выгонки и никонианам. Нарымская тайга полнилась раскулаченными, и Савва благословил двух своих самых преданных учеников искать места для новой обители. Обходя стороной любые селения, по рекам и старому каналу, Симеон и Антоний ходили за 2000 километров (!) с Оби на Енисей, и вот наконец в 1939-41 годах с Парбига и других мест староверы потянулись на Дубчес. Вскоре там возникло 6 скитов - 2 мужских и 4 женских.

Но их уединение было недолгим: с 1949 года скитяне всё чаще видели над собой самолёт, снабжавший какую-то экспедицию. Пару раз на Дубчес забредали геодезисты. Иконы в часовнях пощёлкивали, как от огня - это был знак беды. 28 марта 1951 года по льду явились 33 чекиста, разрушили скиты, под пытками добыли, где скрываются отцы, а как вскрылись реки - повезли всех на суд в Красноярск. Симеон умер в тюрьме от голода, отказываясь брать еду у "кадровых" (а это ещё хуже, чем мирские!). Другие во главе с Антонием предпочли выжить - хотя всем им дали от 10 до 25 лет, амнистия пришла уже в 1954-м.