В Дудинке одна из сторон главной площади - сам Енисей, его бескрайний простор с десятками судов на рейде у Кабацкого острова. Город обращён на юг, то есть - вверх по течению.

Но порт Дудинки - вполне морской, хотя и с грузооборотом около 4 миллионов тонн совсем небольшой в масштабах России, и даже на Ледовитом океане уступает в разы Мурманску и Сабетте. 3/4 его оборота приходится на летнюю навигацию, но специально строившиеся под здешние условия "Арктические экспрессы" (они есть на первом и последнем кадрах) "Норникеля" и атомные ледоколы "Таймыр" и "Вайгач" с караванами судов появляются тут и зимой. Для товаров народного потребления порт Дудинки скорее речной - их везут по Енисею.

Морские суда же, за редчайшим исключением, курсируют в Мурманск - ведь из Талнаха через Норильск производственные цепочки ведут в Мончегорск. Более того, "Норильский Никель" понемногу становится "Кольским Никелем": судоходство на СевМорПути отлажено так, что хозяевам выгоднее возить с Таймыра необогащённую (то есть - более объёмную и тяжёлую) руду, чем обогащать её на месте. А оборудование можно доставлять и напрямую из Китая - порт Дудинки международный с 2012 года, когда на умирающей Игарке окончательно поставили крест.

Впрочем, судьбу двух портов определяло одно - ледоходы. Сложно представить, сколько льда накапливает гигантская река с не менее могучими притоками за зиму, а по весне, когда эта масса приходит в движение, торосы порой выползают на берег и корчуют тайгу. Даже в Красноярске на прошлом рубеже веков, пока не обустроили затон, ледоход порой уносил зимующие суда на сотни километров - с понятными последствиями для их корпусов! За ледоходом же шло половодье, когда Енисей поднимается порой на 20 метров... "Дровяные пляжи" Карского моря не лесосплав навалил, а как раз эти силы. Защитить от них в 1920-30-х годах не могло ничего, кроме естественных убежищ - таких, как Игарская протока за обширным островом, глубиной не уступающая основному руслу: в той части Енисея, что проходима для морских судов, место для порта тогда выглядело безальтернативным.

Дудинка как перевалка Норильска, конечно, как-то работала и в 1930-50-х, но надёжнее казалось протянуть сюда железную дорогу с Урала. Лишь в 1960-70-х здесь смогли что-то противопоставить Игарке - например, 3 километра защитных дамб или Журавлёву горку. Так, видимо за характерные силуэты кранов, называют высокий берег у порта, куда их затаскивают по рельсам накануне ледохода и спускают к воде после весеннего паводка. В начале июля как раз шёл процесс - увы, слишком медленный для видео.

Дудинка - это далеко не устье Енисея, и если путь пассажирских теплоходов из Красноярска кончается здесь, то река продолжает течение.

Там, километрах в 100 от Дудинки, за Крестовым мысом поперёк реки стоит село со странным названием Усть-Порт (340 жителей). На самом деле это сокращение о Усть-Енисейского порта, основанного в 1916 году как "младший брат" Романова-на-Мурмане. Но тот в итоге вымахал в крупнейший заполярный город Мурманск, а этот - сдулся до села: с 1921 года торговля начала смещаться к более доступной Игарке. Тем не менее, в списке памятников архитектуры значатся деревянные казарма, столярня и кузница, а в 2007 там появился довольно симпатичный Георгиевский храм.

Напротив впадает в Енисей река Большая Хета, в прошлом - важный путь в долину Таза, а стало быть на Обь. Там с 1968 года стоит ненецкое село Тухард, на оленеводческом совхохзе (1979) и газопроводе Мессояха-Норильск (1979) разросшееся до огромных по северным меркам размеров под тысячу жителей.

Ещё в 70 километрах, у такой же крутой излучины Караульного мыса, встретит исторический центр низовий - село Караул (800 жителей, 56% - русские). Оно начиналось с зимовья аж в 1616 году и регулярно оказывалось на пути северных экспедиций - кадр с женщиной на фоне избы, например, снял в 1913 году лично Фритьоф Нансен.

Там стоял Воскресенский храм (1896), с 1770 года третий на этом месте. От него осталась пара могил. В одной покоится вполне достоверный декабрист Дмитрий Лисовский - из тех, кто на площадь не выходили, но в заговоре участвовали, и потому были схвачены позже. Сослали его в 1827 году не сюда, а в Туруханск, где, однако, дворянин занялся предпринимательством и погиб на Брёховских островах в 1855 году. Загадочнее его "сосед" монах Пимен, достоверную судьбу которого история не сохранила. Предания, записывавшиеся то одной, то другой экспедицией, гласили, что он был сослан сюда при Екатерине II за преступление, которого не совершал, и был то ли повешен, то ли повесился сам, когда по Енисею уже шло судно с приказом о его оправдании...

Всё это - не в самом Карауле, а чуть ниже, в урочище Толстый Нос на месте одноимённого селения. В маленький станок Караул жизнь оттуда ушла в 1930 году, когда он стал центром Усть-Енисейского района, из которого даже Диксонский район выделили лишь в 1957-м. Тот и другой упразднили в 2007-м, с ликвидацией Таймырского Долгано-Ненецкого автономного округа; на пике в 1989 в Карауле жило 1,3 тыс. человек. У реки стоит воинская стела (1985).

Однако и это не конец - километрах в 30 скорее поперёк Енисея, чем вдоль, за протоками и островами левого берега, можно залезать в Носок: именно так мы в норильском Доме-для-всех в шутку называли путешествие вниз от Дудинки. На самом деле огромный для этих мест Носок - столица таймырских ненцев: там живёт 1,8 тыс. человек (вместе с кочевниками) и 54 тысячи оленей. Дальше, за низменными птичьими Бреховским островами, эрзацем дельты Енисея, стоят ещё маленькие Байкаловск и Мунгуй и последнее на реке село Воронцово (250 жителей), начавшееся в 1810 году с заимки купца Воробьёва по прозвищу Ворон. 2/3 его населения - ненцы, но остальные - тундровые энцы, живущие только там.

Воронцово стоит в 220 километрах от Караула, 402 от Дудинки и 2390 от Красноярска, а дальше, за мысами Ошмаринским (левый берег с юга) и Сопочная Карга (правый с севера; с 1939 там метеостанция) ещё на 225 километров тянется Енисейский залив с 20-метровыми глубинами, на выходе из которого - Диксон...

Грустная, совсем не пятничная подборка о том, чего мы уже не увидим: до 1930-х годов в воде Енисея отражалось множество красивейших церквей. В подборке - только снесённые до основания, а в Енисейске и Туруханске есть ещё пара храмов, которые сильно обкорнали, но они стоят и даже действуют. Вниз от Красноряска:

1. Спасская церковь (1796-1804) в Есаулово
2. Троицкая церковь (1777) в Атаманово
3. Деревянная Покровская церковь (1909-12) в Большом Балчуге не в 1930-х разрушена, а уже сгорела в 2021 году. Не путать с храмом в Барабаново, который сейчас реставрируют.
4. Троицкая церковь (1780-88) в с. Казачинское
5. Спасская церковь (1829) в с. Усть-Тунгуска
6. Входоиерусалимская церковь (1799-1819) на Абалацком подворье в Енисейске.
7. Собор Рождества Христова (1755-58) женского монастыря в Енисейске.
8. Преображенский собор (1747-78) в Енисейске (ближе).
9. Троицкая Дубчесская церковь (1772) в селе Ворогово не сохранилась на фото, но от неё остался огрызок крыльца. Интереснее он с обратной стороны, но за 15 минут стоянки теплохода я туда добежать не сподобился.
10. Успенская церковь (1796-89) в селе Верхнеимбатск.

У широкого пляжа на берегу Енисея между Ярцево и Ворогова я увидел с борта теплохода самодельного вида посудину, просевшую от груза топливных бочек. Рядом кто-то купался у отмели, с берега глядели мужчины с окладистыми бородами и женщины в длинных платьях. Здесь в Енисей вливается Дубчес...

На просторах России веками естественной формой протеста был не бунт, а исход. Как результат, вся география Раскола - это "скитские республики", жившие от лет до веков в глухих углах - как подмосковные Гуслицы, прибалтийская Латгалия, нижегородский Керженец, алтайская Бухтарма, саратовский Иргиз. Последний возник с согласия властей - в оттепели, уставая бороться со раскольниками, государство приглашало их в резервации.

Порой скиты разгонялись силами стрельцов, жандармов или чекистов, но неизменно возрождались - сперва на том же месте, а после новых "выгонок" - и где-нибудь ещё. Покровителями староверов, - непьющих, честных и в силу своей нелегальности сговорчивых, - в 18 веке стали уральские заводовладельцы, в первую очередь Демидовы, и именно в их владения в 1732-1853 годах ушло большинство кержаков. Именно там, на Урале, они и оформились в Часовенное согласие (которое можно было бы назвать "классическими староверами"), а с упадком Горнозаводского мира в конце 19 века рассеялись по сибирской глуши мелким архипелагом.

Крупнейшие "острова" возникли на севере Алтая, на Малом Енисее в нынешней Туве (тогда - заграничной!), в Уссурийском крае на реке Бикин. Но крупное - заметнее, и куда устойчивее были десятки, если не сотни, одиноких скитов на таёжных реках, как например скит отца Саввы (Мягкова) у реки Парбиг в Нарымской тайге нынешней Томской области. В 1919 году туда пришёл молодой, но очень грамотный Софон Лаптев из Тобольского уезда и принял постриг как Симеон, а в 1926 - Афанасий Людиновсков, выросший в переездах семьи между Кыштымом и Минусинском, а на Первой Мировой три года просидевший в немецком плену; в 1929 он стал отцом Антонием.

Скитники жили уединённо, порой исповедовали мирян, а тем временем оказалось, что безбожники устраивают выгонки и никонианам. Нарымская тайга полнилась раскулаченными, и Савва благословил двух своих самых преданных учеников искать места для новой обители. Обходя стороной любые селения, по рекам и старому каналу, Симеон и Антоний ходили за 2000 километров (!) с Оби на Енисей, и вот наконец в 1939-41 годах с Парбига и других мест староверы потянулись на Дубчес. Вскоре там возникло 6 скитов - 2 мужских и 4 женских.

Но их уединение было недолгим: с 1949 года скитяне всё чаще видели над собой самолёт, снабжавший какую-то экспедицию. Пару раз на Дубчес забредали геодезисты. Иконы в часовнях пощёлкивали, как от огня - это был знак беды. 28 марта 1951 года по льду явились 33 чекиста, разрушили скиты, под пытками добыли, где скрываются отцы, а как вскрылись реки - повезли всех на суд в Красноярск. Симеон умер в тюрьме от голода, отказываясь брать еду у "кадровых" (а это ещё хуже, чем мирские!). Другие во главе с Антонием предпочли выжить - хотя всем им дали от 10 до 25 лет, амнистия пришла уже в 1954-м.

За очередной излучиной Енисея уже в сумерках (даже в июне!) показывается нечто явно незаурядное - Стрелка. Уже не село, а целый ПГТ (4,1 тыс. жителей), хотя основали его ещё в 1637 году стрельцы Енисейского острога с позывными Бузин и Падера. Судя по чужим фото, обычная советская лесопромышленная глубинка. Но за домами её вдруг вырастают приречные скалы. Это уже Ангара, и лишь на фото я заметил лесоплоты, ползущие к её устью откуда-то из Богучанского района.

Хотя впрочем, чьё это устье? Ангара во все свои 4518м³/с полноводности и 1,5 километра шириной тут на четверть крупнее молодого Енисея - в его километровом русле расход воды 3350 м³/с. В Европейской части почти так же встречаются Кама и Волга, хотя и с парой не очевидных отличий: у самой Камы лидерство оспаривают Белая и Вишера, когда у Ангары - никто, но и камской воды в низовьях Волги около половины, тогда как ангарской в низовьях Енисея и четверти нет. В пользу Ангары и длина: от истоков Малого Енисея до Карского моря выходит 4287км, а от истоков Селенги (вернее, предшествующего ей Идэра) - 5238км. Направление стратегически задаёт Енисей - с юга на север, а вот "тактически" - скорее Ангара: текущая с востока на запад река поворачивает к северу несколько ниже слияния.

Как бы то ни было, за Стрелкой раскинулся морской простор.

В 180 километрах от Красноярска на правом берегу Енисея висит село (1,5 тыс. жителей), вполне оправдывающее своё название Предивинск. Ничего вроде особенного - но до чего живописно стоит!

Внизу - паром, один из многих в этой части Енисея: на правом берегу глухая тайга, а на левом рукой подать до трассы и райцентра Большая Мурта.

Предивинск - молодой посёлок: начинался в 1932 году с верфи деревянных барж, к концу 1950-х понемногу переродившейся в леспромхоз. Сейчас и он в упадке, а население со времён распада СССР сократилось вдвое. И даже из посёлка городского типа Предивинск разжаловали в 2013 году.

И он быстро остаётся за кормой, но ещё долго видишь вдоль Енисея странные деревянные "набережные". То ли сооружённые самым дешёвым в таёжном краю способом, то ли возникшие стихийно из штабелей, так и не вывезенных в 1990-х.

Следующие несколько десятков километров известны как Предивинская труба - здесь Енисей сужается до 500-700 метров, а из под шкуры лесов торчат невысокие скалы.

Фарватер Енисея напротив секретного Железногорска здесь жмётся к острову Осерёдыш, и по его косе за теплоходом красиво скользит волна.

Теплоход огибает Шиверский кряж, где меня ждало, пожалуй, самое досадное упущение всего речного вояжа - видите у воды фигуру женщины в красном?!

Это Барыня, героиня многочисленных очень грустных легенд, но на самом деле её нарисовал лишь в 1920 году некий Василий Беляев из ближайшей деревни Шивера. Нарисовал не просто так: тот странный фарватер позади определили Шиверские перекаты - длинная мель, судоходству доставлявшие проблемы не столь эффектно, как Казачинский порог, но серьёзно.

Рисунок - на самом деле водомер, и старые речники знали "Ноги Барыни сухие - дела плохие", а потому вот уже больше ста лет её регулярно поновляют, порой перерисовывая по актуальной моде - сейчас этим занимается разъездной катер "Фаддей Цыганков". Вот только адресована Барыня тем, кто идёт по Енисею вверх, а потому с нашего пути еле заметна. Я честно высматривал её, но, располагая 50-кратным ультразумом, заснял случайно и издалека.

Все мосты Енисея, под которыми проходят пассажирские суда. Вниз по течению:

1. Николаевский мост (2012-18, 1562 метра)
2. Старый Енисейский железнодорожный мост (1895-99) - шедевр своей эпохи, который современники ставили в один ряд с Эйфелевой башней. Имел уникальные пролёты по 144 метра длиной. Но - безжалостно утилизирован в 2002-07 годах при реконструкции мостового перехода.
3. Нынешний железнодорожный мост через Енисей. Ближний - 2000-х, дальний - 1930-х годов.
4-5. Коммунальный мост (1956-61, 900м), изображённый на купюре в 10 рублей.
6. Октябрьский мост (1977-87), с 2019 - Мост имени Павла Федирко, руководителя Красноярского края в 1972-87 годах.
7. Коркинский мост (1979-84, 602м), также известный как Три Семёрки - поскольку в проекте значился "объект 777". Автомобильно-железнодорожный, но железнодорожная часть соединяет промзоны и грузовые станции.
8. Мост на объездной дороге (2005-08, 814 метров).
9-10. Высокогорский мост (2020-23, 1195м) близ Лесосибирска - самый нижний на Енисее. За ним теплоход поднимает мачты.

За Турахнском на Енисее накрывает ощущение пустынности, усиленное огромным простором реки и далёкими низкими берегами. Но вот за очередным поворотом взгляду открываются десятки судов, в том числе огромные плавкраны.

У многих - очень уж высокие борта. Совсем не очевидно, что самое активное судоходство на Енисее - от Дудинки не вверх, а вниз, но только это морское судоходство. Енисей - из той "высшей лиги" рек Земли, по которым морские суда способны подниматься на сотни километров. В советское время морским портом считалась Игарка за 500 километров от начала Енисейского залива: поближе к морю, чем Манаус (1700 километров) на Амазонке, но подальше, чем Нанкин (300 километров) на Янцзы. Теперь главная здесь Дудинка с годовым грузооборотом в 4 миллиона тонн.

По-настоящему интересны в этом порту суда "Arctic Express" - собственного пароходства "Норильского Никеля". Точнее, его контейнеровозы Aker ACS 650, построенный в 2005-06 годах в Хельсинки с достройкой в германском Висмаре. У них совсем океанский масштаб - 169 метров в длину, 26 метров в ширину и водоизмещение 29136 тонн - в 20 раз больше нашего теплохода!

Всего их 5 с характерными названиями - головной "Норильский Никель" в честь компании, "Мончегорск" и "Заполярный" по городам с комбинатами в Мурманской области, "Талнах" по рудничному посёлку близ Норильска и "Надежда" по крупнейшему заводу.

Все, кроме "мурманских", могут грузиться без портовых кранов и все пять - крошить льды толщиной до 1,7 метров (это ОЧЕНЬ много!) без ледокола. Вернее, ледокол у них встроенный - это корма, над которой ещё одна обзорная рубка. Направление хода менять им позволяет творение сумрачного финского гения, скрытое под водой - система "Азипод", то есть "азимутальная подвеска".

Моторы этих судов не в середине корпуса, а в специальных гондолах с винтами, способных поворачиваться на 360 градусов. Первые "азиподы" были разработаны в 1987-90 годах шведско-швейцарской компанией ABB по заказу финской "Вяртсиля" для судна "Seili", и теперь стоят в музее "Forum marinum" в Турку. Беда лишь в том, что крупные азиподы делаются только в Финляндии (мелкие отдали Китаю), а покупаются лучше всего в России - из примерно сотни азиподовых судов, среди которых есть и гигантские круизные лайнеры, и небезызвестные вертолётоносцы "Мистраль", больше половины работают в нашей Арктике, где мелочёвки нет. "Норильский никель" стал первенцем такой технологии, но по ней же построены ещё более могучие газовозы "Ямалмакс", этот символ возрождения арктического судоходства.

Просто подборка судов на Енисее. Какой-то особой уникальности тут нет, разве что аномально много судов с водомётными движителем вместо привычного винта - так безопаснее на мощных порогах, веками бывших проблемой судоходства Енисея и Ангары.

Единственная реальная экзотика - плавмагазин с первого кадра, в таком качестве и построенный в 1974 году в ГДРовском Рослау.

На закате первого же дня в Абакане @mukimovden (Денис Мукимов) свозил нас на Самохвал - так называется гора к югу от города, на которую его жители забираются чаще всего. Лет 10 назад на её вершине появился мемориал, где вторят друг другу солдат с автоматом и древний тюркский воин, по разным версиям Барс-каган (правитель Киргизского каганата в глубоком Средневековье) или хан Иренек, при жизни которого в 18 веке Россия так и не смогла покорить объединившуюся его властью Киргизскую землицу. Как бы то ни было, сделаны обе скульптуры ужасно, да и рассыпается всё на глазах. Ну а хакасская специфика - мемориал тут ещё и святилище с местами под жертвенные костры.

Чуть дальше - остатки канатной дороги, построенной точно не помню когда и проработавшей совсем недолго, ну а внизу до горизонта раскинулся приземистый Абакан, плавно сменяющийся Черногорском. По краям - горы: Хакасская котловина, при всей своей благодатности, не так уж велика.

А когда закат уже догорал, Денис повёз нас сельским улицами на другую сторону Самохвала, где под горой течёт молодой узкий быстрый Енисей, а за его протоками и островами виден Минусинск - увы, лишь его новая, бетонно-советская часть. Здесь несколько лет назад тоже пытались что-то обустроить. Мостовые в бурьяне теперь зарастают, но на смотровой площадке всегда полно людей.

Первое, что видишь, проезжая по мосту через Енисей в сторону Столобов/Двиногорска — квартал Мурино «Тихие зори». Никаких тихих зорь, глядя на эти дома-монстры на 20 тысяч человек каждый, тут представить невозможно.

Через 10 лет на речных прогулках по Енисею будет видно только эти муравейники, из которых еле-еле будет выглядывать Такмак. А экскурсовод будет рассказывать про цены на эти новостройки.

Осмелюсь сказать, что вот тут на берегу Енисея — одно из самых козырных мест в стране. Да, экология в Красноярске не очень (но в этом районе как будто получше), зато до Столбов можно буквально пешком дойти. Здесь могли сделать потрясающий район, но понастроили очень дешевое посредственное жилье. Обидно.

🇷🇺Прекрасноярск!

— А вы с отпуска? Где были?
— В Красноярске, Енисейске и в паре сёл Красноярского края.
— Серьёзно? А чем вы занимаетесь?
— Веду тревел-канал в телеге и путешествую.
— А в Дубае были?
— Пока нет и даже не планирую.
— Эх... А говорите тревел-блогер и путешественник...

Этот смол-ток с таксистом вчера меня порадовал. Получается, не зря шутил неделю назад про Дубай и эскортниц, оказавшись второй раз в сердце Сибири.
Но никакой Дубай не сравнится с тем, что увидел и пережил я за эти 10 дней в преКрасноярске.

Основной причиной моей поездки в самый центр нашей страны был круиз по Енисею на судне "Максим Горький" вниз по течению (по карте вверх) до самого духовного центра Сибири — Енисейска и обратно.
Путешествие по реке Красноярск — Енисейск — Галанино — Барабаново — Красноярск точно достоен отдельного поста.

Как и Красноярск со своими чистыми и по-московски ухоженными улицами, невероятно вкусными ресторанами, достойными всех звёзд Мишлен, современными музеями и душераздирающими спектаклями, бесконечной тайгой и погодой +25, но самое главное — горячими и прекрасными людьми, каких точно не найти в Дубайноярске.

И один из таких — мой чуткий приятель Андрей, у которого были инструкции на все случаи для максимального уюта и комфорта гостей из Москвы.

Даже с билетами на фуникулёр “Бобровый Лог”, откуда открывается панорамный вид на весь город, нам была вручена бутылку Совиньона...
И не просто бутылка, а ещё бумажные стаканчики из-под кофе, чтобы мы не спалились на территории "без алкоголя".
Андрей, ответственно заявляю — с совиньном даже фуникулёр не потребовался. Потому что он окрыляет!

Хабиби! Come to Krasnoyarsk!

Stay tuned!
Подписаться на Матрассы