Тайны старого дома
Пару лет назад в «Гельвеции» остановилась одна очень известная и состоятельная дама: сама успешная бизнесвумен, супруга одного из влиятельных российских предпринимателей. Женщина яркая, энергичная, с большим жизненным опытом и прекрасным чувством юмора.
В начале девяностых она с мужем и маленьким сыном прожила почти десять лет в доме на Марата, 11 — задолго до того, как здесь появилась «Гельвеция». В конце девяностых семья переехала в Москву. Сын уехал за границу. А квартиру стали сдавать.
И вот спустя почти четверть века дама вновь оказалась в родных стенах. Но уже в качестве гостьи моего отеля.
Мы тщательно подготовились к её приезду. Я встречал её у входа в отель с большим букетом цветов. А в номере мы устроили настоящий сюрприз: заранее изучили её социальные сети, нашли интересные высказывания, цитаты, фотографии. Подготовили индивидуальные ключи от номера с её фотографиями, изготовили персонализированные конфеты, украсили кровать и весь номер. И оставили особенное приветственное послание: «Добро пожаловать домой!»
Гостья вошла в номер и, увидев всё, что мы для неё приготовили, не смогла сдержать слёз.
Но самым ценным подарком оказался вид из её номера на окна той самой квартиры, в которой она когда-то жила. Квартира уже давно стала частью «Гельвеции», одним из наших гостиничных номеров.
Позже мы встретились во дворике отеля, разговорились, вспоминали старый Петербург, девяностые и историю дома. И заговорили, конечно, о бывшей квартире дамы.
— А знаете, как мы покупали вашу квартиру? — решил я перевести разговор на другую тему. — Целая история.
— Нет, конечно, не знаю! — удивилась гостья. — С удовольствием послушаю. Мы ведь к тому времени уже не жили в этом доме, сдавали квартиру. А позже продажей занимался агент.
Я принялся рассказывать.
В конце девяностых мы активно расселяли дом на Марата, 11, под будущую гостиницу. Большинство квартир уже выкупили, но оставалось несколько собственников, которые совершенно не собирались продавать свою недвижимость. Они прекрасно понимали, что инвестор, купивший почти весь дом, находится в довольно уязвимом положении. И могли диктовать свои условия.
В квартире моей собеседницы тогда работала небольшая швейная мастерская. Наш агент пришла туда с предложением о покупке, но получила категорический отказ от человека, представлявшего интересы владельцев.
— Здесь мой бизнес. Ничего не продаётся. И контактов хозяев я вам не дам.
Пришлось искать собственников самостоятельно. По документам квартира принадлежала женщине, которую в конце концов удалось разыскать через знакомых. Это и была моя нынешняя собеседница, сидевшая напротив меня во дворике «Гельвеции». Тогда она объяснила нашему агенту, что сама квартирой не занимается, всеми вопросами ведает её сын, который давно живёт в Америке. И предложила обращаться непосредственно к нему.
Нашли и сына. Но и он не проявил особого интереса. Квартир у него было много, петербургскую он едва помнил, а продавать ничего не собирался. Попросил больше его по таким пустякам не беспокоить.
Мы и не беспокоили. Квартиру записали в категорию безнадёжных. Между собой мы называли такие объекты «мертвяками».
Прошло пару лет. Мы уже почти забыли об этой истории, когда неожиданно раздался звонок. Представительница американского владельца сообщила, что квартиру готовы продать. Но на совершенно невероятных условиях: цена в несколько раз выше наших ожиданий, расчёт исключительно в долларах, а на всю сделку отводится ровно семь дней.
Мы были ошарашены. Таких свободных денег у нас не было, но упустить квартиру означало поставить под угрозу весь проект. За неделю пришлось собрать огромную сумму: занимали у друзей, знакомых, брали деньги под проценты. В конце концов успели.
Купюры заложили в банковскую ячейку по привычной тогда в расчетах «схеме двух ключей», подписали договор, оформили собственность. Швейная мастерская вскоре освободила помещение. И квартира стала частью будущего отеля.
Вскоре мы забыли об этой истории.
А ровно через год нашему агенту вдруг позвонили из банка с требованием оплатить просроченную аренду сейфовой ячейки.