Чем больше погружаюсь в архивные документы Кабо-Верде, тем больше удивляюсь, как работала обратная связь в небольшой колонии в эпоху, когда не было ни интернета, ни телефона. Нашел серию бумаг за 1944 год — время очередного кризиса, вызванного засухой и прочими напастями.
Колониальная администрация пытается провести аграрную реформу. Ну, как реформу: нужно просто «активировать» принятый еще в 1917 году закон о земельных отношениях. С этой целью в муниципалитеты направляют... нет, не отряды карателей, а письма с просьбой к местным старостам опросить по шесть уважаемых людей и собрать их мнения.
Этот африканский кастдев довольно хорошо организован: в обращении указано, кого и как именно опрашивать — выбрать известных людей (homens bons) в различном экономическом положении. Местным властям запрещено влиять на ответы и подсказывать: «Ваше Превосходительство лишь ознакомит каждого опрашиваемого с текстом указа, затем запишет его мнение, после чего составит свое личное заключение и с максимальной срочностью направит полный комплект материалов».
В ответных посланиях с разных островов педантично записаны предложения жителей. Большинство из них признают, что закон 1917 года стал «мертвой буквой» (letra morta) из-за халатности колониальных властей и беспросветной нищеты крестьян.
Агроном Адальберту Нобре де Оливейра с острова Санту-Антау предлагает радикальную для того времени реформу: установить минимальную дневную оплату труда батраков в эшкудо, запретить землевладельцам расплачиваться с рабочими продуктами по завышенным ценам, ввести обязательные письменные контракты на 5 лет и направлять 10% от сбора урожая в специальный фонд помощи при кризисах и засухах.
Артур Перейра Карвалью, выпускник экономического факультета и отставной замдиректора казначейства, указывает, что крестьяне живут в такой нищете, что не способны оплачивать никакие пошлины. Требует разрешить составлять договоры на простой бумаге без печатей. Подчеркивает, что из-за регулярных засух и неурожаев землевладельцы даже не подают в суд на арендаторов-должников, так как с них нечего взять.
Помещик Убалду душ Сантуш с острова Фогу констатирует, что земельный закон на Фогу никогда не исполнялся: «На Фогу всё, что требует ответственности, дисциплины и честности — неприменимо». Землевладелец обрушивается на местных крестьян, говорит об их «болезненной и беспечной психологии», отсутствии интереса к полезному труду, верности слову и чувства долга.
По его словам, в урожайные годы рабочие не собирают овощи вовремя, а «поют, гуляют и праздно проводят время, потому что их желудок полон». Батраки приходят и уходят когда хотят и отдают владельцу лишь ничтожную часть урожая, оправдываясь глупыми отговорками. Синьор душ Сантуш призывает создать сельскую конную полицию, которая бы следила за порядком.
Из муниципалитета Таррафал (остров Сантьягу) приходит противоположное мнение: «Арендаторы-пайщики (parceiros) позорно грабятся и эксплуатируются землевладельцами. Есть случаи, когда собственники заставляют их обрабатывать худшие делянки в тяжелых условиях. Урожай выкупается по ничтожным ценам, а в период голода и засухи те же продукты продаются крестьянам по заоблачной стоимости. Батрак рождается, растет, женится и выращивает детей на куске земли, поддаваясь лишениям и оставаясь в абсолютной нищете».
На 30 листах этих ответов изложено все устройство колониальной системы сельского хозяйства в Кабо-Верде 40-х годов и обозначены все ее ключевые проблемы.
В архивном ящике не было бумаг, какие решения приняты, но подход к изучению вопроса мне показался классным.
Я использовал слово «батрак» для parceiros. Наверное, правильнее «испольщик» — крестьянин, который работает на чужой земле и платит половиной урожая, но я думаю, что это слово только запутает.
#архив_кабоверде
🛖 «Клянусь своей треуголкой» — канал о быте в Африке
Колониальная администрация пытается провести аграрную реформу. Ну, как реформу: нужно просто «активировать» принятый еще в 1917 году закон о земельных отношениях. С этой целью в муниципалитеты направляют... нет, не отряды карателей, а письма с просьбой к местным старостам опросить по шесть уважаемых людей и собрать их мнения.
Этот африканский кастдев довольно хорошо организован: в обращении указано, кого и как именно опрашивать — выбрать известных людей (homens bons) в различном экономическом положении. Местным властям запрещено влиять на ответы и подсказывать: «Ваше Превосходительство лишь ознакомит каждого опрашиваемого с текстом указа, затем запишет его мнение, после чего составит свое личное заключение и с максимальной срочностью направит полный комплект материалов».
В ответных посланиях с разных островов педантично записаны предложения жителей. Большинство из них признают, что закон 1917 года стал «мертвой буквой» (letra morta) из-за халатности колониальных властей и беспросветной нищеты крестьян.
Агроном Адальберту Нобре де Оливейра с острова Санту-Антау предлагает радикальную для того времени реформу: установить минимальную дневную оплату труда батраков в эшкудо, запретить землевладельцам расплачиваться с рабочими продуктами по завышенным ценам, ввести обязательные письменные контракты на 5 лет и направлять 10% от сбора урожая в специальный фонд помощи при кризисах и засухах.
Артур Перейра Карвалью, выпускник экономического факультета и отставной замдиректора казначейства, указывает, что крестьяне живут в такой нищете, что не способны оплачивать никакие пошлины. Требует разрешить составлять договоры на простой бумаге без печатей. Подчеркивает, что из-за регулярных засух и неурожаев землевладельцы даже не подают в суд на арендаторов-должников, так как с них нечего взять.
Помещик Убалду душ Сантуш с острова Фогу констатирует, что земельный закон на Фогу никогда не исполнялся: «На Фогу всё, что требует ответственности, дисциплины и честности — неприменимо». Землевладелец обрушивается на местных крестьян, говорит об их «болезненной и беспечной психологии», отсутствии интереса к полезному труду, верности слову и чувства долга.
По его словам, в урожайные годы рабочие не собирают овощи вовремя, а «поют, гуляют и праздно проводят время, потому что их желудок полон». Батраки приходят и уходят когда хотят и отдают владельцу лишь ничтожную часть урожая, оправдываясь глупыми отговорками. Синьор душ Сантуш призывает создать сельскую конную полицию, которая бы следила за порядком.
Из муниципалитета Таррафал (остров Сантьягу) приходит противоположное мнение: «Арендаторы-пайщики (parceiros) позорно грабятся и эксплуатируются землевладельцами. Есть случаи, когда собственники заставляют их обрабатывать худшие делянки в тяжелых условиях. Урожай выкупается по ничтожным ценам, а в период голода и засухи те же продукты продаются крестьянам по заоблачной стоимости. Батрак рождается, растет, женится и выращивает детей на куске земли, поддаваясь лишениям и оставаясь в абсолютной нищете».
На 30 листах этих ответов изложено все устройство колониальной системы сельского хозяйства в Кабо-Верде 40-х годов и обозначены все ее ключевые проблемы.
В архивном ящике не было бумаг, какие решения приняты, но подход к изучению вопроса мне показался классным.
Я использовал слово «батрак» для parceiros. Наверное, правильнее «испольщик» — крестьянин, который работает на чужой земле и платит половиной урожая, но я думаю, что это слово только запутает.
#архив_кабоверде
🛖 «Клянусь своей треуголкой» — канал о быте в Африке
❤ 3
160 (1.9%)