Еще немного усадьбы Киискиля.

Как здорово, что в надоевшем феврале можно зайти в оранжерею Таврического сада. Потрогать траву и послушать журчание воды.

Впервые увидев пару лет назад полузаброшенную деревню Пустынь в Костромской области, москвички Маша и Юля поняли, что перед ними настоящий алмаз! Некогда богатая деревня — с сохранной средой, без заборов и профлистов, окруженная водой и костромскими лесами — влюбила в себя с первого раза.
 
Когда-то там был мужской монастырь, потом жили зажиточные купцы-старообрядцы, в местных лесах охотился Николай Некрасов… В деревне был свой маслозавод, электростанция, её чуть не затопили при строительстве Горьковского водохранилища. Жители отстояли и спасли Пустынь. Потом — запустение и медленное вымирание, как это было со многими деревнями, и в итоге один прописанный в деревне житель.
 
Будучи под впечатлением от деревни и её истории, девушки купили дом бывшего царского офицера (ничего себе!), а в советское время крестьянина — Якова Легкодумова, 1889 года постройки и сейчас при участии вологодских реставраторов ведут в нём работы. Планируется, что там будет создан небольшой музей истории деревни, общественное и гостевое пространство.
 
Они подружились с Ярославско-Костромской старообрядческой епархией и вместе с ней сохраняют старообрядческую деревянную церковь 1908 года постройки. В прошлом году им удалось с помощью краудфандинга собрать деньги и провести там противоаварийные работы.
 
Сегодня девушки активно ищут партнеров для развития деревни: на реставрацию церкви, создание музея, развитие водных и пеших маршрутов и не только.  
 
О своем пути, реставрации, работе с архивами и планах они подробно рассказывают на канале, а еще они создали сообщество владельцев старых домиков и тех, кто хочет ими стать.

Лед Фонтанки — это, конечно, лучшее, что есть сейчас в Петербурге. Смотришь на город с неожиданных ракурсов.

Зимний Петербург — это возможность долго гулять, любоваться сосулями и искать все оттенки города из стихотворных текстов.

Почему-то преобладает желтый — от «над желтизной правительственных зданий» до «желтый пар петербургской зимы, желтый снег, облипающий плиты» и «где к зловещему дегтю помешан желток».

Оценим снежную бабу, слепленную мною сегодня в парке Кузьминки.

В Сибирь совершенно точно можно ехать не только за вареньем из шишек и кедровым кофе, и не из китча, а за плавно растворяющейся в XXI веке деревянной натурой. Одним из таких устоявших перед пазогребневыми плитами островов сибирского деревянного зодчества является Томск. Средняя годовая температура - около 4 градусов; прекрасно подходит и для проращивания семян бонсая с желудями, и для сохранения атмосферы дореволюционной России, где тридцатиградусные морозы скорее норма, нежели воспоминания старшего поколения.

Город имеет статус исторического поселения федерального значения, и его безусловной фишкой являются многочисленные деревянные терема, дома и усадьбы, коих свыше 4 тысяч. Но не стоит обманываться - в кирпич и камень томичи тоже могут: из полутора тысяч ценных объектов треть являют собой образцы каменного зодчества.

Конечно, деревянная застройка при всей своей внешней основательности (здесь запримечены аж трёхэтажные дома с отнюдь не хрущевскими потолками) демонстрирует и свою уязвимую сторону: не вся фоновая, а порой и ценная застройка сохранна. Есть и зашитые со знанием, и попросту заколоченные. Откровенных кандидатов на сквотирование единицы. Основная масса домов все же обжита, обитаема и заметно любима - кто как смог. Отрадно, что понятное и близкое русскому сердцу желание подкузьмить свое добро здесь не перешло в фикспрасинг. Видно, что жители интуитивно (а может и осознанно) понимают, в чем скрыта душа этих мест.

Конечно, город не миновало новое строительство. Из-за образцового деревянного фронта нет-нет, да выглядывают капромовские фасады, своей ларцовостью напоминающие нижегородское наследие Харитонова. Однако наблюдается тенденция последних лет к сохранению и переосмыслению былого, где-то функционально адаптированного, а где-то вполне переходящего в регенерацию на отдельно взятом участке (как на последнем фото). Говорить о регенерации в масштабе при этом сложно - не потому, что "не сдюжили", а потому, что город пронизан исторической канвой и необходимости в воссоздании и пестовании уголков заповедной старины будто бы и нет. Она - повсюду.

Залипательный ночной сброс снега через технические трубы на парковке московского ТЦ «Авиапарк».

После сегодняшнего непростого дня очень хочется показать вам мост Белелюбского в Боровичах Новгородской области. Он устроен необычно и напоминает напряженный лук. Арка упирается в берега и за счет этого выдерживает и собственный вес, и тяжесть грузов. Подсвечен, с середины 2000-х используется как пешеходный.

УСТЮЖНА

Сосны, сосны, сосны, сосны, сосны, снег, снег, снег, снег. За Весьегонском следует Устюжна. Появляются магазины «Арт-рыба» и «Черный кот». Значит, мы в Вологодской области. Это один из самых дальних городков региона. До Вологды отсюда 3 часа, до Череповца — почти два.

В старину город назывался Устюжна Железопольская. В 16 веке тут располагался крутейший центр металлообработки. Слава Тулы и Урала была впереди. Потом Устюжна стала уездным центром, при этом почти 200 лет она подчинялась Новгородской губернии. Сейчас «металлический» привкус будто бы перешел от Устюжны к соседнему Череповцу.

Устюжну считают родиной «Ревизора»: в 1829 году ее посетил вологодский помещик, принятый чиновниками за важного столичного посланника. Поэтому на Торговой площади нас встречают гоголевские персонажи. Недавно рядом появился Козий мостик.

Город стоит на реке Мологе. На местной карте можно найти Свободорабочий переулок. В Устюжне большое количество церквей 17-18 века и уютных улочек. Очень хвалят местный музей, но мы туда не попали — выходной.

Обязательно загляните в Казанскую церковь: внутри росписи середины 18 века, выполненные ярославскими мастерами. Насыщенный колорит, синие и темно-зеленые тона.

Для 7-тысячного городка нормально развита инфраструктура: в ресторане «Домъ 1857» подают зеленые щи, еще одно кафе носит название «У городничего». В 15 километрах от Устюжны (в Даниловском) находится усадьба Батюшковых и Александра Куприна. Мы в городе не разочаровались.

ВЕСЬЕГОНСК

Мы в самом северном городе тверского региона. Приличная глушь, отсюда гораздо ближе до Вологодской и Новгородской областей. Чистый воздух, крепкие сосны, березки, вода.

Весьегонск до революции был уездным городом с 750 домами и ярмаркой, на которую приезжало до 5 тысяч торговцев «из Москвы, Бежецка, Красного Холма, Устюжны, Ярославля и Вологды».

Потом решили строить Рыбинское водохранилище, и в 1940-е годы старый Весьегонск затопили. Значительную часть деревянных зданий перенесли на новое возвышенное место. Весьегонск начал жизнь в другом измерении. Понятно, что многие дома возводились упрощенно, без балконов, крылец и мезонинов.

Тут все другое — время, расстояния. Весьегонск связан с миром железной дорогой: дважды в неделю ходит электричка до Сонково, преодолевая этот путь за 3 часа 15 минут. В городе работает краеведческий музей, с 1914 года действует винзавод (!), который выпускает в том числе гранатовое и вишневое вино. В советское время продукцию называли «плодово-выгодной».

Тут все загадка и тайна: некоторые местные жители считают, что весь егонская — растворившееся в веках племя. На гербе города красуется «рак черный в золотом поле, которыми воды, окружающие сей город, весьма изобилуют».

На местных ярмарках в старину продавались «воск, хмель, мед, соль, рыба, икра, сукно». Около 20 процентов населения Весьегонского уезда составляли тверские карелы, пришедшие сюда в 17 веке и встретившиеся с русскими переселенцами из Ярославля и Костромы. Весьегонск упоминается в «Мертвых душах» рядом с Царевококшайском.

Культурная жизнь города не особенно богата (храмы, музей, две библиотеки, винзавод), но и жителей всего 6 тысяч. Газета «Весьегонская жизнь» выпускает основательные статьи с заголовками вроде «Смертельное перволедье». В местном баре «Дарвин» подают солянку и «Голубую лагуну». Весь классический мир малого города — ноготочки, выпечка, парикмахерская, венки, поленницы дров.

Весьегонск чувствует себя неплохо, тут несколько приличных баз, которые предлагают охоту и рыбалку. Обязательно вернемся сюда летом — я фанат «тупиков цивилизации» вроде Чердыни, Солигалича и Кологрива.

Плещется, плещется, плещется заново,
В солнечный берег вбегает живая волна.
Где бы ты не жил, в Твери, Ярославле, Чертаново,
Знай, в Весьегонске такая родная одна.

Грузия — один из главных заповедников советской архитектуры.

Сюда едут за вином и горами, но есть и другой маршрут: увидеть, как природа живописно поглощает монументальные советские санатории Цхалтубо, и прокатиться на легендарных канатках Чиатуры — настоящий киберпанк среди скал.

В апреле наши друзья совместно с урбанистом Аркадем Гершманом (автор канала «Город для людей») собирают компанию единомышленников. Это будет вдумчивое путешествие: 8 дней архитектуры, урбанистики и инженерных находок.

Можно увидеть знаменитое здание Министерства автодорог, Дворец торжественных обрядов, фантастические автобусные остановки и мозаики Зураба Церетели. Собрать всё это в одну поездку и увидеть системно — большая удача.

Маршрут насыщенный: от Тбилиси до Батуми, через моногорода и скрытые жемчужины. Идеально для тех, кто любит исследовать города и их историю.

Сейчас самое подходящее время для такой экспедиции: многие объекты либо ветшают, либо готовятся к «евроремонту», который просто сотрёт дух времени.

🗓 Даты: 5–12 апреля. Смотрите, записывайтесь: urbantour.ge

Наши горячие рекомендации!

КРАСНЫЙ ХОЛМ

Вероятно, вы и не слышали про этот крошечный городок на северо-востоке Тверской области. Его население — меньше пяти тысяч человек. Это, конечно, не совсем медвежий угол. Весьегонск еще дальше.

К сожалению, в 20 веке Красный Холм потерял многие открыточные виды. Основательно разрушили Краснохолмский Николаевский Антониев монастырь, снесли Троицкий собор. Уцелела лишь колокольня: она использовалась в качестве парашютной вышки для спортсменов.

Город редко попадал на страницы литературных произведений. Вездесущий Салтыков-Щедрин сокрушался: «В Париже отличная груша дюшес стоит десять су, а в Красном Холму её ни за какие деньги не укупишь».

Красный Холм — тихий и сонный городок. Тут значительное число колоритных деревянных теремков. Пару лет назад сюда провели газ, но пока еще не все домовладения подключены, и в воздухе разлит смолистый шлейф печного дыма.

КАШИН

Тверская область, может быть, не самая богатая в экономическом отношении, но архитектурных сокровищ и небольших городков с милыми названиями тут не счесть.

Мы в Кашине. Река Кашинка извивается здесь несколько раз, образуя сердце. С коптера или воздушного шара все выглядит идеально: про Кашин зачастую можно услышать «город русского сердца». Какой тут рельеф! Холмы, церкви, бесконечные деревянные мостки, которые тут называют лавами. Кашин очень живописен.

Впервые город упоминается в 1238 году, некоторое время он был столицей удельного Кашинского княжества и считался важным духовным центром. Титул правящего архиерея в наши дни звучит как «митрополит Тверской и Кашинский».

Считается, что в ранний период своей истории Кашин был вторым по значению городом Тверского княжества. Салтыков-Щедрин писал: «Что Кашин в свое время принадлежал к числу цветущих русских муниципий ― об этом и доныне свидетельствует великое множество церквей, из которых некоторые считают не более трех-четырех домов в приходе, но и за всем тем могут существовать, благодаря прежде сделанным щедрым вкладам».

Какие-нибудь ремесла и завалящую торговлю найдешь в любом уездном городе, а Кашин еще и курорт! Местные жители издавна пользовались целебными минеральные источниками. Воды впервые описали в начале 19 века. В городе действует санаторий с бюветом, а вода «Кашинская» известна во многих регионах. В песне Михаила Круга «Алкоголь» есть строчки:

Ходят слухи, везде говорят,
Что придуман обычай такой,
Что гостей только чаем поят,
И районной больничной водой (кашинской!)
 
Сохранился Воскресенский собор, который считается самым большим храмом епархии, Николаевский Клобуков монастырь, барочные церкви, средовая застройка, торговые ряды.

Тут работают музей каши и краеведческий музей (в бывшем храме). Недалеко от Кашина родился «всесоюзный староста» Михаил Калинин, в честь которого долгие годы называлась Тверь.

В городе действует завод электроаппаратуры, производящий реле, контакторы и предохранители. Значительной аудитории известна продукция Кашинского ликеро-водочного, местные настойки можно встретить по всей Руси великой.

Интересна судьба главной местной святой, Анны Кашинской: при вскрытии мощей обнаружилось, что пальцы для крестного знамения сложены двуперстно, что после реформ Никона считалось еретическим. Анну деканонизировали и повторно признали святой только в 1908 году.

Писателю Юрию Нагибину запомнились в Кашине «белые остовы церквей и монастырских подворий, купола, колокольни в окружении старых прекрасных деревьев: вязов, берез, лип, тополей…»

Попробуйте как-нибудь добраться до Петербурга железной дорогой не по главному ходу, а через Калязин, Кашин, Бежецк и Максатиху. Вам откроется совершенно другой мир.

Кашин — душка.

Архитектурные излишества х Центр исследований малых городов

КАЛЯЗИН

Теперь мы будем путешествовать по российской глубинке с Центром исследований малых городов, который работает в Шуе Ивановской области.

Городок Калязин Тверской области больше всего известен своей высокой колокольней, которая поднимается над водами Волги. Местный Троицкий Макарьев монастырь был затоплен при сооружении Угличского водохранилища и строительстве ГЭС. Уцелела только звонница высотой 74 с половиной метра. Поэтому уже больше 80 лет Калязин называют тверской Атлантидой. Часть спасенных фресок из монастыря попала в музей архитектуры имени Щусева в Москве.

А тот городишко, что на две трети ушел под воду, был довольно интересен: в 1775 году назначен уездным, насчитывал перед революцией 936 домов ( из них 120 каменных). Калязин славился торговлей, кузнецами, строительством судов и плетением кружев («калязинские кружева невысокого достоинства, но дешевы, и сбыт их значителен»).

Получается, в значительной степени Калязин — город, которого нет. Мы можем только читать работы местного священника Иоанна Белюстина или пересматривать советский фильм 1980-х годов «Берег», где мелькает колокольня.

Андрей Дементьев писал:

Калязинская колокольня
Стоит причудливо в реке.
И всякий раз я жду невольно —
Зайдется колокол в тоске.
И по ночам над тихой Волгой
Восходит музыка ее.
И принимают молча волны
Тот звон в безмолвие свое.

В современном Калязине живет 12 тысяч человек (до революции числилось около 7 тысяч). Та уездная застройка, что сохранилась, симпатична и своеобразна: дома купцов Рыжковых, Семеновых, Ляховых и Коровкиных, здание управы, колледж (бывшее механико-техническое училище).

Правда, в дореволюционной литературе о Калязине почти не сыскать восторженных слов. У Константина Ушинского: «На калязинской площади, огромном пустыре, скудно обставленном плохими домиками, меня чуть не разорвали собаки…»

Ему вторит Островский: «В Калязине только и есть что одни пиявки да аптека, а за доктором извольте посылать за двадцать верст в город Кашин».

Тут работает Калязинская радиоастрономическая обсерватория с огромным телескопом (его фотографию рядом с уцелевшей колокольней достаточно часто можно встретить в интернете с подписями вроде «вера и наука»).

Город активно развивает туризм: в 2021 году отреставрировали колокольню, появилась набережная, работает ферма «Калязинская улитка», открываются глэмпинги и гостевые дома, построен новый железнодорожный вокзал. Летом тут много грибов и ягод.

С Калязиным связано много исторических событий: в монастыре бывали Иван Грозный, Борис Годунов, Романовы. В 1609 году под Калязиным Михаил Скопин-Шуйский разбил войско Яна Сапеги.

Визит в город можно совместить с посещением Дубны, Твери, Кимр, Кашина, Углича и других точек.

Калязин — непотопляемый!

Архитектурные излишества х Центр исследований малых городов

Каменно-бетонный пляж в черногорском городе Сутоморе, попасть на который по суше можно только через тоннель в скале.

Обновленный Томилинский лесопарк в Люберцах. Благоустройство территории площадью 115 га выполнено по проекту архитектурного бюро Basis.