Про Кимры я знала только то, что там много деревянного модерна и оттуда родом герой сериала «Аутсорс» Костя Волков. Правда, со вторым пунктом не очень понятно что делать.

Позже к этому списку прибавилось то, что Кимры когда-то были центром обувной промышленности. Даже Пётр I решил, что хорошие сапоги, надо брать, и прикупил себе пару. Со временем местные обувщики, помимо грубых солдатских сапог, освоили изящные жанры. Деревушки, разбросанные в окрестностях, разделяли между собой этапы производства: где-то делали колодки, где-то занимались кожей.

Обувная индустрия дожила до СССР и сдулась только в 90-е. Все, что осталось от нескольких веков сапожного дела, собрали и отправили в местный краеведческий музей. Там сейчас около двух тысяч пар обуви.

Тот факт, что значительная часть населения занималась дизайном, отразился на облике города. Все эти резные теремочки, за которыми едут туристы, принадлежали купцам, неплохо разбиравшимся в трендах. Если окажетесь в Кимрах, ищите особняки купцов Лужиных, Рыбкина, Блинова, Ускова. В доме Лужиных с окном-иллюминатором работает симпатичное «Кафе 1909» (фото 3).

Из Москвы сюда ехать чуть больше двух часов. Можно запланировать остановку по дороге в Углич (как было в моем случае) или описать треугольник Москва — Торжок — Кимры, в обоих случаях зацепив по пути Калязин.

Дачи ученых-ядерщиков в сосновом лесу, архитектурный модернизм и длиннющая набережная Волги.

Все это про Дубну. Город, о котором я практически ничего не знала.

Дубна, служившая полигоном для советского ядерного проекта, когда-то была секретной и закрытой. И эта герметичность ощущается до сих пор. Старая часть с коттеджами академиков, спрятавшимися между высоких сосен, — квинтэссенция мира шестидесятников. Кажется, что тут по сей день испытывают синхрофазотрон под руководством профессора Векслера, а по вечерам пьют водку с представителями театральной богемы.

В Дубне есть проспект Науки и Атомный пляж, ресторан «Барион» (семейство элементарных частиц) и кофейня «Нейтрино» (тоже частицы). Многие улицы названы в честь академиков.

Город выглядит как открытка из прошлого, но совсем не пыльная. Кругом модные кофейни и пространства. В том же «Нейтрино» варят отличный кофе и делают вкусные завтраки. Там я обнаружила мерч, который придумали ребята из локального проекта «Звено»: у них свое медиа про Дубну, бумажный путеводитель по городу и маркет.

Меня удивил принт в виде пингвинов: не самая очевидная ассоциация с атомным наукоградом. Оказывается, раньше на набережной Волги стояли советские урны в форме этих птиц. Дизайнеры так умилились, что решили их увековечить. Так пингвин стал символом Дубны.

По степени атмосферности я бы сравнила Дубну, во всяком случае старую ее часть, с писательскими дачами в Переделкине. Очень хочется вернуться сюда в теплое время года и пожить в отеле, где останавливался Высоцкий. Там даже мемориальная табличка висит, хотя от обстановки того времени мало что осталось.

Готовый маршрут по Русскому Северу

Часть I. Москва — Каргополь

Под занавес года ловите маршрут поездки по Русскому Северу. Ехать советую или в июне — начале июля на белые ночи, или ранней осенью, чтобы застать самое красивое золотишко. Стартуем из Москвы.

↓ 460 км ↓

Едем через Тверскую область с остановками: у храма в Михайловском-Прудово, у резного деревянного терема в селе Красный Холм, в Бежецке.

Остаемся с ночевкой в Устюжне, которая до появления заводов на Урале была второй после Тулы оружейной столицей. Находим строгановское барокко, смотрим уникальный иконостас в краеведческом музее, гуляем вдоль реки Мологи и ужинаем в нарядном купеческом ресторане «Домъ 1857».

↓ 210 км ↓

В Кириллове берем экскурсию по Кирилло-Белозерскому монастырю. Даже если религиозная тема совсем не ваша, здесь с десяток музеев, а коллекция икон, принадлежащая обители, — это шедевры мирового уровня, которые выставлялись в парижском Лувре и Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.

При монастыре работает гостиница «Государева крепость» с атмосферой монашеской кельи, но максимально комфортными условиями.

На следующий день едем в Ферапонтово любоваться фресками Дионисия. Еще советую посетить древний город Белозерск: у меня не получилось из-за закрывшейся паромной переправы, но вам туда точно надо.

↓ 227 км ↓

В Вытегре гуляем по новой деревянной набережной и по музеям: сначала идем в «Водные пути Севера», экспозиция которого посвящена строительству Волго-Балтийского канала, а затем в музей «Подводная лодка Б-440», сделанный на базе настоящей субмарины. Заночевать можно в отеле Wardenclyffe Volgo-Balt, стилизованном под маяк. В 18 км от города смотрим две мощные церкви: деревянную и каменную.

↓ 41 км ↓

Доезжаем до горы Андома — самого красивого места на берегу Онежского озера. В 112 км — мыс Бесов Нос с петроглифами.

↓ 205 км ↓

Знакомимся с Каргополем: бродим по берегу Онеги, находим реконструированные полоскальни и поражаемся совсем не провинциальным по масштабам храмам, которыми восхищался Грабарь.

В Саунино, что в 7 км, посещаем Церковь Иоанна Златоуста 1665 года постройки. Одни из самых впечатляющих и деликатных «небес», что я видела.

Дальше едем в Кенозерье — продолжение в следующем посте.

Еще осенью планировала дойти до музея «Атом», наслушавшись от разных людей, какой он крутой. И вот наконец-таки увидела своими глазами.

Ну что хочу сказать: масштабы и правда впечатляющие. Для музея построили большой стеклянный павильон, где вся экспозиция спрятана под землей. Это самое заглубленное здание на ВДНХ, и подземная часть его сделана со смыслом. Cоветские разделы показывают на глубине 16 метров, что соответствует первому в СССР руднику по добыче урановой руды.

Я взяла экскурсию, ибо мои познания в атомной энергетике ограничиваются однократным просмотром «Оппенгеймера». Гид по имени Антон с порога начал рассказывать про заряженные частицы, но быстро понял, что с филологами так не работает, и перешел к зрелищной части.

За нее отвечает макет реактора ВВЭР‑1200 в центральном зале, где каждые полчаса показывают светомузыкальное шоу «Атомная симфония». Вот там я основательно зависла. Под музыку, написанную искусственным интеллектом, гигантская конструкция оживает, начинает пульсировать, переливаться разными цветами и метафорически изображать выработку энергии.

Затем мы спустились на несколько пролетов вниз, чтобы посмотреть собственно экспозицию. Она выстроена хронологически. Сначала советский атомный проект: ядерная гонка, разведка 1940-х, первые реакторы и секретные разработки.

Потом научно-техническая революция 50-60-х — этот раздел впечатлил меня больше всего. Тут речь уже не про противостояние сверхдержав, а про романтику советского футуризма и большие идеи, направляющие энергию атома в мирное русло: строительство дирижаблей, ледоколов. В стеклянных колбах застыли в невесомости томики Булычева и Стругацких.

Заканчивается все современностью: квантовыми компьютерами, радиоизотопами. И атомными городами, из которых я, к своему удивлению, не знаю примерно четверть.

Если на новогодних праздниках будете в Москве, не поленитесь заглянуть. Там еще неподалеку Сafeteria de Madre открыли — легендарные сэндвичи с мортаделлой уходят в промышленных масштабах.

Проезжала мимо Медвежьегорска несколько раз, но никогда не заглядывала.

Казалось, что город не вау какой интересный. История тут не древняя: все началось со строительства железной дороги от Петрозаводска до Мурманска. До этого ничего не было, кроме одного лесопильного завода. От него осталось целое поле опилок в окрестностях. Что до ж/д, то в городе сохранился очень красивый старый вокзал с башенкой 1916 года постройки (фото 1).

Медвежьегорск можно рассматривать как стартовую точку для путешествия по Заонежью. Из ближайшего яркого для туристов — заповедник «Кижи» и Кижское ожерелье: маршрут по островам с часовнями и мельницами. На Онежском озере много колоритных деревень (на фото 3 — деревня Космозеро, которую очень рекомендую). Плюс еще одна знаковая тема для этих мест — строительство Беломорканала и все, что с ним связано.

Меня как раз интересовал последний пункт. После Кенозерья снова вдарить по деревянному зодчеству уже не хотелось — нужно было сменить ракурс. И я нашла отличного проводника и поехала искать самый первый шлюз ББК.

#РусскийСевер

Про Ошевенск: гигантские избы, один из древнейших монастырей на Севере и самый рок-н-ролльный батюшка, которого я встречала

Отец Александр ошеломил биографией с порога: бывший учитель ОБЖ, мастер спорта по гирям. «Я еще и романсы пою, — священник достал телефон и поставил видео, на котором он в джеймсбондовском смокинге густым баритоном исполняет «Очи черные». — В епархии меня называют „ваше бесподобие“».

В деревню Ошевенский погост я заехала на 10 минут, а в итоге провела там почти два часа. Посмотрела церковь с рекордными «небесами» (самые крупные по площади, на фото 6 они заклеены бумагой для консервации), заглянула в домашний музейчик, который отец Александр с матушкой сделали в соседнем доме. Место ну очень душевное, и видно, что о нем заботятся. В музее внушительная коллекция старинных прялок со всего Русского Севера. Я нечто подобное видела в Сыктывкаре, но там это Национальный музей Республики Коми, а тут просто люди в деревне на чистом энтузиазме собрали экспозицию, которой впору быть представленной в крупном городе.

Еще про Ошевенск стоит добавить, что это не одна точка на карте, а целый куст деревень: Большой Халуй, Ширяиха, Низ. Все избы здесь гигантских размеров и больше похожи на крепости. Строили так, чтобы под одной крышей помещалась вся экосистема, включая скотину. В Вологодской области мне рассказывали, что огромные дома — следствие того, что много где на Севере не было крепостного права. Когда у крестьян появлялись деньги, они могли не скромничать.

В последнее время Ошевенск привлекает художников, архитекторов и дизайнеров, которые занимаются здесь восстановлением домов в рамках проекта Театр Архитектурной Формы. Вот тут можно почитать о нем подробнее.

Напоследок я заглянула в Ошевенский монастырь (фото 2). Он частично покрыт лесами, и внутрь попасть не получилось. Но место само по себе тоже знаковое: один из древнейших монастырей Севера России, ровесник Соловков. Его значение для этих территорий сопоставимо с тем, какое имела Троице-Сергиева лавра для всего русского православного мира. Сейчас он незаслуженно забыт, но, раз реставрируют, значит, будет реннесанс.

Еду в Медвежьегорск.

#РусскийСевер

Из Вершинино я планировала поехать в Медвежьегорск, что в 500 км, но знакомый гид посоветовал заглянуть еще и в Ошевенск. Это уже не Кенозерье, а Каргополье — от Каргополя примерно час на машине.

Что делать в Ошевенске? Во-первых, он входит в Ассоциацию самых красивых деревень России. Во-вторых, там есть древний монастырь — практически ровесник Соловков. Ну и, в-третьих, Ошевенский погост — место с самыми большими «небесами» на Русском Севере. Все перечисленное звучало как вполне себе веский аргумент отложить Медвежьегорск на денек, что я и сделала.

При желании в Ошевенске можно остановиться с ночевкой. Там есть гостевой дом на две комнаты (фото 5), стоит смешные 800 рублей в сутки. Еще мне предложили заказать традиционный обед. К вашему приезду местная жительница по имени Ольга готовит в русской печи все, что еще недавно росло, плавало и летало в радиусе пары километров.

Количество еды такое, что больше половины я попросила завернуть с собой: грибной суп с домашним хлебом, рыбник с щукой, которую муж Ольги поймал за пару часов до, картофельная запеканка, овощной салат со своей грядки, пирог с клюквой (тоже собирали накануне). Если хотите такой обед, то нужно заранее позвонить и предупредить о визите: +7-911-056-11-55. По этому же номеру бронируется и гостевой дом.

Про монастырь и Погост расскажу отдельно.

Непрерывное вещание в дороге — тот еще квест.

Решила отложить рассказ о завершении поездки до собственно ее завершения. За две недели проехала 4500 км, сменила с десяток гостиниц, от избы с туалетом свободного падения до роскошного минимализма в Заонежье, наелась ягод прямо из леса, пока они еще были, застала последний теплоход на Беломорканале и последние золотые листья уходящей осени.

Окончательно закрыла гештальт с деревянным зодчеством. На пути его было СТОЛЬКО, что если делать пост про каждую церквушку (не бойтесь, я себя контролирую), можно пару месяцев только про них и писать.

Вывод наибанальнейший: Русский Север — это мощь вселенского масштаба, и исчерпать его невозможно. Уже накидала себе маршрут на следующую поездку в мае-июне 2026-го, а пока ловите рандомные кадры из этой.

#РусскийСевер

Высадка в Глазово: атеисты на службе у храма и приезд Кончаловского

Посмотрела еще одно место в Кенозерье — деревню Глазово. До нее тоже можно добраться только по воде.

Во время прогулки Иван, мой проводник, поделился интересным фактом. Оказывается, там, где когда-то стояли дома, часто вырастают малинники, и по этим малинникам можно потом сказать, где жили люди. В Глазово таких малинников много, а от присутствия людей осталось всего ничего.

Целью моей поездки сюда была часовня Сошествия Святого Духа с фото 1-2. Ее в 1980-е законсервировали студенты из стройотряда «Атеист» (вот уж нарочно не придумаешь), а в нулевые помогали восстанавливать норвежцы. Внутри сохранились «небеса» 19 века. За еще одним небом — хмурым, с тяжелыми свинцовыми облаками — я поднялась на колокольню по деревянной лестнице.

Про кино

Один из моих вопросов к Ивану был — изменилось ли что-то после фильма Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына». Для тех, кто не в курсе: в 2014 году вышел фильм, который снимали в Кенозерье, а все роли в нем сыграли не профессиональные актеры, а местные жители. Фильм тогда получил «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале.

Иван поворчал, что «ничему на экране нельзя верить». Один из персонажей по прозвищу Колобок выходит из дома за дровами, а берет их уже на другом берегу озера. «Он что, апостол, что ли, по воде ходить?» Я не стала парировать, что кино — это художественное высказывание, а дрова и расцветка кур — условности. Тем более сначала мой собеседник сказал, что фильм не видел и говорить о нем не хочет (видимо, что-то личное).

Тут напрашивается аналогия с Териберкой, которая выстрелила после «Левиафана» Звягинцева. В Кенозерье такого бума не случилось, но это и к лучшему: иначе весь шарм растворился бы в крафтовых пивоварнях и караокешных. А так о фабрике грез напоминает немногое. Домики в деревне Зехнова, где проходили съемки, отреставрировали и сейчас сдают в аренду туристам.

Главный герой Алексей Тряпицын по-прежнему живет и работает здесь — только уже не почтальоном, а сотрудником пожарной части. Звездная болезнь обошла его стороной. По таким дорогам она обычно редко добирается.

#РусскийСевер

На катере по Кенозеру: меланхолия, вандализм и спасенные «небеса»

Прогулка по северной акватории Кенозера в несезон по степени кинематографичности сравнима с январской Венецией. Неподвижное небо, чернеющий лес, забытые деревни по берегам — иногда всего на пару домов.

Первая высадка у нас была в Рыжково. Пройдя через центральную улицу, мы с Иваном, водителем катера, добрели до деревянной часовни. Иван открыл дверь своим ключом. Эта особенность местного туризма очаровывает: здесь храмы, музеи, дома открывают специально и только для вас. Из-за этого возникает ощущение интимности, причастности к чему-то значимому.

Что не так с «небесами»

В часовне я впервые увидела «небеса». Потолочные иконы, составленные из дощечек-граней, — один из главных «хитов» Русского Севера. Конкретно в этой часовне они аутентичные, после реставрации (фото 2), но в некоторых местах вместо оригинальной живописи висят репродукции. «Небеса» изъяли из-за вандализма и заменили копиями. «А сами церкви поставили на сигнализацию», — добавил Иван.

По его словам, раньше двери никогда не закрывали, и любой желающий мог войти. Но в нулевые в Кенозерье хлынул поток туристов, среди которых оказалось много охотников за древностями. Начали пропадать иконы, кресты. Сейчас все это хранится в Вершинино — в музее со смешным названием «Рухлядный амбар». В несезон он не работает, поэтому заглянуть туда в этот раз у меня не получилось.

В ближайшие годы «Рухлядный амбар» трансформируется в более масштабную штуку. В Кенозерье будут строить депозитарий — большой современный (но в стилистике русского деревянного зодчества) музей, куда переедет вся коллекция.

Что не так с ЮНЕСКО

Иван говорит, что с тех пор как Кенозерье попало под охрану ЮНЕСКО, «местным жителям стало хуже». Появилось много ограничений. Вплоть до того, что нельзя собирать ягоды в лесу. «Охоту с рыбалкой тоже хотели запретить, но мужики взбунтовались и отстояли».

После разговора с Иваном у меня сложилось впечатление, что к списку Всемирного наследия тут относятся скептически. Кенозерцы привыкли сами спасать свое деревянное зодчество. Большинство построек, которые сейчас в приличном состоянии, пару десятилетий назад были в шаге от небытия. И только благодаря пассионарности деревенских (а не пафосным размышлениям о ценности культурного ландшафта) удалось все это сберечь.

#РусскийСевер

Каргополь: город, который многое потерял, но и приобрел не меньше

По дороге в деревню Вершинино, «столицу» Кенозерья, заехали в Каргополь. Это ближайший большой (ну как большой — на 8000 человек) город к национальному парку.

Каргополь стоит на реке Онеге. Оказывается, есть не только Онежское озеро, но и река с таким же названием. По ней можно попасть в Белое море, чем активно пользовались начиная с 16 века, когда перевозили соль из поморских варниц. Со временем соль перестала быть ценным товаром и превратилась в обыденность. Каргополь утратил свое значение и стал просто маленьким тихим городком на Севере.

Но даже сейчас, когда тут полнейший штиль, видно, насколько это был мощный центр. Каргопольские церкви по масштабам как кафедральные соборы — в медвежьих углах такие не строили. Художник Грабарь, который побывал здесь и остался под сильным впечатлением, сравнивал их с дворцами флорентийского Возрождения.

Историки искусства даже выделяют особый стиль — каргопольское узорочье (конец 17 — начало 18 века). Каргополь знают все, кто хоть как-то связан с архитектурой и дизайном. Лет 5 назад для студентов Вышки делали большую экспедицию, после чего они выпустили вот такой нарядный путеводитель.

При всей своей красоте, для жизни Каргополь не самое простое место. Город до сих пор не газифицирован. Здесь используют печное отопление. Многоквартирные дома (высоток нет, максимум 3 этажа) отапливают паром. Водопровод и канализация есть не везде, но зато воду можно пить из уличных колонок и родников, бьющих прямо в черте города.

Один из источников находится на набережной. Вокруг него построили беседку, а внутри сделали несколько ванн с ключевой водой (фото 3). Все вместе — реконструкция исторической полоскальни, которая когда-то тут была. Раньше местные жители приходили полоскать белье в такие купели. Эта полоскальня — новодел, но в городе есть и другие, которые до сих пор используются (ну а чему удивляться, если водопровод — роскошь, доступная не всем).

Сама набережная, кстати, довольно симпатичная. Ее не так давно обновили: сделали деревянный настил, концертную площадку. Рядом стоит памятный знак Александру Баранову — основателю русских поселений на Аляске. Он был родом из Каргополя.

Пока гуляла тут, думала, как все забавно переплетается. В августе я побывала у берегов Аляски на острове Ратманова, а сейчас стою вообще на другом конце географии — и снова Аляска. Только на этот раз у памятника человеку, ставшему правителем Русской Америки почти на 30 лет.

#РусскийСевер

Главный повод приехать в Ферапонтово — увидеть фрески Дионисия, одного из средневековых титанов (наряду с Рублёвым и Феофаном Греком). Это он в 15 веке работал над Успенским собором Московского Кремля. Но самое масштабное сохранившееся его произведение — тут, в Вологодской области.

В отличие от огромного Кирилло-Белозерского, монастырь в Ферапонтово компактный. Обойти всю территорию можно за пятнадцать минут. А вот в Музее фресок вы с гарантией застрянете и потеряете счет времени. Росписи покрывают площадь в 600 квадратных метров.

Размах и сохранность немыслимые. Когда видишь тончайшие по цвету и словно подсвеченные изнутри изображения и сравниваешь их с какой-нибудь дикой вырвиглаз-реставрацией, какие встречаются в церквях, сразу понимаешь, почему ЮНЕСКО не прошла мимо (Ферапонтов монастырь включен в список Всемирного наследия).

Сначала в отдельном зальчике вам показывают мини-фильм про Дионисия. Его можно смело пропустить. Изложение в стиле советского справочника, а закадровый голос напоминает ИИ.

После просмотра вы идете любоваться в собор Рождества Богородицы. Фотографировать внутри разрешают. Службы в соборе не проводят — это действующий музей.

Передать красоту фресок не получится никакой техникой, но я оставлю видео в первом комментарии.

Когда вернусь в Москву, обязательно загляну в новый музей «Атом» на ВДНХ.

Уже так много про него слышала, что пора сходить на разведку и увидеть все своими глазами. Там только что открылся фестиваль «Резонанс», посвященный истории музыки и науки и их тесной взаимосвязи (Эйнштейн, например, все свободное время слушал Баха и Моцарта).

Следующие концерты пройдут 20 ноября, 13 декабря, 13 февраля, 12 марта и 16 апреля. Каждый охватывает период в 20 лет. Только что были композиторы 1900-1920-х, дальше пойдут 40-60-е, 60-80-е, и так далее — вплоть до наших дней. В программе произведения, которые отвечали на вызовы своего времени, — так же, как передовые научные разработки.

Если к музыке вы спокойно, можно прийти и не в даты фестиваля. В «Атоме» 1700 экспонатов: от макета советской атомной бомбы РДС-1 до рубки первого в мире атомного ледокола «Ленин» (все никак не попаду на него в Мурманске) и модели атомного дирижабля.

Работает лекторий, в котором ученые и популяризаторы науки простым языком рассказывают про сложные вещи: квантовые технологии, теорию вероятностей. Полное расписание есть на сайте.

#РусскийСевер

Как устроена гостиница при Кирилло-Белозерском монастыре

«Государева крепость» находится прямо внутри обители, за крепостной стеной. Это и плюс, и минус. Минус — потому что нужно тащить чемоданы через весь двор. Плюс — вы ночуете в музее. В 18 часов заканчиваются экскурсии, туристов выпроваживают, и остаются только древние стены. Постояльцам разрешено свободно перемещаться по территории. Бронируя номер, вы покупаете эксклюзивное право находиться в монастыре, когда для всех остальных он закрыт.

Номера разбросаны по двум ярусам бывшего фортификационного сооружения. Монастыри же были не только центром духовной жизни — они защищали от вражеских набегов. Сама крепостная стена относится к XVII веку. Когда-то тут находилась тюрьма для раскольников и политических.

За несколько веков кирпичная кладка разрушилась, фундаменты просели. Когда решили делать здесь гостиницу, все пришлось буквально собирать по частям: кровлю, полы, окна, двери, своды. На это ушло десять лет.

Нижний ярус сохранился лучше, поэтому номера на первом этаже (включая мой джуниор сюит) более аутентичные. Когда заходишь, нужно склонить голову, чтобы уместиться в крошечном — даже для роста 160 см — дверном проеме.

Внутри открывается портал в другую эпоху. Вроде все современное — и мебель, и сантехника, и даже телевизор зачем-то есть, — а ощущение древности присутствует. Каменные своды, окна-бойницы и воображение делают свое дело.

Пространство поделено на несколько зон: спальня, гостиная с диваном, кухня с микроволновкой и мини-холодильником. В санузле — без сюрпризов: махровые полотенца, одноразовые тапочки, косметические принадлежности. Никакого спартанства и дырок в полу.

Завтраки подают в монастырском кафе за дополнительную оплату. Яичница с колбасой, овсянка с орехами, блинчики с разными начинками. Все по 250-300 рублей за порцию.

Одной ночи в «Государевой крепости» достаточно. Это не тот отель, в который вам захочется возвращаться, но побывать в монастыре и не пожить в келье — это как пройти мимо термального источника и не искупаться.

#РусскийСевер

Заночевала в монастыре.

Была идея протестить паром до Белозерска — переправа через реку Шексну находится в 20 минутах от Кирилло-Белозерского монастыря. Но паромное расписание оказалось призрачным, как утренний туман в полях. В действительности паром может не прийти, что он и сделал. Причины варьируются от погодных до экзистенциальных. И узнаешь ты об этом уже стоя на берегу и грязно матерясь.

Прождав час, я решила больше не искать легких водных путей. Варианта было два. Ехать в Белозерск через Череповец (долго, да еще и ночью) или найти ночлег в Кириллове и утром сгонять в Ферапонтово. Второй план звучал заманчивее. Тем более я вспомнила, что в стенах Кирилло-Белозерского монастыря год назад открылась гостиница.

«Государеву крепость» — так она называется — нельзя забронировать через отельные агрегаторы. Только по телефону. Голос на том конце трубки предложил на выбор три категории номеров: одноместный за 2800, двухместный за 4500 и джуниор сюит за 9000.

В монастыре вроде сам бог велел аскезничать, но я подумала: когда еще? В конце концов, не каждый день выпадает возможность заночевать в 600-летней обители. Да еще и при закрытом музее, когда вокруг ни одного туриста. Заселению в джуниор сюит — быть!

#РусскийСевер

Ярчайшее впечатление от Вологодской области — Кирилло-Белозерский монастырь.

Ну да, ну да, очевидность из серии «фрукт — яблоко». Обычно я стараюсь обходить места, которые слишком сильно давят на тебя своим величием и многовековой историей, но тут все совпало как по заказу: минимум людей, классный экскурсовод плюс лиричная атмосфера осеннего увядания.

Вместо тонны дат и исторических событий я получила простой человеческий рассказ, для которого и два, и три часа не предел. Гида звали Ольга Кузьмичева. Экскурсию я бронировала за пару часов до прибытия, день в день. Просто позвонила по телефону музея-заповедника (он есть на сайте). Вход на территорию стоил 700 рублей, 2500 — за экскурсионное обслуживание с посещением музея икон.

Музеев на территории оказалось аж десять. Есть, например, музей археологии, в котором 5000 экспонатов. Обойти все-все не представляется возможным, да и зачем. Я решила посмотреть главные хиты — иконы из самого древнего (15 век) Успенского иконостаса.

Когда-то их было 58, сохранилось 56. Все вещи отреставрировали в конце 1970-х и впервые показали в Москве во время летних Олимпийских игр. Потом часть коллекции перешла в Третьяковку, часть — в Русский музей. Удивительно то, что в стенах монастыря осталось 34 иконы. Это очень много, учитывая, что речь о мировых шедеврах — ровесниках эпохи Возрождения.

Просто вдумайтесь: вещи, которые возили на выставку в парижский Лувр и Музей Гуггенхайма в Нью-Йорке, прямо сейчас висят под стеклом в Вологодской области. Единственный и крупнейший иконостас 15 века, дошедший до наших дней. Приезжайте и смотрите.

#РусскийСевер

Что делает боевая подлодка в Вологодской области?

На первый взгляд полный сюр: в краю лесов и резных палисадов стоит субмарина. Но это Вытегра, детка, а Вытегре, как я уже писала, море по колено: по Волго-Балтийскому каналу можно добраться куда угодно.

За свои 30 лет на службе подлодка Б-440 проделала солидный путь: побывала и в Средиземном, и в Баренцевом, и в Норвежском морях. Отметилась на Кубе, в Гвинее, Египте, Сирии, Алжире. В конце девяностых Б-440 отправили на пенсию, и тогда через Ладожское и Онежское озёра она дошла до Вытегорского порта, где и пришвартовалась. Почему здесь? Потому что в Вытегре родился и жил главный советский конструктор дизельных подводных лодок по фамилии Рудницкий. Решили, что будет красивый жест в его честь.

Двадцать лет назад на базе Б-440 сделали музей. Всю обстановку сохранили, добавив стенды с фотографиями, документы и много длинных текстов. Я прошла все семь отсеков, посидела на матросской кровати, заглянула в перископ — в общем, устроила себе иммерсив.

Интереснее всего было увидеть, как организован быт подводников. Офицерские каюты размещаются на верхней палубе и выглядят настолько по-спартански, что капсульный отель в аэропорту по сравнению с ними — гранд резорт. Мне с ростом 160 см и весом 50 кг в таких было бы тесно, не говоря уже о клаустрофобии. Матросские койки и вовсе кажутся полками в шкафу. Но зато в меню кают-компании есть красная икра. И как тут не вспомнить добрым словом «Профессора Хромова».

#РусскийСевер

Вытегра

Еще один (после Устюжны) город, который недавно не вызывал у меня никаких ассоциаций, а теперь запомнится.

Вытегра стоит прямо на Волго-Балтийском канале, соединяющем такие, казалось бы, бесконечно далекие (и географически, и ощущенчески) друг от друга моря, как Каспийское и Балтийское. Лотосовый Юг и рапсовый Север. Волго-Балтийский канал — это, по сути, дорога, а Вытегра — город на дороге. Он как будто несет в себе вот эту энергию движущегося потока, перехода.

Вся история здесь связана с водой. В 18 веке была пристань, через которую проходил торговый тракт из Архангельска в Петербург. Потом появилась целая верфь, а позже — Мариинская водная система: искусственный путь, соединивший Волгу с Невой. В 1960-е после реконструкции (за столько лет чудо инженерной мысли подустарело) его преобразовали в Волго-Балтийский водный путь имени Ленина, или сокращенно Волгобалт. 1100 километров по каналам, рекам и озерам с революционными для своего времени гидротехническими сооружениями.

Волгобалту в Вытегре посвящен музей «Водные пути Севера». Увы, в день моего прибытия он оказался закрыт. Если будете в этих краях, обязательно загляните. Там не просто рандомное здание — экспозицию сделали в машинном зале гидроэлектростанции, а рядом можно увидеть реконструированный полушлюз (шлюз, но без камеры) с действующим механизмом открытия ворот.

Все это находится на деревянной набережной, которая появилась у города пять лет назад и изменила его до неузнаваемости (в лучшую сторону, конечно). Часть конструкций оформили в стиле сооружений той самой Мариинской водной системы образца 19 века. Все воссоздано по историческим фотографиям, которые сейчас выставлены на стендах.

Раз «Водные пути Севера» закрыты, будем прокладывать подводные. Еще один интересный городской музей сделали на базе настоящей подлодки. О нем — в следующем посте.

#РусскийСевер

Итак, Устюжна.

Тихий купеческий город с громким прошлым. Оказывается, Устюжна была второй после Тулы оружейной столицей и центром русской металлургии. Пока на Урале не появились железоделательные заводы, за лучшими кузнецами и оружейниками все приезжали сюда.

Город еще и стоял на торговых путях, соединявших Москву с Великим Новгородом и северными землями. Так что медвежьим углом Устюжну в ее лучшие годы точно нельзя было назвать: тут было много купцов и всяких дельцов, и вовсю кипела жизнь. Одних только храмов до революции построили тринадцать штук.

Среди них попадаются очень интересные. Например, Казанская церковь с фото 5 — пышнейшее cтрогановское барокко. Или церковь Воскресения на фото 9, которая стоит без куполов (сняли в годы СССР и с тех пор не вернули): ну прямо древнерусские белокаменные палаты.

В бывшем соборе Рождества Богородицы работает краеведческий музей. Я заглянула на пять минут и в итоге зависла. Внутри фантастический иконостас, чудом сохранившийся благодаря тому, что в советское время его до самого верха заставили коробками. Над оформлением трудились мастера Московской оружейной палаты. Рядом деревянные скульптуры наподобие пермских богов. Часть помещения отведена под картинную галерею. Есть подлинники Айвазовского и Кустодиева.

Там же, в музее, я взяла обзорную экскурсию с гидом и прогулялась по городу. По уровню колорита Устюжна может тягаться с Переславлем и даже Суздалем, просто масштабы тут скромнее. Виды с берега реки Мологи — ну чистый Поленов. К самой реке ведет каменная мостовая, которую строили еще к приезду Александра I.

Из забавного в Устюжне есть история, связанная с Гоголем. Местные гиды рассказывают, что сюжет, описанный в «Ревизоре», случился здесь. Из Вологды приехал некий помещик Волков, кутила и прохиндей, которого по ошибке приняли за важную персону.

Историю взяли на вооружение маркетологи от туризма. В путеводителях по Вологодской области город фигурирует со слоганом «родина гоголевского “Ревизора”». По мне, так мелковато. Устюжна представляет собой нечто гораздо более значительное, хотя скульптуры Хлестакова и городничего на главной площади забавные.

В комментариях еще фото.

#Чукотка

При Абрамовиче в Новом Чаплино начался ренессанс.

Весь устаревший жилой фонд снесли, и на его месте появился новенький коттеджный поселок — те самые разноцветные дома на фото к предыдущему посту, вызвавшие много обсуждений в комментариях.

Все они построены на сваях и как будто левитируют над землей. По-другому тут никак: если не изолировать здание, то исходящее от него тепло может растопить вечную мерзлоту, и тогда дом просядет и даже обрушится. Коммуникации у коттеджей тоже выведены на поверхность. Те, кто много ездит по «северам», знают, что это классика жанра.

Помимо новых зданий, в поселке есть альтернативные источники энергии: ветрогенератор и солнечные батареи. А еще редкая для Чукотки роскошь — дорога. Она, хоть и грунтовая, связывает Новое Чаплино с районным центром — пгт Провидения. Трижды в неделю между двумя населенными пунктами курсирует автобус.

Побродив по главной улице (как и в Уэлене: главная и единственная), мы отправились на разведку в местную школу. Она занимает без преувеличения шикарное здание, построенное по канадской технологии. Рядом ухоженная территория с футбольным полем и баскетбольной площадкой. Фото 7-9 — оттуда.

Экскурсию для нас провели две учительницы — русского языка и эскимосского. Последний преподают в качестве факультатива. Раньше учеников возили по обмену на остров Святого Лаврентия в США (от Чукотки всего 80 км), где они могли общаться с американскими сверстниками.

Для Нового Чаплино сохранение языка — болезненный вопрос. В тех населенных пунктах, где национальный состав пестрый, проблема идентичности не такая острая. А Новое Чаплино «выросло» из древнего эскимосского поселения. Уназик — так оно называлось — упразднили в 1950-е, когда начался процесс укрупнения сел. Практически все новочаплинцы — эскимосы, чья культура постепенно утрачивается.

Как и во многих местах, чисто географически оторванных от цивилизации, тут есть тенденция оттока населения. Особенно молодежи. Сейчас в школе учится 40 детей, что, даже по меркам поселка, немного. Учитель — исчезающая профессия. Те, что работают, — в основном предпенсионного возраста, а свежая кровь сюда не стремится.

Но упадком от этого места все равно не веет — во всяком случае так мне показалось на первый поверхностный взгляд туриста. Тут своя культурная жизнь: мероприятия в ДК, кружки для детей, ансамбль эскимосских танцев. Есть община, которая занимается зверобойным промыслом. Новое Чаплино оставляет впечатление теплящейся жизни. Да, со своими проблемами (а у кого их нет?), но без морока безнадеги и тлена.

#Чукотка

Уэлен не просто точка на краю географии. У него уникальная история.

Вообще, это место древнее, и селились тут давно, но «выстрелило» оно в 1930-е.

Когда затонул «Челюскин», Уэлен первым принял сигнал бедствия, а вскоре стал одним из пунктов эвакуации. Людей, застрявших на дрейфующей льдине, вывозили сюда. А радистом, распознавшим тот самый сигнал, был уроженец Уэлена Отке. В его честь сегодня названа главная улица в Анадыре.

Тогда же, в 1930-е, в Уэлене появилась косторезная мастерская. Художники, среди которых были и чукчи, и эскимосы, работали с мелкой пластикой: делали фигурки, шахматы, пудреницы, броши. И все это выходило такой тонкости и виртуозности исполнения, что про уэленских косторезов узнали даже в Париже — в 1937 году на Всемирной выставке им присудили золотую медаль.

Сейчас косторезной мастерской как единого пространства, где все встречаются и работают, нет. Мастера сидят по домам. Уровень у всех разный. Не в обиду будет сказано, но в ДК нам предлагали купить довольно простенькие вещи.

А вот пять лет назад я брала интервью у настоящего большого художника Татьяны Печетегиной (фото 7). Встречались мы в Анадыре, но родом она из Уэлена. Ее работы — это Босх на моржовых клыках: там такая глубина и проработка деталей, что нужен микроскоп, чтобы все рассмотреть.

Еще в Уэлене есть одноименный ансамбль, который вот-вот отпразднует вековой юбилей. Он давал концерты в Германии и на Аляске, выступал в Москве в честь 850-летия. Сложно сказать, какое по счету поколение артистов сейчас танцевало перед нами в ДК, но это точно были потомки старожилов.

Удивительно, конечно, как за 100 лет ничего не меняется — и в то же время меняется все.

#Чукотка

Я думала, что высадка на мысе Дежнёва будет кульминацией всей поездки.

Но теперь уже не знаю, что кульминация: каждый день — как отдельное кино.

Мы подошли к мысу рано утром и еще с корабля увидели маяк. Погода накануне начала портиться, но, слава богу, не было тумана и больших волн. Наши гиды спустили «Зодиаки», и все отправились на берег. С собой нас попросили взять паспорта, поскольку на мысе сидят пограничники (еще бы они не сидели: все-таки самая восточная оконечность целой Евразии).

Путь до маяка был неблизкий и с препятствиями. Сначала нам предстояло пройти по курумнику — нагромождению скользких валунов. Потом начинался резкий подъем вверх. Но справились все, и даже 83-летний мексиканец Даниэль Мендоса — самый великовозрастный участник экспедиции и единственный иностранец на нашем судне. Его подвигами я вообще не перестаю восхищаться. Человек прилетел из Мексики на Чукотку, потом собирается во Владивосток и оттуда в Магадан, чтобы проехать Колыму. Надо будет обязательно узнать, что он подмешивает в свой вечерний чай.

Когда мы поднялись наверх, то увидели руины Наукана — древнего поселка-призрака, который появился задолго до того, как этот мыс стал мысом Дежнёва. Не так давно ученые проводили раскопки и смогли установить возраст поселения. Примерно 1000 лет назад сюда пришли эскимосы и поставили яранги прямо на крутых склонах. Как они затаскивали камни и вообще вели хозяйственную деятельность, находясь на краю обрыва, — большой вопрос. Но древние это как-то умели.

Место оказалось удобным для морской охоты. В Беринговом проливе сильные течения, поэтому лёд ломается раньше, и промысловый сезон длится дольше. В 17 веке, когда до мыса добрался на кочах Семен Дежнёв, науканцы не встретили его с распростертыми объятиями. Развернулся махач, и землепроходца даже ранили.

Наукан просуществовал долго — вплоть до середины прошлого века. В советские годы тут функционировал колхоз под названием «Ленинский путь» (колхоз на мысе Дежнёва — это примерно как жизнь на Марсе). Работали метеостанция и магазин, дети ходили в школу, и жизнь вполне себе кипела, несмотря на удаленность. В 1958 году поселок законсервировали — все-таки и снабжать его на краю света тяжело, и близость местных жителей к Америке в годы Холодной войны казалась небезопасной. Науканцев распределили по разным населенным пунктам на Чукотке.

В следующем посте доберемся до маяка, а пока он вооооон там на первом фото.

Шок-контент по-чукотски: кладбище китов

Следующей нашей остановкой после острова Итыгран стало национальное село Янракыннот. Оно находится на небольшом холме на побережье Берингова моря. Между двумя местами высадки было примерно три часа хода.

Как и на Итыгране, в Янракынноте есть свой «берег скелетов», но это другая история. Если Китовая аллея — древний памятник эскимосов, то здесь перед нами современное действующее кладбище. Местные жители охотятся на китов, разделывают туши на берегу, а скелеты оставляют обгладывать диким животным. Черепа ставят вертикальным «забором», отчего они напоминают раскрытые ножницы. Вообще, скелет кита похож на останки какого-то птерозавра. Не знай я предысторию, ни за что бы не догадалась, что за существо передо мной.

Добыча серых и гренландских китов на Чукотке разрешена, но только для представителей коренного населения. Это часть традиционного уклада и единственный способ выжить. Мужчины-морзверобои (женщинам охотиться нельзя) обеспечивают мясом целые поселки.

Весь промысел курируется территориально-соседскими общинами, или ТСО. Всего на Чукотке их десять. Каждый год китобоям выдают квоту. У больших общин — например, есть община «Дауркин», в которую входят сразу пять сел, — она больше, у маленьких меньше. «Дауркин» может добыть 45 серых китов, 555 моржей, 1200 тюленей.

Это количество делится между всеми населенными пунктами. У каждого села свои охотничьи угодья и лежбища. По окончании сезона зверобои должны отчитаться, поскольку получают зарплату. У них даже есть KPI: показатели результативности.

То, что местным знакомо и привычно, туриста поначалу шокирует. В Янракынноте меня не покидало жуткое ощущение: огромные мумифицированные туши китов, оставленные на берегу, казались изуродованными пришельцами, пострадавшими от мощного взрыва.

В комментариях оставила еще фото.

Еще немного красоты из окрестных деревень рядом с Менчаково, прежде чем переместимся далеко на север.

Деревушка Весь, куда я догуляла в поисках ближайшего продуктового, оказалась обладательницей Гран-при в конкурсе самых красивых деревень России. А еще она древнющая: существует с 12 века. В Веси обнаружилась вот такая заброшенная церковь Михаила Архангела (фото 8) и речка с веселым названием Ирмес. «Ты где?» — «Я в Ирмесе». И никто не догадается, что человек стоит по колено в воде, а не рассматривает «Биркин» в витрине.

Через дорогу от Менчаково — подворье Свято-Покровского женского монастыря. Спонтанно познакомилась со смешливой монахиней по имени Афанасия. Получила в подарок пакет творога, банку сметаны и огурцы с монастырского огорода. Узнала, что у одной из коров есть имя: Капитолина Дуниловская.

Надо, чтобы каждое лето случался хотя бы один вот такой деревенский перезагруз.