Про Кимры я знала только то, что там много деревянного модерна и оттуда родом герой сериала «Аутсорс» Костя Волков. Правда, со вторым пунктом не очень понятно что делать.

Позже к этому списку прибавилось то, что Кимры когда-то были центром обувной промышленности. Даже Пётр I решил, что хорошие сапоги, надо брать, и прикупил себе пару. Со временем местные обувщики, помимо грубых солдатских сапог, освоили изящные жанры. Деревушки, разбросанные в окрестностях, разделяли между собой этапы производства: где-то делали колодки, где-то занимались кожей.

Обувная индустрия дожила до СССР и сдулась только в 90-е. Все, что осталось от нескольких веков сапожного дела, собрали и отправили в местный краеведческий музей. Там сейчас около двух тысяч пар обуви.

Тот факт, что значительная часть населения занималась дизайном, отразился на облике города. Все эти резные теремочки, за которыми едут туристы, принадлежали купцам, неплохо разбиравшимся в трендах. Если окажетесь в Кимрах, ищите особняки купцов Лужиных, Рыбкина, Блинова, Ускова. В доме Лужиных с окном-иллюминатором работает симпатичное «Кафе 1909» (фото 3).

Из Москвы сюда ехать чуть больше двух часов. Можно запланировать остановку по дороге в Углич (как было в моем случае) или описать треугольник Москва — Торжок — Кимры, в обоих случаях зацепив по пути Калязин.

Дачи ученых-ядерщиков в сосновом лесу, архитектурный модернизм и длиннющая набережная Волги.

Все это про Дубну. Город, о котором я практически ничего не знала.

Дубна, служившая полигоном для советского ядерного проекта, когда-то была секретной и закрытой. И эта герметичность ощущается до сих пор. Старая часть с коттеджами академиков, спрятавшимися между высоких сосен, — квинтэссенция мира шестидесятников. Кажется, что тут по сей день испытывают синхрофазотрон под руководством профессора Векслера, а по вечерам пьют водку с представителями театральной богемы.

В Дубне есть проспект Науки и Атомный пляж, ресторан «Барион» (семейство элементарных частиц) и кофейня «Нейтрино» (тоже частицы). Многие улицы названы в честь академиков.

Город выглядит как открытка из прошлого, но совсем не пыльная. Кругом модные кофейни и пространства. В том же «Нейтрино» варят отличный кофе и делают вкусные завтраки. Там я обнаружила мерч, который придумали ребята из локального проекта «Звено»: у них свое медиа про Дубну, бумажный путеводитель по городу и маркет.

Меня удивил принт в виде пингвинов: не самая очевидная ассоциация с атомным наукоградом. Оказывается, раньше на набережной Волги стояли советские урны в форме этих птиц. Дизайнеры так умилились, что решили их увековечить. Так пингвин стал символом Дубны.

По степени атмосферности я бы сравнила Дубну, во всяком случае старую ее часть, с писательскими дачами в Переделкине. Очень хочется вернуться сюда в теплое время года и пожить в отеле, где останавливался Высоцкий. Там даже мемориальная табличка висит, хотя от обстановки того времени мало что осталось.

Сложился классный автомаршрут для короткой вылазки: Москва — Дубна — Кимры — Углич — Калязин. 

Идеально прямо сейчас, пока еще стоят морозы и можно застать самую фотогеничную зиму.

Из Москвы в сторону Углича я ехала с ночевкой в арт-усадьбе Веретьево. Много раз слышала про это место, но никогда не доводилось останавливаться. А тут появился повод: от Веретьево до Кимр всего 45 км, удобно заночевать в усадьбе и на следующий день стартануть. 

Приехала в ночи, когда уже не было смысла что-то смотреть. Утром прогулялась по территории и пожалела, что режим зажженной спички не позволяет задержаться. Сюда надо не по пути куда-то, а целенаправленно, и желательно хотя бы на пару дней. 

Территорию бывшей турбазы превратили в ностальгический ретрит с атмосферой то ли пионерлагеря, то ли «оттепельной» дачи. В зоне ресепшн вас встречает бюст Ленина, из сугроба вырастают серп с молотом, рядом с рестораном киоск с газированными напитками. Выглядит все настолько убедительно, что даже не верится, что это тонко стилизованный новодел.

В «Доме пионеров» можно снять номер, оформленный Леонидом Парфеновым или Андреем Бильжо, но больше всего меня впечатлили библиотеки в отдельно стоящих хижинах, к которым ведут деревянные мостки. Мечта интроверта!

В укромных уголках парка спрятаны домики-читальни. Могу представить, какой ажиотаж здесь летом, но зимой в будний день народу не было. Я выбрала библиотеку под названием «Дом отшельника»: крошечное пространство с печкой, кроватью и панорамным окном в пол. Бронировать ничего заранее не нужно — просто приходишь и по-хозяйски разводишь огонь.

Еще в Веретьево есть Мост Бродского и собственная версия музея «Полторы комнаты». И то и другое появилось в мае прошлого года к 85-летию поэта. По тому же поводу тут сделали аудиогид «Прогулка с Бродским».

В общем, место любопытное и заслуживает отдельной поездки. Тут, помимо прочего, огромный зоопарк с муфлонами и пятнистыми оленями, но я не успела дойти — зажженная спичка догорела, нужно было мчать дальше.

На этом месте мог бы быть маршрут по Русскому Северу (обещанная вторая часть), но конец декабря выдался таким щедрым на события, что у меня образовался небольшой — 3300 кг, 52 см — перевес в багаже.

Выныривая из перинатального плена спустя полтора месяца, ответственно заявляю: канал никуда не денется и не превратится в хронику событий под грифом «Мы покакали».

В ближайшее время продолжу рассказывать вам о путешествиях и вернусь с новой серией. А пока разрешите представить пассажира, который за последние девять месяцев уже успел дважды побывать в Тыве и Хакасии, трижды полетать над Белым морем на вертолете, прошел на корабле от Сахалина до Камчатки, сгонял на Чукотку и зачекинился там на мысе Дежнева, забрался на вулкан Креницына на Онекотане, проехал 4000 км по Русскому Северу и столько же по Русскому Югу.

Думаю, когда Елизавета Александровна заговорит, первыми словами у нее будут: «А можно я просто посижу в пределах Третьего транспортного?» Но родителей не выбирают, а белые пятна на карте сами себя не закрашивают. Продолжаем веселый хоровод в расширенном составе.

Готовый маршрут по Русскому Северу

Часть I. Москва — Каргополь

Под занавес года ловите маршрут поездки по Русскому Северу. Ехать советую или в июне — начале июля на белые ночи, или ранней осенью, чтобы застать самое красивое золотишко. Стартуем из Москвы.

↓ 460 км ↓

Едем через Тверскую область с остановками: у храма в Михайловском-Прудово, у резного деревянного терема в селе Красный Холм, в Бежецке.

Остаемся с ночевкой в Устюжне, которая до появления заводов на Урале была второй после Тулы оружейной столицей. Находим строгановское барокко, смотрим уникальный иконостас в краеведческом музее, гуляем вдоль реки Мологи и ужинаем в нарядном купеческом ресторане «Домъ 1857».

↓ 210 км ↓

В Кириллове берем экскурсию по Кирилло-Белозерскому монастырю. Даже если религиозная тема совсем не ваша, здесь с десяток музеев, а коллекция икон, принадлежащая обители, — это шедевры мирового уровня, которые выставлялись в парижском Лувре и Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.

При монастыре работает гостиница «Государева крепость» с атмосферой монашеской кельи, но максимально комфортными условиями.

На следующий день едем в Ферапонтово любоваться фресками Дионисия. Еще советую посетить древний город Белозерск: у меня не получилось из-за закрывшейся паромной переправы, но вам туда точно надо.

↓ 227 км ↓

В Вытегре гуляем по новой деревянной набережной и по музеям: сначала идем в «Водные пути Севера», экспозиция которого посвящена строительству Волго-Балтийского канала, а затем в музей «Подводная лодка Б-440», сделанный на базе настоящей субмарины. Заночевать можно в отеле Wardenclyffe Volgo-Balt, стилизованном под маяк. В 18 км от города смотрим две мощные церкви: деревянную и каменную.

↓ 41 км ↓

Доезжаем до горы Андома — самого красивого места на берегу Онежского озера. В 112 км — мыс Бесов Нос с петроглифами.

↓ 205 км ↓

Знакомимся с Каргополем: бродим по берегу Онеги, находим реконструированные полоскальни и поражаемся совсем не провинциальным по масштабам храмам, которыми восхищался Грабарь.

В Саунино, что в 7 км, посещаем Церковь Иоанна Златоуста 1665 года постройки. Одни из самых впечатляющих и деликатных «небес», что я видела.

Дальше едем в Кенозерье — продолжение в следующем посте.

Проезжала мимо Медвежьегорска несколько раз, но никогда не заглядывала.

Казалось, что город не вау какой интересный. История тут не древняя: все началось со строительства железной дороги от Петрозаводска до Мурманска. До этого ничего не было, кроме одного лесопильного завода. От него осталось целое поле опилок в окрестностях. Что до ж/д, то в городе сохранился очень красивый старый вокзал с башенкой 1916 года постройки (фото 1).

Медвежьегорск можно рассматривать как стартовую точку для путешествия по Заонежью. Из ближайшего яркого для туристов — заповедник «Кижи» и Кижское ожерелье: маршрут по островам с часовнями и мельницами. На Онежском озере много колоритных деревень (на фото 3 — деревня Космозеро, которую очень рекомендую). Плюс еще одна знаковая тема для этих мест — строительство Беломорканала и все, что с ним связано.

Меня как раз интересовал последний пункт. После Кенозерья снова вдарить по деревянному зодчеству уже не хотелось — нужно было сменить ракурс. И я нашла отличного проводника и поехала искать самый первый шлюз ББК.

#РусскийСевер

Про Ошевенск: гигантские избы, один из древнейших монастырей на Севере и самый рок-н-ролльный батюшка, которого я встречала

Отец Александр ошеломил биографией с порога: бывший учитель ОБЖ, мастер спорта по гирям. «Я еще и романсы пою, — священник достал телефон и поставил видео, на котором он в джеймсбондовском смокинге густым баритоном исполняет «Очи черные». — В епархии меня называют „ваше бесподобие“».

В деревню Ошевенский погост я заехала на 10 минут, а в итоге провела там почти два часа. Посмотрела церковь с рекордными «небесами» (самые крупные по площади, на фото 6 они заклеены бумагой для консервации), заглянула в домашний музейчик, который отец Александр с матушкой сделали в соседнем доме. Место ну очень душевное, и видно, что о нем заботятся. В музее внушительная коллекция старинных прялок со всего Русского Севера. Я нечто подобное видела в Сыктывкаре, но там это Национальный музей Республики Коми, а тут просто люди в деревне на чистом энтузиазме собрали экспозицию, которой впору быть представленной в крупном городе.

Еще про Ошевенск стоит добавить, что это не одна точка на карте, а целый куст деревень: Большой Халуй, Ширяиха, Низ. Все избы здесь гигантских размеров и больше похожи на крепости. Строили так, чтобы под одной крышей помещалась вся экосистема, включая скотину. В Вологодской области мне рассказывали, что огромные дома — следствие того, что много где на Севере не было крепостного права. Когда у крестьян появлялись деньги, они могли не скромничать.

В последнее время Ошевенск привлекает художников, архитекторов и дизайнеров, которые занимаются здесь восстановлением домов в рамках проекта Театр Архитектурной Формы. Вот тут можно почитать о нем подробнее.

Напоследок я заглянула в Ошевенский монастырь (фото 2). Он частично покрыт лесами, и внутрь попасть не получилось. Но место само по себе тоже знаковое: один из древнейших монастырей Севера России, ровесник Соловков. Его значение для этих территорий сопоставимо с тем, какое имела Троице-Сергиева лавра для всего русского православного мира. Сейчас он незаслуженно забыт, но, раз реставрируют, значит, будет реннесанс.

Еду в Медвежьегорск.

#РусскийСевер

Из Вершинино я планировала поехать в Медвежьегорск, что в 500 км, но знакомый гид посоветовал заглянуть еще и в Ошевенск. Это уже не Кенозерье, а Каргополье — от Каргополя примерно час на машине.

Что делать в Ошевенске? Во-первых, он входит в Ассоциацию самых красивых деревень России. Во-вторых, там есть древний монастырь — практически ровесник Соловков. Ну и, в-третьих, Ошевенский погост — место с самыми большими «небесами» на Русском Севере. Все перечисленное звучало как вполне себе веский аргумент отложить Медвежьегорск на денек, что я и сделала.

При желании в Ошевенске можно остановиться с ночевкой. Там есть гостевой дом на две комнаты (фото 5), стоит смешные 800 рублей в сутки. Еще мне предложили заказать традиционный обед. К вашему приезду местная жительница по имени Ольга готовит в русской печи все, что еще недавно росло, плавало и летало в радиусе пары километров.

Количество еды такое, что больше половины я попросила завернуть с собой: грибной суп с домашним хлебом, рыбник с щукой, которую муж Ольги поймал за пару часов до, картофельная запеканка, овощной салат со своей грядки, пирог с клюквой (тоже собирали накануне). Если хотите такой обед, то нужно заранее позвонить и предупредить о визите: +7-911-056-11-55. По этому же номеру бронируется и гостевой дом.

Про монастырь и Погост расскажу отдельно.

Непрерывное вещание в дороге — тот еще квест.

Решила отложить рассказ о завершении поездки до собственно ее завершения. За две недели проехала 4500 км, сменила с десяток гостиниц, от избы с туалетом свободного падения до роскошного минимализма в Заонежье, наелась ягод прямо из леса, пока они еще были, застала последний теплоход на Беломорканале и последние золотые листья уходящей осени.

Окончательно закрыла гештальт с деревянным зодчеством. На пути его было СТОЛЬКО, что если делать пост про каждую церквушку (не бойтесь, я себя контролирую), можно пару месяцев только про них и писать.

Вывод наибанальнейший: Русский Север — это мощь вселенского масштаба, и исчерпать его невозможно. Уже накидала себе маршрут на следующую поездку в мае-июне 2026-го, а пока ловите рандомные кадры из этой.

#РусскийСевер

Высадка в Глазово: атеисты на службе у храма и приезд Кончаловского

Посмотрела еще одно место в Кенозерье — деревню Глазово. До нее тоже можно добраться только по воде.

Во время прогулки Иван, мой проводник, поделился интересным фактом. Оказывается, там, где когда-то стояли дома, часто вырастают малинники, и по этим малинникам можно потом сказать, где жили люди. В Глазово таких малинников много, а от присутствия людей осталось всего ничего.

Целью моей поездки сюда была часовня Сошествия Святого Духа с фото 1-2. Ее в 1980-е законсервировали студенты из стройотряда «Атеист» (вот уж нарочно не придумаешь), а в нулевые помогали восстанавливать норвежцы. Внутри сохранились «небеса» 19 века. За еще одним небом — хмурым, с тяжелыми свинцовыми облаками — я поднялась на колокольню по деревянной лестнице.

Про кино

Один из моих вопросов к Ивану был — изменилось ли что-то после фильма Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына». Для тех, кто не в курсе: в 2014 году вышел фильм, который снимали в Кенозерье, а все роли в нем сыграли не профессиональные актеры, а местные жители. Фильм тогда получил «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале.

Иван поворчал, что «ничему на экране нельзя верить». Один из персонажей по прозвищу Колобок выходит из дома за дровами, а берет их уже на другом берегу озера. «Он что, апостол, что ли, по воде ходить?» Я не стала парировать, что кино — это художественное высказывание, а дрова и расцветка кур — условности. Тем более сначала мой собеседник сказал, что фильм не видел и говорить о нем не хочет (видимо, что-то личное).

Тут напрашивается аналогия с Териберкой, которая выстрелила после «Левиафана» Звягинцева. В Кенозерье такого бума не случилось, но это и к лучшему: иначе весь шарм растворился бы в крафтовых пивоварнях и караокешных. А так о фабрике грез напоминает немногое. Домики в деревне Зехнова, где проходили съемки, отреставрировали и сейчас сдают в аренду туристам.

Главный герой Алексей Тряпицын по-прежнему живет и работает здесь — только уже не почтальоном, а сотрудником пожарной части. Звездная болезнь обошла его стороной. По таким дорогам она обычно редко добирается.

#РусскийСевер

На катере по Кенозеру: меланхолия, вандализм и спасенные «небеса»

Прогулка по северной акватории Кенозера в несезон по степени кинематографичности сравнима с январской Венецией. Неподвижное небо, чернеющий лес, забытые деревни по берегам — иногда всего на пару домов.

Первая высадка у нас была в Рыжково. Пройдя через центральную улицу, мы с Иваном, водителем катера, добрели до деревянной часовни. Иван открыл дверь своим ключом. Эта особенность местного туризма очаровывает: здесь храмы, музеи, дома открывают специально и только для вас. Из-за этого возникает ощущение интимности, причастности к чему-то значимому.

Что не так с «небесами»

В часовне я впервые увидела «небеса». Потолочные иконы, составленные из дощечек-граней, — один из главных «хитов» Русского Севера. Конкретно в этой часовне они аутентичные, после реставрации (фото 2), но в некоторых местах вместо оригинальной живописи висят репродукции. «Небеса» изъяли из-за вандализма и заменили копиями. «А сами церкви поставили на сигнализацию», — добавил Иван.

По его словам, раньше двери никогда не закрывали, и любой желающий мог войти. Но в нулевые в Кенозерье хлынул поток туристов, среди которых оказалось много охотников за древностями. Начали пропадать иконы, кресты. Сейчас все это хранится в Вершинино — в музее со смешным названием «Рухлядный амбар». В несезон он не работает, поэтому заглянуть туда в этот раз у меня не получилось.

В ближайшие годы «Рухлядный амбар» трансформируется в более масштабную штуку. В Кенозерье будут строить депозитарий — большой современный (но в стилистике русского деревянного зодчества) музей, куда переедет вся коллекция.

Что не так с ЮНЕСКО

Иван говорит, что с тех пор как Кенозерье попало под охрану ЮНЕСКО, «местным жителям стало хуже». Появилось много ограничений. Вплоть до того, что нельзя собирать ягоды в лесу. «Охоту с рыбалкой тоже хотели запретить, но мужики взбунтовались и отстояли».

После разговора с Иваном у меня сложилось впечатление, что к списку Всемирного наследия тут относятся скептически. Кенозерцы привыкли сами спасать свое деревянное зодчество. Большинство построек, которые сейчас в приличном состоянии, пару десятилетий назад были в шаге от небытия. И только благодаря пассионарности деревенских (а не пафосным размышлениям о ценности культурного ландшафта) удалось все это сберечь.

#РусскийСевер

В Вершинино надо брать катер и смотреть окрестности. Кенозерье можно сравнить с архипелагом. До большинства деревушек, разбросанных по разным берегам, добираются только по воде.

Если вы откроете карту и найдете озеро Кенозеро, то увидите, что местность похожа на тигриную шкуру: много длинных узких заливов, которые врезаются в участки дремучего леса. Тут даже на внедорожнике никак не проедешь. Из-за этого Кенозеро вряд ли когда-нибудь опопсеет: сюда так сложно и долго добираться, что большинство сдуются уже в начале пути.

Катера, как и все остальное, бронируют сотрудники нацпарка. Я заранее ничего не заказывала — у меня вообще вся поездка под девизом «а дальше как пойдет». Догуляла в Вершинино до визит-центра. Учтивая сотрудница сделала пару звонков и выдала мне номер Ивана — владельца катера и по совместительству инспектора парка. Договорились, что он заберет меня от пристани и покатает по деревням. Индивидуальная прогулка стоила 7500 ₽ (2500 ₽ в час, нужно минимум 3 часа, так как расстояния приличные).

Конечно, за один раз все Кенозерье не охватить. Обычно отдельно смотрят северную акваторию и отдельно — южную. Это две большие водные экскурсии. На юге — деревни Зехнова и Тырышкино, на севере — Рыжково и Глазово. Мы с Иваном обсудили маршрут и решили остановиться на втором варианте. Тизер прозвучал так: в Рыжково в несезон живет всего-навсего один человек, а в Глазово есть красивая старая часовня, построенная по кенозерским традициям посреди святой рощи (от которой, правда, осталось несколько сосен).

P.S. В первом комментарии оставила контакты всех местных катеристов, лодочников и таксистов. Сохраняйте на будущее.

#РусскийСевер

В ночи добралась до Вершинино — «столицы» Кенозерья.

После Каргополя дорога постепенно становилась все хуже. Сначала разбитый асфальт, затем грунтовка и наконец бОльшую часть пути — глухой лес. Двадцать минут леса, потом какая-нибудь деревушка. Снова лес, снова деревушка — и вот так около двух часов. В какой-то момент возникла понтонная переправа, как с картины Куинджи: луна гигантским прожектором выхватывала из темноты кусок реки (той самой Онеги), и больше не было видно ничего.

В Вершинино заселилась в избу (фото 4). Тут можно ночевать в гостинице, можно арендовать дом или поставить палатку на турстоянке. Для меня выбор очевиден. Ехать в деревню на далеком отрезанном от цивилизации Севере и жить там в отеле — красть у самого себя впечатления. В таком месте надо максимально погружаться в колорит и растворяться в дзене. Поэтому только изба, только хардкор.

В избе, помимо хардкора, две комнаты, разделенные печкой, и кухня с рукомойником, электрической плиткой и холодильником. Туалет свободного падения находится в самом доме, не на улице. Рядом еще одна избушка — русская баня, которую растапливают за дополнительную плату (3500 ₽).

Все жилье в Кенозерье бронируется по телефону +7-960-017-99-33. Это визит-центр нацпарка. Вы звоните, называете даты, и вам предлагают варианты. Вот здесь расписан каждый из них — и в Плесецком, и в Каргопольском секторах (чем они отличаются — писала пару постов назад). У нацпарка на редкость хороший сайт. Там все максимально подробно про логистику, маршруты, экскурсии и прочее.

Меня поразило, что бронь сделали без предоплаты и каких-либо гарантий заселения с моей стороны. Я сказала, что приеду, и к моему прибытию подготовили избу: растопили печь, натаскали воды, накололи дров. Ключ лежал в скворечнике возле входа. Оплату (5500 ₽) взяли только на следующий день. Все на чистом доверии. Видимо, в этих краях по-другому не работает.

#РусскийСевер

Каргополь: город, который многое потерял, но и приобрел не меньше

По дороге в деревню Вершинино, «столицу» Кенозерья, заехали в Каргополь. Это ближайший большой (ну как большой — на 8000 человек) город к национальному парку.

Каргополь стоит на реке Онеге. Оказывается, есть не только Онежское озеро, но и река с таким же названием. По ней можно попасть в Белое море, чем активно пользовались начиная с 16 века, когда перевозили соль из поморских варниц. Со временем соль перестала быть ценным товаром и превратилась в обыденность. Каргополь утратил свое значение и стал просто маленьким тихим городком на Севере.

Но даже сейчас, когда тут полнейший штиль, видно, насколько это был мощный центр. Каргопольские церкви по масштабам как кафедральные соборы — в медвежьих углах такие не строили. Художник Грабарь, который побывал здесь и остался под сильным впечатлением, сравнивал их с дворцами флорентийского Возрождения.

Историки искусства даже выделяют особый стиль — каргопольское узорочье (конец 17 — начало 18 века). Каргополь знают все, кто хоть как-то связан с архитектурой и дизайном. Лет 5 назад для студентов Вышки делали большую экспедицию, после чего они выпустили вот такой нарядный путеводитель.

При всей своей красоте, для жизни Каргополь не самое простое место. Город до сих пор не газифицирован. Здесь используют печное отопление. Многоквартирные дома (высоток нет, максимум 3 этажа) отапливают паром. Водопровод и канализация есть не везде, но зато воду можно пить из уличных колонок и родников, бьющих прямо в черте города.

Один из источников находится на набережной. Вокруг него построили беседку, а внутри сделали несколько ванн с ключевой водой (фото 3). Все вместе — реконструкция исторической полоскальни, которая когда-то тут была. Раньше местные жители приходили полоскать белье в такие купели. Эта полоскальня — новодел, но в городе есть и другие, которые до сих пор используются (ну а чему удивляться, если водопровод — роскошь, доступная не всем).

Сама набережная, кстати, довольно симпатичная. Ее не так давно обновили: сделали деревянный настил, концертную площадку. Рядом стоит памятный знак Александру Баранову — основателю русских поселений на Аляске. Он был родом из Каргополя.

Пока гуляла тут, думала, как все забавно переплетается. В августе я побывала у берегов Аляски на острове Ратманова, а сейчас стою вообще на другом конце географии — и снова Аляска. Только на этот раз у памятника человеку, ставшему правителем Русской Америки почти на 30 лет.

#РусскийСевер

Как устроен Кенозерский нацпарк

Сразу на границе Карелии и Архангельской области (где от асфальта остаются только призрачные воспоминания) начинается Кенозерский нацпарк — тот самый, который в прошлом году включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Парк делится на два больших сектора: южный Каргопольский и северный Плесецкий. Охватить оба за один раз было бы слишком галопом — я решила исследовать второй. Тем более есть желание вернуться летом в разгар белых ночей.

Сектора граничат между собой, но перейти из одного в другой можно только пешком по Транскенозерской тропе. На машине нужно ехать с большим крюком в 200 км. В Каргопольском секторе все самое-самое сконцентрировано вокруг озера Лекшмозера, а в Плесецком — вокруг озера Кенозера (эти северные топонимы — эликсир для ушей).

Центр Каргопольского сектора — деревня Морщихинская, центр Плесецкого — деревня Вершинино. Это для понимания, как все устроено. Еще к Кенозерскому нацпарку относится Онежское Поморье, про которое я делала большую серию летом (если пропустили, начинайте читать отсюда). Но географически это далеко, а смыслово — совсем другая история.

Чем сектора отличаются друг от друга? Каргопольский — это больше про природу. Там ландшафтные театры, экотропы и уникальная система озер, соединенных протоками и каналами. Там же — континентальный водораздел двух океанов, Северного Ледовитого и Атлантического. Звучит как полный бред, но географы не дадут соврать: перешеек между озерами Масельгское и Вильно разделяет воды Атлантики и Арктики.

Плесецкий сектор — это мир деревянных часовен, погостов, поклонных крестов, священных рощ и глухих деревень, затерянных среди бесчисленных озер. Похоже на описание много чего в России, но такого, как здесь, поверьте, вы не увидите больше нигде. Ребята из ЮНЕСКО обычно не ошибаются и просто так свои «оскары» и пальмовые веточки не раздают.

#РусскийСевер

Добралась до самого красивого места на Онежском озере.

Из-за разноцветного песчаника гора Андома похожа на слоеный пирог с прожилками красного, голубого, фиолетового. В прожилках попадаются древние моллюски и останки девонских рыб — им от 360 до 420 миллионов лет. Про Андому говорят «гора», но это всего лишь 85 метров береговой возвышенности, появившейся в результате движения ледника.

От Вытегры сюда можно доехать за 40 минут. Рядом рыбацкие деревни: Ольково, Ларьково, Гневашевская. Мы проехали чуть дальше, до деревни Озёрное-Устье, и увидели, как река Андома впадает в Онежское озеро (чуть было не написала «море», но оно и правда выглядит как море).

Это все еще территория Вологодской области, хотя пейзажи больше напоминают Карелию (до нее осталось 86 км). Лес кажется глухой непроницаемой стеной, и даже в солнечную погоду в нем царит легкий полумрак.

#РусскийСевер

Главный повод приехать в Ферапонтово — увидеть фрески Дионисия, одного из средневековых титанов (наряду с Рублёвым и Феофаном Греком). Это он в 15 веке работал над Успенским собором Московского Кремля. Но самое масштабное сохранившееся его произведение — тут, в Вологодской области.

В отличие от огромного Кирилло-Белозерского, монастырь в Ферапонтово компактный. Обойти всю территорию можно за пятнадцать минут. А вот в Музее фресок вы с гарантией застрянете и потеряете счет времени. Росписи покрывают площадь в 600 квадратных метров.

Размах и сохранность немыслимые. Когда видишь тончайшие по цвету и словно подсвеченные изнутри изображения и сравниваешь их с какой-нибудь дикой вырвиглаз-реставрацией, какие встречаются в церквях, сразу понимаешь, почему ЮНЕСКО не прошла мимо (Ферапонтов монастырь включен в список Всемирного наследия).

Сначала в отдельном зальчике вам показывают мини-фильм про Дионисия. Его можно смело пропустить. Изложение в стиле советского справочника, а закадровый голос напоминает ИИ.

После просмотра вы идете любоваться в собор Рождества Богородицы. Фотографировать внутри разрешают. Службы в соборе не проводят — это действующий музей.

Передать красоту фресок не получится никакой техникой, но я оставлю видео в первом комментарии.

#РусскийСевер

Как устроена гостиница при Кирилло-Белозерском монастыре

«Государева крепость» находится прямо внутри обители, за крепостной стеной. Это и плюс, и минус. Минус — потому что нужно тащить чемоданы через весь двор. Плюс — вы ночуете в музее. В 18 часов заканчиваются экскурсии, туристов выпроваживают, и остаются только древние стены. Постояльцам разрешено свободно перемещаться по территории. Бронируя номер, вы покупаете эксклюзивное право находиться в монастыре, когда для всех остальных он закрыт.

Номера разбросаны по двум ярусам бывшего фортификационного сооружения. Монастыри же были не только центром духовной жизни — они защищали от вражеских набегов. Сама крепостная стена относится к XVII веку. Когда-то тут находилась тюрьма для раскольников и политических.

За несколько веков кирпичная кладка разрушилась, фундаменты просели. Когда решили делать здесь гостиницу, все пришлось буквально собирать по частям: кровлю, полы, окна, двери, своды. На это ушло десять лет.

Нижний ярус сохранился лучше, поэтому номера на первом этаже (включая мой джуниор сюит) более аутентичные. Когда заходишь, нужно склонить голову, чтобы уместиться в крошечном — даже для роста 160 см — дверном проеме.

Внутри открывается портал в другую эпоху. Вроде все современное — и мебель, и сантехника, и даже телевизор зачем-то есть, — а ощущение древности присутствует. Каменные своды, окна-бойницы и воображение делают свое дело.

Пространство поделено на несколько зон: спальня, гостиная с диваном, кухня с микроволновкой и мини-холодильником. В санузле — без сюрпризов: махровые полотенца, одноразовые тапочки, косметические принадлежности. Никакого спартанства и дырок в полу.

Завтраки подают в монастырском кафе за дополнительную оплату. Яичница с колбасой, овсянка с орехами, блинчики с разными начинками. Все по 250-300 рублей за порцию.

Одной ночи в «Государевой крепости» достаточно. Это не тот отель, в который вам захочется возвращаться, но побывать в монастыре и не пожить в келье — это как пройти мимо термального источника и не искупаться.

#РусскийСевер

Заночевала в монастыре.

Была идея протестить паром до Белозерска — переправа через реку Шексну находится в 20 минутах от Кирилло-Белозерского монастыря. Но паромное расписание оказалось призрачным, как утренний туман в полях. В действительности паром может не прийти, что он и сделал. Причины варьируются от погодных до экзистенциальных. И узнаешь ты об этом уже стоя на берегу и грязно матерясь.

Прождав час, я решила больше не искать легких водных путей. Варианта было два. Ехать в Белозерск через Череповец (долго, да еще и ночью) или найти ночлег в Кириллове и утром сгонять в Ферапонтово. Второй план звучал заманчивее. Тем более я вспомнила, что в стенах Кирилло-Белозерского монастыря год назад открылась гостиница.

«Государеву крепость» — так она называется — нельзя забронировать через отельные агрегаторы. Только по телефону. Голос на том конце трубки предложил на выбор три категории номеров: одноместный за 2800, двухместный за 4500 и джуниор сюит за 9000.

В монастыре вроде сам бог велел аскезничать, но я подумала: когда еще? В конце концов, не каждый день выпадает возможность заночевать в 600-летней обители. Да еще и при закрытом музее, когда вокруг ни одного туриста. Заселению в джуниор сюит — быть!

#РусскийСевер

Ярчайшее впечатление от Вологодской области — Кирилло-Белозерский монастырь.

Ну да, ну да, очевидность из серии «фрукт — яблоко». Обычно я стараюсь обходить места, которые слишком сильно давят на тебя своим величием и многовековой историей, но тут все совпало как по заказу: минимум людей, классный экскурсовод плюс лиричная атмосфера осеннего увядания.

Вместо тонны дат и исторических событий я получила простой человеческий рассказ, для которого и два, и три часа не предел. Гида звали Ольга Кузьмичева. Экскурсию я бронировала за пару часов до прибытия, день в день. Просто позвонила по телефону музея-заповедника (он есть на сайте). Вход на территорию стоил 700 рублей, 2500 — за экскурсионное обслуживание с посещением музея икон.

Музеев на территории оказалось аж десять. Есть, например, музей археологии, в котором 5000 экспонатов. Обойти все-все не представляется возможным, да и зачем. Я решила посмотреть главные хиты — иконы из самого древнего (15 век) Успенского иконостаса.

Когда-то их было 58, сохранилось 56. Все вещи отреставрировали в конце 1970-х и впервые показали в Москве во время летних Олимпийских игр. Потом часть коллекции перешла в Третьяковку, часть — в Русский музей. Удивительно то, что в стенах монастыря осталось 34 иконы. Это очень много, учитывая, что речь о мировых шедеврах — ровесниках эпохи Возрождения.

Просто вдумайтесь: вещи, которые возили на выставку в парижский Лувр и Музей Гуггенхайма в Нью-Йорке, прямо сейчас висят под стеклом в Вологодской области. Единственный и крупнейший иконостас 15 века, дошедший до наших дней. Приезжайте и смотрите.

#РусскийСевер

И вот еще красивое из Вытегры.

В 18 км от города стоит огромная Богоявленская церковь, по масштабам сравнимая с Преображенской церковью в Кижах (и по возрасту тоже: 1733 год постройки). Рядом каменный храм с колоннами. И все это просто посреди трассы, даже сворачивать с асфальта никуда не нужно.

#РусскийСевер

Что делает боевая подлодка в Вологодской области?

На первый взгляд полный сюр: в краю лесов и резных палисадов стоит субмарина. Но это Вытегра, детка, а Вытегре, как я уже писала, море по колено: по Волго-Балтийскому каналу можно добраться куда угодно.

За свои 30 лет на службе подлодка Б-440 проделала солидный путь: побывала и в Средиземном, и в Баренцевом, и в Норвежском морях. Отметилась на Кубе, в Гвинее, Египте, Сирии, Алжире. В конце девяностых Б-440 отправили на пенсию, и тогда через Ладожское и Онежское озёра она дошла до Вытегорского порта, где и пришвартовалась. Почему здесь? Потому что в Вытегре родился и жил главный советский конструктор дизельных подводных лодок по фамилии Рудницкий. Решили, что будет красивый жест в его честь.

Двадцать лет назад на базе Б-440 сделали музей. Всю обстановку сохранили, добавив стенды с фотографиями, документы и много длинных текстов. Я прошла все семь отсеков, посидела на матросской кровати, заглянула в перископ — в общем, устроила себе иммерсив.

Интереснее всего было увидеть, как организован быт подводников. Офицерские каюты размещаются на верхней палубе и выглядят настолько по-спартански, что капсульный отель в аэропорту по сравнению с ними — гранд резорт. Мне с ростом 160 см и весом 50 кг в таких было бы тесно, не говоря уже о клаустрофобии. Матросские койки и вовсе кажутся полками в шкафу. Но зато в меню кают-компании есть красная икра. И как тут не вспомнить добрым словом «Профессора Хромова».

#РусскийСевер

Вытегра

Еще один (после Устюжны) город, который недавно не вызывал у меня никаких ассоциаций, а теперь запомнится.

Вытегра стоит прямо на Волго-Балтийском канале, соединяющем такие, казалось бы, бесконечно далекие (и географически, и ощущенчески) друг от друга моря, как Каспийское и Балтийское. Лотосовый Юг и рапсовый Север. Волго-Балтийский канал — это, по сути, дорога, а Вытегра — город на дороге. Он как будто несет в себе вот эту энергию движущегося потока, перехода.

Вся история здесь связана с водой. В 18 веке была пристань, через которую проходил торговый тракт из Архангельска в Петербург. Потом появилась целая верфь, а позже — Мариинская водная система: искусственный путь, соединивший Волгу с Невой. В 1960-е после реконструкции (за столько лет чудо инженерной мысли подустарело) его преобразовали в Волго-Балтийский водный путь имени Ленина, или сокращенно Волгобалт. 1100 километров по каналам, рекам и озерам с революционными для своего времени гидротехническими сооружениями.

Волгобалту в Вытегре посвящен музей «Водные пути Севера». Увы, в день моего прибытия он оказался закрыт. Если будете в этих краях, обязательно загляните. Там не просто рандомное здание — экспозицию сделали в машинном зале гидроэлектростанции, а рядом можно увидеть реконструированный полушлюз (шлюз, но без камеры) с действующим механизмом открытия ворот.

Все это находится на деревянной набережной, которая появилась у города пять лет назад и изменила его до неузнаваемости (в лучшую сторону, конечно). Часть конструкций оформили в стиле сооружений той самой Мариинской водной системы образца 19 века. Все воссоздано по историческим фотографиям, которые сейчас выставлены на стендах.

Раз «Водные пути Севера» закрыты, будем прокладывать подводные. Еще один интересный городской музей сделали на базе настоящей подлодки. О нем — в следующем посте.