А, ну, и да, забыл добавить: немцы не только доску памятную приколотили, но и назвали в честь Пастернака одну из улиц города.

Туда я тоже сходил: тихая уютная улочка имени нашего Нобелевского лауреата. И да, о его премии я, пожалуй, отдельно скажу.

В 1955 году Борис Леонидович завершает работу над своим романом «Доктор Живаго». Он о судьбе человека и страны во время революции, гражданской войны и первых десятилетий советской власти.

Через судьбу главного героя автор попытался показать человека, который старается не ожесточиться и не раствориться полностью в идеологии и насилии эпохи.

Как актуально, правда?

Разумеется, советскому режиму такой труд пришёлся совершенно не по душе, поэтому публиковать его запретили и в 1957 году рукопись была тайно вывезена в Европу и впервые опубликована в Италии. Роман быстро получил мировую известность.

И уже в 1958 году Шведская академия объявляет, что Пастернак получает Нобелевскую премию по литературе — «за значительные достижения в современной лирической поэзии и продолжение традиций великого русского эпического романа».

Пастернак сначала принял награду и отправил знаменитую телеграмму:
«Бесконечно благодарен, тронут, горд, удивлён, смущён».

В СССР сразу же началась мощная кампания против Пастернака:
– его исключили из Союз писателей СССР;
– в газетах публиковались разгромные статьи;
– писателя обвиняли в «предательстве»;
– звучали требования выслать его из страны.

Особенно известной стала фраза «Не читал, но осуждаю», связанная с массовым публичным осуждением романа людьми, которые его не читали.

Для Пастернака ситуация была крайне тяжёлой: он понимал, что отказ от премии требует государство, а принятие может привести к изгнанию из СССР. Для него это означало бы потерю родины и невозможность жить рядом с близкими.

29 октября 1958 года Пастернак отправил в Шведскую академию телеграмму с отказом:

«В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен отказаться от незаслуженного отличия».

Слово «незаслуженного» считается вынужденной дипломатической формулой — нет оснований думать, что он действительно так считал.

Пастернак остался в СССР, но оказался фактически в изоляции. Он жил в Переделкине под постоянным давлением и умер в 1960 году.

Я много раз бывал там рядом с его домом, так как одна из соседних дач была (и есть) в пользовании у семьи товарища, моего одногруппника (привет, если читаешь!), чей отец – известный российский литературный критик, литературовед и публицист.

P.S. Ну, и чтоб немного поднять настроение после такой истории, ещё немного видов Марбурга вам на ночь глядя.
#погерманиибюджетно