🤯«Фаиг, ты живой? Ничего не сломал?!»

Напарник в панике спрашивал меня, пока я пытался осознать, что только что пролетел метров 15–20 вниз по склону… и теперь надо как-то встать и идти дальше.

Мы с Абули снова были в походе. В этот раз решили подняться на плато Асхи из деревни Зуби (регион Имерети). Мы понимали, что снег будет — этот год сильно отличается по погоде. Подготовили снаряжение, планировали ставить палатку прямо в снегу. Но не ожидали, что снега будет настолько много. И самое главное настолько скользкого.

Первый снег встретился нам примерно на высоте 1800 метров. До этого мы уже прошли около 8 километров за три часа под дождём. До самого плато оставалось буквально 200–300 метров. Визуально рукой подать.
Но мой роковой шаг, ливень, потом град… и дрожащий от холода Абули вынудили нас принять решение сбрасывать высоту и искать место для ночёвки в лесу.

Вообще, мне нравится принимать такие сложные решения. Разворачиваться назад, когда до цели остаются считанные метры. Наверное, я начал этому учиться после восхождение на Эльбрус, когда не поднялся из-за горной болезни.

А мой напарник этому пока только учится. Молодой, кровь кипит — готов подписаться под любые опасности. К сожалению (для него 😄), ему часто приходится соглашаться со старшим и принимать мои аргументы, почему поход должен проходить без риска для жизни. Я уже слишком много видел в горах.

Мой срыв ещё раз напомнил мне: поход — это серьёзная вещь. Нужно быть бдительным всегда.
Поход — это не капучино в кофейне и не лосось на завтрак.
Поход — это выйти из зоны комфорта.
Это замёрзшие пальцы.
Это усталость от бесконечного набора высоты с тяжёлым рюкзаком.
Это грязь в ботинках.
Это погода, которая меняется каждый час.

Поход для серьёзных людей.

Но видит Бог, для меня это самое увлекательное, что есть в жизни. Я живу этим и надеюсь, ещё долго буду жить. #нетсрыву

Планы на этот год пройти пешком из Рачи в Сванетию, из Боржоми в горную Аджарию и впервые увидеть несколько горных озёр, которые пока существуют только на спутниковых картах.
Держите за меня кулачки ✊

#fahu_мои_мысли

После обеда, уже сытенькие, поехали к Севанаванку. Монастырь основали в 874 году, и раньше он стоял на острове. В XX веке уровень воды в Севане искусственно снижали, и остров превратился в полуостров. Теперь туда можно спокойно дойти пешком.

В сам монастырь нас не пустили, территория была закрыта. Зато поднялись к двум часовням на горе. Ступенек много, особенно после кюфты из раковых шеек, но вид наверху классный: озеро, окрестности и снежные вершины горы Аждаак. Он находится в Гегамском хребте, это потухший вулкан высотой около 3597 метров, и наверху у него есть кратерное озеро. Снизу это, конечно, не видно.

Диана сама дошла наверх и вообще отлично выдержала весь день. Экскурсия длилась больше 8 часов, так что теперь у нас есть полноценный маленький путешественник на целый день.

А у вас дети нормально выдерживают длинные экскурсии или приходится строить маршрут вокруг «поесть, поспать, не трогайте меня»?

@mishavputi

В погоне за неведомым

Надеюсь, вы уже слышали — мы с командой фестиваля Beat придумали программу кино о приключениях. Будем показывать фильмы о жажде любопытства и погоне за неведомым. Я этому, признаюсь, невероятно рад — за последние полгода я посмотрел около тридцати разных фильмов, мы с ребятами из Beat выбрали самые лучшие, и о них будем регулярно рассказывать.

Абсолютно обязательный пункт программы, который я бы настоятельно не рекомендовал пропустить (иначе будете кусать локти) — новый фильм Херцога. Если Дэвиду Аттенборо в этом году стукнула сотня, то главному документалисту планеты пока всего чуть больше 80. Вечно молодой Херцог на этот раз взялся за историю, от осознания которой у меня расширяются зрачки и потеют ладошки. Итак.

В центральном зале Смитсоновского музея естественной истории в Вашингтоне стоит чучело слона. Его зовут Фенькёви — в честь венгерского охотника, который застрелил его в Анголе в 1955 году. Высота — четыре метра два сантиметра, вес при жизни — одиннадцать тонн. Это крупнейшее наземное животное из всех, когда-либо официально зафиксированных наукой.

Южноафриканский биолог Стив Бойес — стипендиат National Geographic и руководитель Okavango Wilderness Project — убеждён: потомки Фенькёви живут до сих пор. Причем они живут не где-то, а конкретно в высокогорьях восточной Анголы. Он называет их «слонами-призраками». В 2016 году Бойес начал их искать: расставил по плато 180 фотоловушек и 100 акустических датчиков. Всё работало исправно, аппаратура фиксировала буйволов, леопардов, антилоп, но слонов — нет.

Чтобы понять, почему это вообще возможно — почему целая популяция огромных животных могла исчезнуть с радаров, — надо вспомнить, что Ангола пережила гражданскую войну длиной 27 лет. С 1975 по 2002 год. Высокогорные районы были фактически закрыты для любой науки, а браконьеры за то же самое время уничтожили слоновьи популяции в стране почти полностью — в некоторых регионах потери достигли 99%. Именно потому, что туда не добрались люди, это плато могло сохранить то, что нигде больше не выжило. Война как ни странно кого-то сберегла.

И вот в 2024 году камеры Стива Бойеса наконец-то сработали. В этот момент к истории подключаемся мы в качестве зрителя — с 7 по 14 июня сможем с вами вместе смотреть новую работу Херцога на фестивале Beat. Билеты уже на сайте.