Если в Африке и есть что-то постоянное — это баобаб.

Это дерево может жить более 2000 лет, и рядом с ним человеческая история выглядит как очень короткий анекдот.

Его высота редко превышает 25 метров, зато ствол может достигать 14 метров в диаметре. Выглядит так, будто кто-то поставил посреди саванны гигантскую бутылку, а сверху просто приклеил ветки.

Название «баобаб» пришло в европейские языки через арабское слово «bu hibab», что означает «плод с множеством семян».

Его кору используют для изготовления верёвок, корзин и даже ткани — и дерево спокойно наращивает новую кору после этого. Плоды используют в пищу и как лекарство: в них огромное количество витамина C, кальция и антиоксидантов, поэтому из мякоти делают напитки, порошки и традиционные средства.
Саму древесину редко используют для строительства. Зато из неё могут вырезать лёгкие лодки, ёмкости для воды.

А эти гиганты просто стоят — спокойно и неторопливо.
Потому что, когда живёшь две тысячи лет, спешка как-то немного неуместна 🤞.

Куда первым делом едет уставший путник в Самаре? Правильно, в барный особняк «Посольство». Здесь под крышей особняка 19 века соседствуют напитки разных народов, а эстетика «обшарпе» становится манифестом.

В двух часах от Каира — если повезёт с пробками — есть деревня Тунис на берегу озера Карун.

Пальмы, буйволы на полях, глинобитные дома в зарослях гибискуса. По сравнению с Каиром это другая вселенная.

В марте здесь открылась Villa Fayoum — бывшая мастерская художника, переделанная в гостевой дом на двенадцать номеров. Проект Флориана Амерелера, владельца культового Al Moudira в Луксоре, и Зейны Абухейр, которая этот отель построила и потом продала ему же.

Вместе они собрали интерьер из антикварных викторианских кроватей, мебели середины XX века, египетских литографий и случайных находок у торговцев антиквариатом в Каире и Александрии. Старый османский камин с изникской плиткой установили в зимнем саду. А еще там муранская лампа 1920-х, кресла в стиле ар-деко, ковёр с Суматры. Всё это как-то уживается вместе — и выглядит не как дизайн-отель, а частный дом.

За едой следит шеф, которая стажировалась у Фрэнсиса Мальманна — аргентинского повара, звезды Netflix, главного апостола готовки на открытом огне. Меню — по сезону, из продуктов с фермы Moudira.

Иногда путешествия могут перенести не просто в другую страну, а в другое время.

Когда я приехал в кенийскую деревню, было ощущение, будто я провалился в сериал «Рабыня Изаура», который вся Россия смотрела в конце 80-х.

Нарядные чернокожие матроны в белых чепчиках, специальные платья для воскресной службы, отсутствие водопровода и электричества. Все друг друга знают, здороваются, жмут руки, улыбаются.

Больше всего меня тронул один момент. После воскресной службы активные женщины вместе с пастором пошли к больной соседке — она не смогла прийти в церковь.
Они пели ей песни, пританцовывали, хлопали в ладоши и славили Бога. И в этих песнях они не просили денег или здоровья, но благодарили за то, что есть: за землю, урожай, семьи, соседей и друзей.
Потом все вместе пили чай с молоком.

И глядя на всё это, я вдруг понял одну вещь:
в деревне без электричества люди живут гораздо «подключённее» друг к другу, чем мы — в городах с развитыми соцсетями и беспроводным Wi-Fi.