В Татарстане лишили охранного статуса шесть советских мозаик и два сграффито

В конце ноября прошлого года Комитет Республики Татарстан по охране объектов культурного наследия «выявил» восемь произведений монументального искусства, присвоив им временный охранный статус. Но спустя три месяца отказал им во включении в реестр памятников на постоянной основе. Теперь мозаики и сграффито можно уничтожать без каких бы то ни было юридических последствий.

Вот список объектов этих произведений:
— Мозаика «Посадим сады» на здании ДК Химиков (1969 год, художники В.К. Федоров и С.М. Бубеннов);
— Сграффито «Казань — порт пяти морей» и «Народы Поволжья» на стене гостиницы «Волга» (1963 год, художники В.М. Маликов, Р.А. Кильдибеков, С.М. Бубеннов);
— Диптих мозаик «Будни пожарных» и «Геральдика пожарного дела» на здании пожарной части (1981 год, художник В.К. Федоров);
— Мозаика «Встреча гостей» в ресторане гостиницы «Татарстан» (1970 год, художник С.М. Бубеннов);
— Мозаика «Горячий чай» в холле гостиницы «Татарстан» (1970 год, художник В.К. Федоров);
— Мозаика «Энергия» («Усмирение водной стихии») на здании ДК «Энергетик» (1973 год, художники Р.А. Кильдибеков, В.В. Карамышев).

Список не случайный — это ключевые работы так называемой «большой четверки» художников-основателей татарстанской монументалистики. Осенью над мозаиками на пожарной части Виктора Федорова нависла угроза, и местные активисты совместно с региональным ВООПИиК подали заявку на выявление их, а также еще шести произведений.

Комитет по охране мотивировал отказ тем, что отдельные мозаики и панно, являющиеся частью зданий, якобы не могут включаться в реестр как самостоятельные объекты. Это прямо противоречит устоявшейся в России практике и не следует буквально ни из каких нормативных документов. Надеемся, что недоразумение удастся исправить, а решение властей не отразится на судьбе самих работ.

«Цирк». Шамот. 1977 год. Автор — Владимир Николаевич Николаев-Фёдоров (р. 1929).

Детский сад № 74 «Айсылу». Набережные Челны, бул. Солнечный, д. 8 (17/17).

Будучи родом из Таджикистана, В. Н. Николаев-Фёдоров в 1961 году со специализацией художника-живописца оканчивает Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, где учился у профессора И. А. Серебряного. Затем он оказывается в Узбекистане, где знакомится с Р. М. Вахитовым и уже вместе они в качестве творческого тандема переезжают в Набережные Челны.

Одним из первых их монументальных опытов является керамическое панно «Сабан-туй» в челнинской гостинице «Татарстан», где фактурность шамота умело сочетается с эпизодическими вкраплениями ангобной росписи и глазури. Закономерным развитием интереса к этой технике стало панно на тему цирка, выполненное Николаевым-Фёдоровым уже в одиночку и в свою очередь глазурированное полностью.

Трёхчастная композиция украшает лестничный пролёт с первого на второй этаж в здании детского сада. В центре — клоун в характерном костюме и мальчик-жонглёр у циркового велосипеда. Их окружают лев на тумбе, морской котик с мячом на носу, а также пантера, прыгающая через огненный обруч. Ансамбль отличается динамизмом — кажется, что герои вот будто сейчас переступят барьер арены.

Сам изобразительный строй основан на форме круга, повторяющегося то тут, то там. Палитра чёрных, красных и жёлтых цветов умело сочетается с рельефом и перетекает друг в друга, не говоря уж о белой основе изображений. Главное панно акцентировано симметричными вертикальными композициями с золотистыми звёздами из молотого стекла, буквально вплавленного в керамику.

В данной работе заметно влияние французского художника Фернана Леже. Интерес в этой связи представляет монументальное панно «Женщины с попугаем» (1951), ставшее его первой и поистине выдающейся работой в керамике. Иконография опирается на мотивы, уже ранее использованные в живописи американского периода, например, в полотне «Композиция с двумя попугаями» (1939).

Даже на этом этапе заметно увлечение Леже исполинскими формами, которые в дальнейшем будут доминировать в его послевоенном творчестве, ярком и контрастном, буквально воспевающем новую жизнь. Более того, художника интересовала и тема цирка, которой он посвятил одну из последних своих работ — картину «Большой парад» (1954), написанную за год до смерти.

Как и у Николаева-Фёдорова, фигуры Леже покрыты белой глазурью и обведены чёрным контуром на красном фоне. Оригинал находится в Национальном музее художника в Биоте, а полихромная версия — в ресторане «Ла Коломб д’ор» в городе Сен-Поль-де-Ванс, о чём ещё в 1960-х годах активно писала искусствовед Л. А. Жадова. Кроме того, ещё одна копия находится в экспозиции Almaty Museum of Arts.

Являясь коммунистом и борцом за мир, Леже популяризировался в СССР, несмотря на более радикальное творчество по сравнению с советскими соцреалистами. Очевидно, что Николаев-Фёдоров мог видеть репродукцию в каком-нибудь журнале, альбоме или выставочном каталоге, а может и в документальном фильме «Фернан Леже и его время» (1977), где показывался интерьер биотского музея.

Выполнив несколько панно с росписью по керамической плитке и поливных изразцовых композиций для детских садов и школ, Николаев-Фёдоров уезжает обратно на родину, в Душанбе. Дальнейшие его следы теряются, поиски ни к чему не привели... А панно до сих пор украшает интерьер детского сада в Набережных Челнах — пусть так и дальше будет!

P.S. Фото — Татьяна Зиновьева, Роман Беднов.

Казанский краевед

Все больше регионов вовлекаются в изучение советского монументального искусства. Недавно наш друг Айрат Багаутдинов с коллегами собрал подробный список книг и интернет-проектов по теме. Рекомендуем изучить и подписаться если не на все паблики, то по крайней мере на те, что посвящены вашему региону.

А в этом месяце наш коллега из Дагестана тоже подготовил карту монументального искусства республики и предлагает помогать ему в поиске объектов. Откликаясь на этот призыв, делюсь фотографиями мозаики, которую обнаружил в интерьерах городского рынка в Каспийске, построенного в 1980 году.