В плену у Горных Духов... Дождь, двумя днями ранее кончившийся к полудню, а днём ранее налетавший периодически, всю ночь лил стеной. Я всё больше понимал, что на озеро Художников мы уже не дойдём, и даже переждать непогоду в палатке возможности у нас не осталось. И то, что у Аделины сгорел бы авиабилет - причина в общем наименее серьёзная...

Почва на Ергаках - жирная, но очень тонкая над каменной плитой. Она напиталась водой, словно губка, и вот уже наша палатка гордо торчала из глубокой лужи. Вода просачивалась сквозь дно, и если к вечеру мокрыми были лишь вещи, лежавшие непосредственно на дне, то к утру и спальники отсырели - вода лезла из щели меж ковриков. Напрасно я прятал вещи в гермы - к тому, что прямо в палатке промокнет всё, я оказался не готов.

Но и это было полбеды, а бедой выглядело то, что пару дней назад, почистив зубы, я прополоскал рот невыносимо холодной водой из ручья... и вот с вечера у меня понемногу разрастался флюс. За всю жизнь эта болячка посещала меня считанные разы, и никогда - в таком масштабе: к утру опухлость достигла передних зубов, а как далеко торчала вбок - боюсь себе даже представить. Я понимал, что вряд ли оно рассосётся само, а значит - не стоит откладывать встречу с хирургом...

И вот мы встали рано утром, быстро и мокро собрались да без завтрака (от стресса не хотелось есть, да и, как ни странно, в гору с пустым животом мне ходится легче) отправились к перевалу. Фотоаппарат я убрал в рюкзак, и наверное ещё долго буду жалеть об упущенных кадрах, но в итоге доставал его лишь раз - на привале снять Параболу в тумане. Сыпучки, валуны, склон под 45 градусов в полкилометра высотой, откосы над обрывами - перед началом подъёма у меня было твёрдое ощущение, что сейчас я подвергаюсь самой большой опасности за всю уже прожитую жизнь, и кто-то из нашей тройки имеет все шансы так тут и остаться.

Уже на подъёме, который теперь пересекали многочисленные ручьи из сбегавших по отвесной скале водопадов, я начал успокаиваться: шершавые валуны и абразивная галька сыпучек мокрыми не сильно отличались от сухих. Там же, где уклон был слишком велик, вдруг обнаруживались узкие, но куда более пологие тропы, которые совершенно терялись по пути сверху вниз. Больше всего меня беспокоил уже знакомый Поцелуйчик - узкий карниз над бездной, ведущий под нависающий валун. Вдруг он окажется непроходим, а ведь слезть назад мы по такой сырости не сможем...

Но пока - шли вверх с частыми короткими привалами (длинный и не сделать - холодно!), и как-то сами не заметили, как Поцелуйчик оказался уже совсем рядом. Дождь сменился водяной пылью - мы просто поднялись выше льющейся воды, войдя непосредственно в облако.

Карниз, от мыслей о котором душа уходила в пятки, снизу оказался совсем не таким страшным, как сверху... но последний камень... чуть-чуть иной по текстуре, он показался мне скользким! А это значило, что по сырости мы его не пройдём, ибо поскользнувшись - улетишь намнооооооооого дальше, чем хотелось бы. Ощущение безысходности от непреодолимой преграды в метре от цели длилось секунду, но запомнилось, думаю, на всю жизнь. А потом я просто пошёл вперёд, и камень оказался совсем не скользким... Над карнизом перевала и выступающим наверху Пером Птицы вдруг Солнце проступило сквозь утман!

Вот мы продрались сквозь валуны на ту сторону, не став лазать сквозь пещерку, а бросив рюкзаки и спрыгнув с невысокого обрывчика. Вот снова зарядил дождь, или вернее мы спустились ниже края облака. Но все мысли теперь занимали Карнизик - совершенно неприметный, и посуху в общем безопасный спуск с последнего уступа перед тем, как разгладится тропа. Мокрым он пугал не меньше Поцелуйчика - ведь там уже не колючая стойкая галька, а раскисающая от дождя земля...