Есть всё-таки особое очарование в том, что среди городских кварталов видишь то и дело не купол, шпиль или минарет, а парящую кровлю. Помимо высоко висящего над городом монастыря Ринпоче Багша (основан в 200 году), Улан-Удэ полон небольших и без исключения постсоветских дацанов и дуганов, занимающих в его пейзаже место приходских церквей или квартальных мечетей. Новых церквей в городе при этом очень мало.

Отдельно отмечу на 3 последних кадрах единственный в России женский буддийский монастырь Зунгон Даржалинг (1995-98) на окраине.

Конгресс центр в Ниамее — наверное, самый большой комплекс в стране. Выглядит очень даже прилично. Тут даже люди в костюмах по улице ходят!

Но обнесён забором по всему периметру и закрыт для посещения. Туда можно только делегациям и только во время проведения конференций.

1 марта в ходе американо-израильских ударов по Тегерану пострадал дворец Голестан — один из красивейших дворцовых комплексов мира и единственный объект ЮНЕСКО в иранской столице.

Дворцу около 400 лет, но его нынешний облик сложился в XIX веке при династии Каджаров. Каджарские интерьеры — это россыпи зеркал буквально везде: на стенах, потолках, колоннах. Мелкие осколки складывались в сложнейшие геометрические узоры, создавая эффект бесконечного мерцания. Этот стиль — один из самых узнаваемых в персидской архитектуре. При взрыве всё это, разумеется, рассыпалось.

Ракета ударила в площадь Арг рядом с дворцом — формально в буферную зону. Но взрывная волна оказалась достаточно мощной, чтобы выбить окна, сорвать исторические двери и, по словам местных чиновников, поднять куски асфальта на территории комплекса. Досталось и соседям — Большому базару и мечети Арг.

Часть потерь удалось предотвратить: ещё в январе, когда угроза ударов стала реальной, артефакты вывезли в хранилища, а хрустальные люстры обмотали защитным материалом. Но стены и потолки, конечно, никуда не эвакуируешь.