«Он угорел по Модильяни. Говорит, лучше ничего нет. Вот тут его украшения, но он сейчас дома лежит, у него этот хентай-вирус», — рассказывает ювелир Хулхачи @xavrindayurtamf про своего соседа по мастерской.

Хулхачи самый молодой в своей ювелирной династии. Его отец и дед тоже были ювелирами, а теперь он сам возрождает калмыцкие украшения в обновлённых формах.

Здесь же работает прожжённый дядь Санал лет шестидесяти на вид. Услышав «дядя» он тут же пресекает эйджизм: говорил, называйте просто Санал или хотябы анкл. В работе у него рогатка из груши, инкрустированная медью и камнями, и серьги-пули, вдохновлённые Гуччи. Под столом наполовину выпитая полторашка «Жигулей».

«Я включу свою колбасу, не против?», — спрашивает Санал и через пару секунд включается бодрейший электронный бит. На книжной полке рядом с «Историей ювелирного искусства» стоят манги «Наруто» и Марк Аврелий.

Минут через десять на стол вываливается целая коробка старинных калмыцких украшений: что-то нашли с металлоискателем, что-то просто принесли знакомые. Части обвесов из монет, серьги, бляхи для ремней. Но Хулхачи нас покидает: сегодня в республиканском русском театре дают Обломова. А мы с дядей Саналом выдвигаемся в местный магазин за пивом.

Ещё через час в мастерскую приезжает наш знакомый гид Шиндя @BGSKhanRK, но экскурсия на одинокий тополь единогласно откладывается в пользу пива в мастерской. А скоро возвращается и Хулхачи с добавкой.

В какой-то момент три поколения калмыков — 20, 30 и 60 лет — погружаются в нюансы Степного уложения — так называется Конституция Калмыкии, принятая в 1994 году. Разговор уходит в обсуждения прав и свобод времён нойонов, когда ханство было поделено на множество княжеств.

Хороший был день!

Небольшой Костёл Франциска Ассизского стоит через дорогу от громадного хурула. Это действующий римско-католический храм в Элисте. Но открывают его только на воскресные службы.

На башне — житийная икона с богородицей калмыцкого вида, симпатичного типа, вокруг которой сцены из Библии.

Калмыкия — один из четырёх буддийских регионов России и самый западный из них. Во всех остальных я уже бывал: Бурятия, Тува, Агинский округ в Забайкалье.

Местный Большой Хурул видно издалека, его золотые ступы торчат над деревьями. Храм открыт для всех желающих, разве что не стоит одеваться слишком открыто и можно заранее почитать, как принято входить в буддийские места.

Вокруг хурула большой сад с молитвенными барабанами хурдэ и статуями выдающихся лам. После входа на территорию нужно обойти храм по часовой стрелке один или три раза, заодно покрутите в том же направлении все хурдэ. Там внутри тысячи свитков с мантрами, вращение барабана приравнивается к их чтению.

У главного входа стоит скульптура Белого Старца, это хранитель жизни и долголетия у монгольских народов, но поскольку мы в Калмыкии, рядом с ним маленький сайгаченок.

На каждом пролёте лестницы установлены бассейны с фонтанами, а наверху сидит Дзамбала — божество богатства и процветания с мангустом в левой руке.

В кибитках у входа продают разные буддийские штуковины, в том числе разноцветные платки хадаки. В прошлом году мы по воле случая провезли такие хадаки из Цугольского дацана в Забайкалье через Тубтен Шедуб Линг в Кызыле и Иволгинский дацан под Улан-Удэ, а в конце лета добрались до самого западного храма на Старой Деревне в Петербурге. В элистинском храме их можно оставить как подношение внутри.

Туристам ничего особенного в Хуруле делать не нужно, только снять обувь и входить так же по часовой стрелке, слева направо. Об этом инструктируют местные охранники. Они же запрещают снимать, но я всё-таки получил разрешение на одну фотографию внутри.

Главная улица начинается потрясающим дореволюционным крытым рынком, который требует стать гастромаркетом, но пока остаётся самым обычным базаром. И он хорош даже в этом образе.

Голые атланты подпирают входной портал, а внутри уже виднеются трусы и майки-алкоголички. На прилавках висят CD-диски для отпугивания воробьёв, что гнездятся тут под сводами, как в древних католических соборах.

Чудно и приятно, что постройка жива и здорова!

Из всех городов в минувшем круизе (Казань, Самара, Саратов, Волгоград, Астрахань) я не был только в Саратове. Цель поездки была не в городах, а в маршруте и оно того стоило.

Везде, кроме Саратова, я бывал и, видно, не случайно — Бог отводил. Саратов остался мною непонят и понять его я теперь не стремлюсь. Хоть и заеду, конечно, ещё разок при случае.

Город застрял в советско-девяностом лимбе, где неприятным колхозным образом смешались бесконечные ЛАРЬКИ, визуальная замусоренность, ГАЗЕЛИ на велодорожках и кондитерские «как в СССР».

Шарма всему этому придаёт традиционный саратовский вопрос «Вам что-то подсказать?» куда бы ты ни зашёл.

Астрахань — это та самая беззаботная провинция из летних снов разочарованных и ностальгирующих по собственному детству миллениалов, которые продолжают придумывать все более нелепые оправдания своей жизни в Москве или Петербурге, боясь признать, что по-настоящему счастливы они были только в родном городе.

Мост в деревне Мокры на юге Чувашии. Стоит прямо у посёлка огромный, как из другой цивилизации.

Построен в 1913-1918 годах по проекту то ли немца Гехарда Шумахера, то ли русского инженера Григория Петровича Передерии. В 1986 разобран, а железная дорога спрямлена тут же рядом, в километре от него. С 2022 года — объект культурного наследия России федерального значения, но по нему совсем не скажешь.

Мост весь исписан граффити с городами и регионами — то есть люди сюда специально едут на него посмотреть!

В самой деревне нет буквально ничего, кроме магазина, баранов, гусей, курей и милых разговорчивых бабулек. По непонятной причине у моста нет ни одного глэмпинга. Но в магазине продают магнитике.

В Мокры легко добраться на такси (500 ₽ / 20 минут) из соседнего Канаша. А в Канаш на электричке из Нижнего, Казани или на любом проходящем поезде, их там десяток ходит.

С Днём Победы, друзья!

Мне посчастливилось услышать в детстве множество рассказов прадеда, который прошёл всю войну оружейником и помощником механика на самолётах ЯК-1 и ЯК-76. Сам был из деревни Зыбино под Москвой, а служил в полку, сформированном в Рыбинске.

К 15 декабря 1943 года обеспечил 180 боевых вылетов без единого отказа оружия, получил медаль «За боевые заслуги» и потом орден Отечественной войны II степени.

Одну историю я до сих пор помню, рассказывалась она как анекдот. Уже после победы они сидели где-то на поляне, отдыхали, а из-за леса выехал немецкий Тигр. Все разбежались кто куда, а потом выяснилось, что это свои перегоняли трофейный танк.

Хороший был дед. Я как-то лет в пять подкрался к нему сзади и огрел выдвижным ящиком из шкафа — эта шутка так и осталась непонятой.

Теперь хочу оцифровать все сохранившиеся документы и фото и через нейронку собрать подробные досье на каждого члена семьи. А вообще всех родственников собираю в дереве на famiry.ru.

Друзья, 29 апреля у меня будет лекция в Нижнем Новгороде про страну, которую вы можете попытаться угадать по этим фотографиям. Большой анонс будет чуть позже.

Здесь фотографий и рассказа об этой стране ещё не было. Для меня она стала одной из самых балдёжных стран в мире вопреки её имиджу.

Всех, кто придёт из этого моего уютного бложика (пароль "я из телеграма"), угощаю первым пивом после лекции, там есть хороший бар недалеко. Может даже прямо на лекцию смогу согласовать пиво, сейчас об этом ведутся переговоры. Моя позиция осложняется тем, что встреча будет в университете Минина.

Отдельно стоит павильон Тома Санкары. Это революционер и президент Буркина-Фасо в 1983–1987 годах, такой «африканский Че Гевара». Не хочу пересказывать википедию, но очень советую прочитать статью про него.

В Уагадугу есть большой мемориал Санкаре с памятникам и музеем. Туда мы не попали, но я сделал пару фотографий — последние 5 штук в этом посте.

Он пришёл к власти как обычно бывает после переворота, боролся с коррупцией, сократил привилегии чиновников, продвигал массовую вакцинацию и образование, отстаивал права женщин и запретил наконец женское обрезание. Есть даже фото, где женщина с автоматом стоит на блокпосту — все равны.

При нём как раз страну переименовали из Верхней Вольты в Буркина-Фасо («страна честных людей»). Начали строить новые жилые кварталы и вообще повышать социалку. И при нём же приняли новый герб Буркина-Фасо с мотыкой и автоматом Калашникова. Тут уже несложно догадаться, кто был важным союзником.

Санкара ездил на мотоцикле или простом Рено и распродал весь государственный автопарк, что в 80-х вообще было на грани фантастики. Сам играл на гитаре, которая хранится в музее, и создал гимн Буркины.

Но в 1987 году случился очередной переворот, в котором уже сам Санкара был убит своим же бывшим соратником Блезом Компаоре. За которым стоял кто? Конечно, Франция.

В 2017 году президент Франции Эмманюэль Макрон в своей речи в столице Буркина-Фасо Уагадугу пообещал рассекретить французские документы, касающиеся убийства Т. Санкары, чтобы унять недовольство, вызванное политикой Парижа. Три архива действительно были переданы в судебные инстанции Буркина-Фасо, однако эти документы не убедили юристов, посчитавших, что французский президент выдаёт желаемое за действительное, и усомнившихся в искренности его действий. В апреле 2021 года французская газета «Юманите» опубликовала документы, подтверждающие участие спецслужб Франции в организации убийства главы Буркина-Фасо.

Компаоре тут же тормознул национализацию, купил себе Боинг и вообще вёл себя как нормальный африканский военный лидер.

Зато нынешний лидер Ибрагим Траоре себя считает как раз последователем Санкары. Поэтому пожелаем ему здоровья, долгих лет и поменьше иметь доверять французам.

На открытие выставки позвали всех уважаемых людей, студентов, прессу и местных фотографов (а они есть!). Для охраны позвали крепких парней в жилетах.

Сам формат публичных мероприятий в Нигере особенный: гостям принято всегда дать попить и поесть, поэтому многие приходят именно за этим. А перед началом ещё обязательно нужно всех поблагодарить и послушать гимны обоих стран. Но мне кажется, что в нашем случае людям и правда было интересно.

Про шаманов, буддистов и мусульман в России никто из присутствующих раньше не слышал, а потому лекция заняла чуть ли не час и вид у всех был очень внимательный.

Отдельно они удивлялись недельному поезду Москва — Владивосток. Спрашивали, как на него попасть. Я честно сказал, что это скучно и нудно. Ещё один важный вопрос — как я получал разрешения на съемку всего этого в России. Ответ никак не убедил.

А один из вопросов был — почему нет фотографий российских универов, а то непонятно, куда поступать. Пришлось объяснять, что такое Яндекс.

Особенно хороши здесь бедуины, которые свою обмотку не снимают кажется вообще никогда.

В швейном цехе тихий час прямо на рабочем месте. В мастерской сумок клеят заготовки, на которые потом возможно логотип Гуччи, чтобы лучше продавалось.

Отдельная красота — витрина с мотоциклами и машинами, целиком сделанными из жестяных банок из-под газировки и дезодоранта.

Скелет динозавра припаркован в специальном ангаре-гараже, чтобы его не заливало дождём. Это Jobaria tiguidensis и если что это вообще уникальный отдельный вид зауропод, который нашли только в Нигере! А ещё это чуть ли не самый хорошо сохранивший африканский скелет динозавра. Рядом стоит он же, но уже в бетоне.

Попрошайки, скелет в гараже и бетонный динозавр — это национальный музей республики Нигер.

Въезд через ворота со шлагбаумом, который охраняет растерянный негр, будто бы удивлённый, что сюда кто-то приехал. Вход стоит 1500 франков (что-то в районе 150 ₽), но сдачи нет.

Это вообще сложно назвать музеем в нашем понимании. Больше похоже на зоопарк. Даже контактный, если на боитесь совать руки в клетки. На большой территории есть пара зданий, но они закрыты — экспозиций нет. Асфальта, кстати, тоже нет, везде песочек.

На входе любезно показывают нарисованную от руки памятку по безопасности. На ней в стиле фильма «Челюсти» крокодил утаскивает в воду ребенка на глазах у матери.

Солнце лупит 40 градусов.

Гранд-мечеть Ниамея это довольно скромное здание, окруженное небольшим парком. Расположена на Ислам-авеню.

Казалось бы, мечеть как мечеть. Достопримечательность. Но только я вышел из машины с камерой — тут же приехал на мопеде какой-то местный службист и спросил, что мы тут делаем и кто такие. Не положено.

Мечеть построили ещё в 1970-х на ливийские деньги — проекты Каддафи есть буквально во всех африканских столицах и это вызывает восхищение.

Кстати, именно в Нигере расположена самое высокое здание из глины в мире — мечеть в Агадезе с её минаретом, построенная в 16 веке.

Если чуть отойти от больших улиц, то всякий асфальт тут же забывается, а вместо него появляются куры, всякие дети, небольшие лавочки мелких предпринимателей и районные мечети.

Это всё выглядит удивительно чистым — по крайней мере по обочинам не лежат кучами пустые бутылки и пластик.

Кроме обычных нигерцев в Ниамее живут бедуины — у них свои порядки и ходят они почти всегда с замотанной головой.

Большая часть столичного Ниамея выглядит вот так. Вполне прилично, надо сказать.

На главных улицах есть асфальтированные дороги и здания выше двух этажей. Тут же пасутся коровы и бродят козы. И город при этом довольно зелёный — посмотрите, как много деревьев.

Правда, от пыли они не спасают. Уже через полчаса от сухости начинает першить в горле, а в носу образуются плотные оранжевые пробки, смешно вылетающие в умывальник.

Дохинский академгородок славится своей библиотекой, мечетью с двумя изогнутыми минаретами и красивой площадью для больших мероприятий. Студентов возят трамваи по специальным внутренним университетским линиям. Вполне приятное место. Мечеть, кстати, открыта для всех желающих.

А совсем недалеко Арабский музей современного искусства, куда я забронировал билеты на сайте, приехал к назначенному времени, а он оказался закрыт на ремонт.

Второй обязательный музей в Дохе — музей исламского искусства.

Строил лютейший I. M. Pei, автор стеклянной пирамиды Лувра, башни банка Китая в Гонконге и ещё много чего.

Внутри очень богатая коллекция всего исламского от Мекки до Пакистана.

По счастливой случайности единственный в мире прозрачный Pontiac Deluxe 1940 года в тот день пригнали во двор музея на пару часов.

Две таких машины сделали в США в партнёрстве с производителями плексигласа. Или оргстекла, иначе говоря.

Одну показывали в Нью-Йорке, другую — в Сан-Франциско. После Второй мировой несколько раз продавали на аукционах, а до наших дней дошла только одна.