Роман Розанов

Отдельно стоит павильон Тома Санкары. Это революционер и президент Буркина-Фасо в 1983–1987 годах, такой «африканский Че Гевара». Не хочу пересказывать википедию, но очень советую прочитать статью про него.

В Уагадугу есть большой мемориал Санкаре с памятникам и музеем. Туда мы не попали, но я сделал пару фотографий — последние 5 штук в этом посте.

Он пришёл к власти как обычно бывает после переворота, боролся с коррупцией, сократил привилегии чиновников, продвигал массовую вакцинацию и образование, отстаивал права женщин и запретил наконец женское обрезание. Есть даже фото, где женщина с автоматом стоит на блокпосту — все равны.

При нём как раз страну переименовали из Верхней Вольты в Буркина-Фасо («страна честных людей»). Начали строить новые жилые кварталы и вообще повышать социалку. И при нём же приняли новый герб Буркина-Фасо с мотыкой и автоматом Калашникова. Тут уже несложно догадаться, кто был важным союзником.

Санкара ездил на мотоцикле или простом Рено и распродал весь государственный автопарк, что в 80-х вообще было на грани фантастики. Сам играл на гитаре, которая хранится в музее, и создал гимн Буркины.

Но в 1987 году случился очередной переворот, в котором уже сам Санкара был убит своим же бывшим соратником Блезом Компаоре. За которым стоял кто? Конечно, Франция.

В 2017 году президент Франции Эмманюэль Макрон в своей речи в столице Буркина-Фасо Уагадугу пообещал рассекретить французские документы, касающиеся убийства Т. Санкары, чтобы унять недовольство, вызванное политикой Парижа. Три архива действительно были переданы в судебные инстанции Буркина-Фасо, однако эти документы не убедили юристов, посчитавших, что французский президент выдаёт желаемое за действительное, и усомнившихся в искренности его действий. В апреле 2021 года французская газета «Юманите» опубликовала документы, подтверждающие участие спецслужб Франции в организации убийства главы Буркина-Фасо.

Компаоре тут же тормознул национализацию, купил себе Боинг и вообще вёл себя как нормальный африканский военный лидер.

Зато нынешний лидер Ибрагим Траоре себя считает как раз последователем Санкары. Поэтому пожелаем ему здоровья, долгих лет и поменьше иметь доверять французам.

Хоть и выходной, нам выделили гида. Переводил Илья.

Начало экскурсии — это переход от отдной железной бочки к другой. На каждой указано важное для страны имя, слово или дата. Есть отдельный открытый участок, где построены традиционные для местных племён глинобитные дома.

В отдельном зале традиционные костюмы, но мы их уже видели вчера на фестивале вживую!

Сам музей — это большое поле с песком, в котором стоят несколько построек.

После фестиваля, который завершился буквально вчера, здесь ещё не успели убрать, поэтому повсюду валяется мусор и остатки сцен, беседок и навесов.

Атмосфера всеобщего балдежа и веселья. Фестиваль, кстати, называется WAABO, что в переводе с языка мооре это значит «приходи!». По сути тут продвигают всё, что называется «буркинабе» — то есть местное, буркинийское.

И очень правильно сделан упор именно на молодёжь, пытаясь в ней разбудить эти нотки приятного патриотизма — когда видишь, что у вас и музыка своя, и культура с красивыми шляпами и костюмами, и ещё много предпринимателей, которые смогли сделать свои хорошие продукты.

Неместных тут очень мало, но на белых никто не обращал никакого особого внимания. И это тоже очень приятно.

А вот тётя, которая продавала тут местное вино, узнав, что мы из России, внезапно заявила — да, знаю, была несколько раз. Оказывается, её родители дипломаты и они всей семьей летали в Москву по работе. Она даже знает пару слов по-русски!

Но местное вино, увы, очень на любителя. Похоже на квас, куда добавили чуть-чуть спирта. Впрочем, в что-то в нём есть.

Местные крупные бренды и локальные бизнесы выкупают места и продают свои товары. У кого-то корнеры с едой, местным вином, дизайнерской одеждой, кроссовками, косметикой или украшениям,

Это всё показывает, насколько тут активен малый бизнес: тут свое локальное производство масла ши, какой-то мужик продаёт кастомные кроссовки (!), дизайнеры проводят фотосессии, туда-сюда снуют официанты с подносами еды. Есть даже прилавок с чаем от менструальных болей.

А один бренд одежды мне особенно понравился — OUM'C, у них есть бутик в городе. Его открыли две сестры — одна занимается дизайном и пошивом, а вторая бизнесом и продвижением. Посмотрите, какой крутой у них аккаунт.

Ночной рейв с шашлыками, пивом и танцами. В национальном музее.

Да, территория музея в Уагадугу здесь используется как площадка для фестивалей и это настолько круто, что удивляешься, почему никто не придумал это раньше.

Садишься на любое свободное место, проходишься по лавкам, набирая еды и пива — и сидишь балдеешь под местные напевы со сцены. Очень приятный движ.

Традиционные шляпы, маски, кольца, шкатулки, барабаны, какие-то идолы из покрышки...

Но больше всего мне понравились картинки с видами поноса с указанием болезней, которые его вызывают. Каждый день жалею, что не купил.

А что за штуки на последнем фото угадаете?

За сувенирами в Уагадугу надо ехать в Артизана — рынок местных мастеров.

Тут и мастерские, и магазины. Продаю всё от масок до одежды.

Хоть в Буркине по статистике 60% мусульман, на улицах почти нет покрытых женщин. И даже покрытые наряжаются ярко и стильно.

Многие вплетают украшения в волосы, носят открытые цветастые платья и вообще любят фотографироваться.

Звучит странно, но в Буркине действительно возможен гедонизм при наличии условных $50-80 в день. Можно ездить на такси, ужинать в разных (!) ресторанах — французских, китайских, ливанских... Вечером пойти в бар или на какой-нибудь концерт.

Скажем, в Chez Simon на проспекте Тома Санкары подают отличный хумус и шварму, а в Le Verdoyant, французском ресторане, которому уже лет 30, — чудесную (пусть и не итальянскую) пиццу и даже эскарго в ароматном масле, то есть французских улиток.

Ну а вечерком можно зайти в какую-нибудь наливайку вроде Whisky Shop, где в небольшом зале стоят круглые столики с высокими стульями. Можно чего-нибудь выпить прямо здесь или просто забрать с собой.

В соседнем Le Grill Restaurant, по выходным бывает живая музыка и танцы.

Главная новость первого дня в Уагадугу — на днях в одном из ресторанов ставили Чехова. Пьесу «Медведь», если я правильно помню.

Обсуждают это здесь буднично, как и положено обсуждать столичную светскую жизнь. Хоть в городе и есть театр, спектакли часто играют в клубах, ресторанах и культурных центрах. Такие камерные постановки собирают вместе буркинийских театралов, местных французов, наших дипломатов, сотрудников Африканской инициативы и Русского дома.

Увы, мы прилетели на день позже, поэтому показываю фотографии, опубликованные рестораном La Belle Étoile, где играли спектакль.

Атмосфера в Уагадугу (так называется столица Буркина-Фасо) тотально контрастирует с откровенно уныло-консервативным Нигером.

Тут есть нормальная квартальная застройка, какой-никакой городской план ещё от французов, асфальт, в конце концов.

🇧🇫 Не хочу излишне романтизировать Буркину, но не могу иначе. После перелёта из Нигера даже выход из аэропорта ощущался так, будто мы прилетели не в соседнюю страну, а в Лучший Мир.

Пальмы в оранжевом закате, симпатичная парковка, шлагбаумы, современные здания из стекла и бетона. Улицы оживленные, много машин, а по выделенным полосам на обочинах едут сотни мопедов и велосипедов. Жизнь!

Сразу из аэропорта едем в CTR — Chicken Taste Revolution. Это местный КФС, только в десять раз вкуснее. Тут даже баблти есть! Чувство такое, как будто приехал к друзьям на День рождения!

Хороший сегодня день. Из Телеграма отписалось человек 200, но это того стоило.

ФАС разрешил поразмещать немножко рекламки в Телеграме до конца года!

Правда оформил это в виде жидкого релиза на сайте, который, естественно, не имеет никакой юридической силы. Как не имели силы (что и подтвердилось) его заявления о том, что реклама в Телеграме и Ютубе оказалась под запретом.

При этом рекламка в Телеграме уже пару лет как по закону вся подвергается маркировочке, а сторонам договора нужно показывать государству и сам договор, и текст рекламы.

***

Для тех, кто не в курсе, это выглядит так:

— если у вас канал 10к и более подписчиков, нужно зарегистрировать его в РКН и получить специальную ссылку на Госуслугах, только в таких каналах можно размещать рекламу

— каждую рекламу нужно зарегистрировать на специальном сайте, получить особый токен и разместить его в посте

— каждый месяц нужно отчитываться туда, сколько просмотров набрал пост и обновлять статистику ежемесячно до бесконечности или до удаления поста

— с каждой рекламы блогер (рекламоразмещатель) должен платить 3% от суммы договора — и это даже не налог, потому что собирает его не ФНС, а средства эти нужно перечислять напрямую в РКН

***

То есть РКН несколько лет выстраивало эту систему обеления рынка, заставило всех пройти регистрацию и платить 3%, проверять каждый рекламный пост и в целом это даже работало, все к этому кое-как привыкли и нашли способы автоматизации процессов.

Но тут появился Мах, а Телеграм стал замедляемым (но пока ещё не запрещённым). ФАС вдруг сказал, что реклама в Телеграме уже запрещена, хотя РКН знает о ней всё и всегда знал.

Рекламодатели поджали ушки и свернули кампании в Телеграме, но вдруг выяснилось, что YT и TG это 70% рынка. А в других местах непонятные боты и три калеки. Надо же. Да и в Махе все накрутили ботов и сидят.

Спустя пару недель (это сейчас) разбирательств ФАС дали заднюю и пока разрешили чут-чут попродавать. Или не разрешили — потому что это разъяснение такое же мутное и бесполезное, как и все остальные заявления.

По фактам размещения рекламы в Telegram и Youtube ФАС анализирует содержание рекламы, дату заключения договора, дату введения ограничений на работу платформы, дату публикации рекламы, основания её размещения, в том числе договоры и платежные поручения.

Основная шутка в том, что проанализировать дату введения ограничений на работу платформы невозможно по причине того, что официально никто не ограничивал ни Ютуб, ни Телеграм.

Подробно разобрал этот кейс в своём канале в Мах. А, бля, я же не могу создать там канал.