Пожалуй самое интересное здание Дудинки - деревянный Речной вокзал, построенный в 1948-49 годах известным ереванским архитектором, а тогда заключённым "Норильлага" Геворком Кочаром. Он стоит чуть в стороне от центра, по дороге к нынешней пристани.

Уже не помню, где я слышал, будто пустующее здание пытались купить то ли баптисты, то ли иеговисты (тогда ещё не запрещённые в России), но получили отказ. Разговоры о его восстановлении идут давно, но сколь долго вечная мерзлота хранит культурные слои - столь же быстро разрушает всё, что на поверхности: контрфорсов явно хватит ненадолго. Окна, двери и балконы заколочены наглухо.

Над речвокзалом - покрашенное голубой краской Первое каменное здание Дудинки (1949), о происхождении которого мне даже в музее толком не смогли рассказать: как я понимаю, его всегда делили несколько учреждений, и ни одно в его стенах не задерживалось долго. Получившая статус города в 1951 году, Дудинка в отличие от Салехарда или Нарьян-Мара почему-то не стала заповедником деревянного сталианса, а так и строилась, пожалуй, самой каменной из маленьких столиц северных округов.

Ну а облик нынешней Дудинки и вовсе определяют многоэтажки, непривычно высокие для зоны вечной мерзлоты.

В далёкой Дудинке не веришь своим глазам, видя железную дорогу. Даже если знаешь о ней ещё из школьного курса географии.

За котельной находилась станция Дудинка-Пассажирская - конец самой странной и самой изолированной в России железной дороги. Первоначально, в 1936-37 годах, заключённые "Норильлага" проложили узкоколейку длиной 114 километров. В 1940-52 её даже не перешили на широкую колею, а построили заново, на 80% - по другой трассе, хотя и примерно той же длины (116км). Вокзал, предположу, был моложе, может даже 1980-х, с приходом современных поездов. Теперь его в любом случае нет: в 1998-99 годах Норильская железная дорога лишилась пассажирских поездов и электрификации.

Но маленький, больше похожий на трактор маневровый ТГК2 (такие строились в 1960-2008 годах в Калуге) стоит как памятник. Когда и по какому случаю его поставили - рунет, увы, молчит.

В промзоне обнаружился сарай, переделанный из вагона Ср - первого поколения здешних электричек, вышедших на маршруты в 1957 году. В 1985 их заменили электричками поновее, в итоге проработавшие до 1998 года. Но снятые отсюда "эрки" увезли на Урал, а списанные "эски" то и дело попадаются в примерно таком виде.

Мимо небольшого депо дорога уходит корявыми рельсами к Норильску - на восток, и всё-таки чуть к югу. Однако и самой северной пассажирской станцией России Дудинка перестала быть уже в 1950-х - на считанные секунды (даже не минуты!) ближе к полюсу станция Никель на Кольском, а прежде, чем и там отменили поезд, я успел проехаться на нём.

Аэропорт в Дудинке довольно условный: начался в 1935 году с гидроавиабазы (а трассу сюда разведал сам Фабио Фарих!), в 1942 был построен за речкой Дудинкой, а теперь обслуживает только вертолёты до далёких сёл вроде нганасанских Усть-Авама и Волочанки. Однако город-перевалка словно стремится поклониться транспортным духам всех стихий - между станцией и центром, на фоне всё той же котельной, в 2022 году устроили Сквер Авиаторов. Самолётов героической эпохи в Дудинке не нашлось, но для гостей с материка и Ан-24 (строились в 1960-70-х) экзотика.

В Дудинке одна из сторон главной площади - сам Енисей, его бескрайний простор с десятками судов на рейде у Кабацкого острова. Город обращён на юг, то есть - вверх по течению.

Но порт Дудинки - вполне морской, хотя и с грузооборотом около 4 миллионов тонн совсем небольшой в масштабах России, и даже на Ледовитом океане уступает в разы Мурманску и Сабетте. 3/4 его оборота приходится на летнюю навигацию, но специально строившиеся под здешние условия "Арктические экспрессы" (они есть на первом и последнем кадрах) "Норникеля" и атомные ледоколы "Таймыр" и "Вайгач" с караванами судов появляются тут и зимой. Для товаров народного потребления порт Дудинки скорее речной - их везут по Енисею.

Морские суда же, за редчайшим исключением, курсируют в Мурманск - ведь из Талнаха через Норильск производственные цепочки ведут в Мончегорск. Более того, "Норильский Никель" понемногу становится "Кольским Никелем": судоходство на СевМорПути отлажено так, что хозяевам выгоднее возить с Таймыра необогащённую (то есть - более объёмную и тяжёлую) руду, чем обогащать её на месте. А оборудование можно доставлять и напрямую из Китая - порт Дудинки международный с 2012 года, когда на умирающей Игарке окончательно поставили крест.

Впрочем, судьбу двух портов определяло одно - ледоходы. Сложно представить, сколько льда накапливает гигантская река с не менее могучими притоками за зиму, а по весне, когда эта масса приходит в движение, торосы порой выползают на берег и корчуют тайгу. Даже в Красноярске на прошлом рубеже веков, пока не обустроили затон, ледоход порой уносил зимующие суда на сотни километров - с понятными последствиями для их корпусов! За ледоходом же шло половодье, когда Енисей поднимается порой на 20 метров... "Дровяные пляжи" Карского моря не лесосплав навалил, а как раз эти силы. Защитить от них в 1920-30-х годах не могло ничего, кроме естественных убежищ - таких, как Игарская протока за обширным островом, глубиной не уступающая основному руслу: в той части Енисея, что проходима для морских судов, место для порта тогда выглядело безальтернативным.

Дудинка как перевалка Норильска, конечно, как-то работала и в 1930-50-х, но надёжнее казалось протянуть сюда железную дорогу с Урала. Лишь в 1960-70-х здесь смогли что-то противопоставить Игарке - например, 3 километра защитных дамб или Журавлёву горку. Так, видимо за характерные силуэты кранов, называют высокий берег у порта, куда их затаскивают по рельсам накануне ледохода и спускают к воде после весеннего паводка. В начале июля как раз шёл процесс - увы, слишком медленный для видео.

Дудинка - это далеко не устье Енисея, и если путь пассажирских теплоходов из Красноярска кончается здесь, то река продолжает течение.

Там, километрах в 100 от Дудинки, за Крестовым мысом поперёк реки стоит село со странным названием Усть-Порт (340 жителей). На самом деле это сокращение о Усть-Енисейского порта, основанного в 1916 году как "младший брат" Романова-на-Мурмане. Но тот в итоге вымахал в крупнейший заполярный город Мурманск, а этот - сдулся до села: с 1921 года торговля начала смещаться к более доступной Игарке. Тем не менее, в списке памятников архитектуры значатся деревянные казарма, столярня и кузница, а в 2007 там появился довольно симпатичный Георгиевский храм.

Напротив впадает в Енисей река Большая Хета, в прошлом - важный путь в долину Таза, а стало быть на Обь. Там с 1968 года стоит ненецкое село Тухард, на оленеводческом совхохзе (1979) и газопроводе Мессояха-Норильск (1979) разросшееся до огромных по северным меркам размеров под тысячу жителей.

Ещё в 70 километрах, у такой же крутой излучины Караульного мыса, встретит исторический центр низовий - село Караул (800 жителей, 56% - русские). Оно начиналось с зимовья аж в 1616 году и регулярно оказывалось на пути северных экспедиций - кадр с женщиной на фоне избы, например, снял в 1913 году лично Фритьоф Нансен.

Там стоял Воскресенский храм (1896), с 1770 года третий на этом месте. От него осталась пара могил. В одной покоится вполне достоверный декабрист Дмитрий Лисовский - из тех, кто на площадь не выходили, но в заговоре участвовали, и потому были схвачены позже. Сослали его в 1827 году не сюда, а в Туруханск, где, однако, дворянин занялся предпринимательством и погиб на Брёховских островах в 1855 году. Загадочнее его "сосед" монах Пимен, достоверную судьбу которого история не сохранила. Предания, записывавшиеся то одной, то другой экспедицией, гласили, что он был сослан сюда при Екатерине II за преступление, которого не совершал, и был то ли повешен, то ли повесился сам, когда по Енисею уже шло судно с приказом о его оправдании...

Всё это - не в самом Карауле, а чуть ниже, в урочище Толстый Нос на месте одноимённого селения. В маленький станок Караул жизнь оттуда ушла в 1930 году, когда он стал центром Усть-Енисейского района, из которого даже Диксонский район выделили лишь в 1957-м. Тот и другой упразднили в 2007-м, с ликвидацией Таймырского Долгано-Ненецкого автономного округа; на пике в 1989 в Карауле жило 1,3 тыс. человек. У реки стоит воинская стела (1985).

Однако и это не конец - километрах в 30 скорее поперёк Енисея, чем вдоль, за протоками и островами левого берега, можно залезать в Носок: именно так мы в норильском Доме-для-всех в шутку называли путешествие вниз от Дудинки. На самом деле огромный для этих мест Носок - столица таймырских ненцев: там живёт 1,8 тыс. человек (вместе с кочевниками) и 54 тысячи оленей. Дальше, за низменными птичьими Бреховским островами, эрзацем дельты Енисея, стоят ещё маленькие Байкаловск и Мунгуй и последнее на реке село Воронцово (250 жителей), начавшееся в 1810 году с заимки купца Воробьёва по прозвищу Ворон. 2/3 его населения - ненцы, но остальные - тундровые энцы, живущие только там.

Воронцово стоит в 220 километрах от Караула, 402 от Дудинки и 2390 от Красноярска, а дальше, за мысами Ошмаринским (левый берег с юга) и Сопочная Карга (правый с севера; с 1939 там метеостанция) ещё на 225 километров тянется Енисейский залив с 20-метровыми глубинами, на выходе из которого - Диксон...

За Турахнском на Енисее накрывает ощущение пустынности, усиленное огромным простором реки и далёкими низкими берегами. Но вот за очередным поворотом взгляду открываются десятки судов, в том числе огромные плавкраны.

У многих - очень уж высокие борта. Совсем не очевидно, что самое активное судоходство на Енисее - от Дудинки не вверх, а вниз, но только это морское судоходство. Енисей - из той "высшей лиги" рек Земли, по которым морские суда способны подниматься на сотни километров. В советское время морским портом считалась Игарка за 500 километров от начала Енисейского залива: поближе к морю, чем Манаус (1700 километров) на Амазонке, но подальше, чем Нанкин (300 километров) на Янцзы. Теперь главная здесь Дудинка с годовым грузооборотом в 4 миллиона тонн.

По-настоящему интересны в этом порту суда "Arctic Express" - собственного пароходства "Норильского Никеля". Точнее, его контейнеровозы Aker ACS 650, построенный в 2005-06 годах в Хельсинки с достройкой в германском Висмаре. У них совсем океанский масштаб - 169 метров в длину, 26 метров в ширину и водоизмещение 29136 тонн - в 20 раз больше нашего теплохода!

Всего их 5 с характерными названиями - головной "Норильский Никель" в честь компании, "Мончегорск" и "Заполярный" по городам с комбинатами в Мурманской области, "Талнах" по рудничному посёлку близ Норильска и "Надежда" по крупнейшему заводу.

Все, кроме "мурманских", могут грузиться без портовых кранов и все пять - крошить льды толщиной до 1,7 метров (это ОЧЕНЬ много!) без ледокола. Вернее, ледокол у них встроенный - это корма, над которой ещё одна обзорная рубка. Направление хода менять им позволяет творение сумрачного финского гения, скрытое под водой - система "Азипод", то есть "азимутальная подвеска".

Моторы этих судов не в середине корпуса, а в специальных гондолах с винтами, способных поворачиваться на 360 градусов. Первые "азиподы" были разработаны в 1987-90 годах шведско-швейцарской компанией ABB по заказу финской "Вяртсиля" для судна "Seili", и теперь стоят в музее "Forum marinum" в Турку. Беда лишь в том, что крупные азиподы делаются только в Финляндии (мелкие отдали Китаю), а покупаются лучше всего в России - из примерно сотни азиподовых судов, среди которых есть и гигантские круизные лайнеры, и небезызвестные вертолётоносцы "Мистраль", больше половины работают в нашей Арктике, где мелочёвки нет. "Норильский никель" стал первенцем такой технологии, но по ней же построены ещё более могучие газовозы "Ямалмакс", этот символ возрождения арктического судоходства.

Дождь со смогом, чередование иссушающей жары и тяжёлых холодов, атмосфера города-машины, слоган "Норильск не только в сердце, но и в лёгких" - разве этого мало? Но ко всем прочим "прелестям" Норильска в последние недели добавилась ещё одна: в городе отрубили интернет. Кто-то видел дрон под Ачинском - и потому норильчан решили оставить без связи.

И вроде та же проблема есть во многих других городах России, да только в Норильске её усугубляет общая неустроенность жизни. Домашний вай-фай тут дорогой, а в общепите, даже очень приличном (как замечательный и не слишком дорогой ресторанчик Coffe Story на Ленинском проспекте или культовая в некоторых кругах столовая "Жарки" у конторы "Норникеля") - отсутствует просто как класс.

У меня через пень-колоду работал Мегафон - на улице и у одного из окон в квартире. Другие обитатели Дома-для-всех нашли в городе пару мест, куда ходили интернетиться. Спасением тут выступают общественные пространства, коих в городе долгий зим и полярных ночей немало. Так, 9 августа открывалась для публики знаменитая "Башня" в одном из сталинок-"ворот" Октябрьской площади... но я покинул город днём ранее.

И выходя из дома с рюкзаком, не знал, что на подготовку открытия "Башни" перекроют Ленинский проспект, а из-за проблем с интернетом не смог вовремя вызвать такси, когда стало ясно, что не дождусь автобуса. Как результат, на автобус в Дудинку я опоздал, покинул Норильск автобусом на Кайеркан, а дальше прорывался попутками.

Зато получил повод задержаться на Амбарной - эта порожистая речка километрах в 40 от города примечательна памятником узкоколейке, проложенной в 1936-37 годах по совсем другой трассе, чем нынешняя Норильская железная дорога. Тут они совпадают, рядом с железным действующим мостом стоит деревянный старый мост, а на нём в 1992 году поставили ещё и паровозик, привезённый для такого дела из Гайворона, что той в стране, за одно упоминание которой в алгоритмических соцсетях пессимизируют показы.

Добравшись вечером в Дудинку, я долго брёл под рюкзаком на причал (а его расположение - отдельный триумф геопроктологии)... чтобы не обнаружить там теплохода. Я вспомнил, что "Чкалов" стабильно опаздывает на пару-тройку часов, и начал бродить по пляжу в поисках связи - в Дудинке её не глушат, но конкретно у причала глушилкой выступает обрыв. На пляже в пятницу вечером гремела музыка и кипела жизнь, и в основном, в преддверии Дня коренных народов, гуляли тут представители этих самых коренных народов. Со мной заобщалась большая компания долган, осевших в Дудинке земляков из Новорыбного и Сындаско в устье Хатанги - попросили их пофоткать, а потом прислать фото в соцсети. Что ж, может и это знакомство когда-нибудь мне пригодится... А там и "Чкалов" показался вдалеке. Мне предстояло провести на нём около суток.

...Но про всё это я уже написал недели две назад. Этим постом я заканчиваю со своими норильскими долгами вконтакта перед телеграмом.