— Вы же в курсе, что такое тестикулы?

Вопрос молодого человека застал меня врасплох. К счастью, я не на первом свидании и не на экзамене по анатомии, а в ресторане «Главная калмыцкая кухня Уралан».

Среди десятков вариаций на тему «мясо плюс тесто» здесь попадаются блюда, вызывающие смесь оторопи с недоумением. Например, тоолэй (2.300 ₽) — целиковая баранья голова. Не в виде какого-то там переосмысленного молекулярного пюре, а аккурат как на алтаре у адептов сатанинского культа: с глазницами, торчащими ушами и широко раскрытым ртом, из которого живописно вываливаются картофельные дольки. Съешь — и потом эта голова каждую ночь будет приходить к тебе во сне, укоризненно качать головой, то есть самой собой, и насильственно вербовать в вегетарианцы.

За ней последует жаждущий возмездия верблюд. Одно из блюд в меню — жареный верблюжий горб (300 ₽), который подают с жареной же картошкой. «Уралан» — единственное заведение в Элисте, где готовят верблюжатину. В обычной жизни калмыки ее не едят, но ради привлечения туристов и горбатого на скаку остановишь. Я решила не брать грех на душу и из всего верблюжьего многообразия заказала чай с колючкой. Приятно думать, что в процессе заваривания ни один корабль пустыни не пострадал.

Впрочем, с чистой совестью выйти из-за стола все равно не получилось. Хищную натуру за колючкой не спрячешь. Главные акторы в моих кошмарных мясоедских снах теперь — бараньи тестикулы. Они же половые железы. Они же яички.

Их в «Уралане» готовят на углях в курдючном жиру и подают с луком и лавашом (610 ₽). На вид блюдо ничем не отличается от шашлыка, на вкус — как нежный паштет. А дальше начинается игра воображения.

Если не проходить мысленно весь путь от пасущегося в степи овечьего супружника до причиндалов на тарелке, то мясо и мясо. Но как его не проходить! Гастрономия без образного мышления — что песня без мелодии. В общем, есть баранину мне теперь долго не захочется. Да и считать овец перед сном уже не вариант.

А что самое омерзительное / необычное / леденящее кровь в своей жизни ели вы?

Владивосток

…Свое величье утвердив,
ты смотришь зорко и далеко,
родной земли крутой обрыв,
крутой уступ Владивостока.
Клубится розовая рань.
Играют солнечные блики.
Со всех сторон, куда ни глянь,
сияет Тихий и Великий.

Довольно посредственно знаю Сибирь (бывал только в Тюмени, Новосибирске, Тобольске, Иркутске, Красноярске, Томске, Горно-Алтайске, Барнауле и Бийске), а с Дальним Востоком все обстоит еще хуже. Прямой рейс «Аэрофлота», 8 часов полета, и мы на краю земли!

Набор клише в моей голове до приземления не отличался от общероссийских: тигры, «уходим, уходим, уходим», пянсе и чифаньки, маяки, мосты, крабы, остров Русский, правый руль, Арсеньев и Дерсу Узала.

Владивосток в литературе сравнивают с целым сонмом городов — для кого-то он Сан-Франциско, для иных Стамбул и Севастополь. Тут вообще все хорошо с топонимикой, можно, например, найти россыпь греческих названий: бухты Аякс, Улисс, Патрокл…

По железной дороге от Москвы до Владивостока больше 9 тысяч километров. Поезда преодолевают это расстояние почти за 7 суток. Бесполезно описывать, находить аналогии, пытаться представить, здесь все другое. Нужно лететь (ехать?) и смотреть самому.

Поэт Иван Елагин определял Владивосток как один «из дивных тупиков Руси». Форпост в Приморье был рожден неуемной созидательной энергией, помноженной на желание убежать, дойти, доплыть, уткнуться в океан.
 
Середина 19 века. Айгунский (1858) и Пекинский (1860) договоры закрепили за Россией территорию Приамурья и Приморья. Взор обратился к южным широтам. Хорошо укрытую бухту заметил в 1859 году генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Мураевьв-Амурский, один из государственно мыслящих деятелей российского 19 века.

В следующем году команда транспорта «Маньчжур» основала в бухте Золотой Рог военный пост Владивосток. Первым гражданским жителем стал купец Яков Семенов. Он занимался масштабным промыслом морской капусты и трепанга.

Статус города Владивосток получил уже в 1880 году, его население вскоре преодолело отметку в 10 тысяч человек. Город быстро рос благодаря статусу порто-франко, который давал право на беспошлинный ввоз и вывоз товаров. Государство временно «выключало» таможенные правила, чтобы привлекать торговцев и развивать регион.

На Дальнем Востоке понимаешь всю прозорливость строителей Транссиба: они победили расстояние и время. Морской путь из Одессы во Владивосток в 19 веке занимал 50-60 суток, сухопутный — еще больше. А что говорить о товарах! Тюки с Нижегородской ярмарки не раньше августа отправлялись речным путем в Томск, оттуда на лошадях по зимнику доставлялись в Забайкалье до Сретенска, а с началом новой навигации попадали по Амуру в Благовещенск…

В 1891 году в молодом городе на Дальнем Востоке побывал цесаревич Николай. Он заложил Транссибирскую железную дорогу и вокзал, а в память о пребывании будущего императора соорудили Триумфальную арку.

В период Русско-японской войны 1904-1905 гг. город находился на военном положении и даже был обстрелян японской эскадрой. Горький опыт потери Порт-Артура привел к тому, что Владивосток в 1910-е годы получил самую мощную приморскую крепость в мире. Она превосходит Кронштадт. Форты, береговые батареи, пороховые погреба…

Население дореволюционного Владивостока достигало ста тысяч человек. Портрет города был очень пестрым. Жители Российской империи, китайцы, корейцы, японцы, евреи, немцы, американцы…

Гражданская война на Дальнем Востоке — тема для отдельной лекции. Во Владивостоке несколько раз менялась власть, на улицах города появлялись английские, американские и японские войска. После окончательного установления советской власти в 1922 году фраза Ленина «Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский» стала крылатой.

В годы Великой Отечественной войны порт Владивосток служил главными морскими воротами страны: он принял в четыре раза больше грузов, чем Мурманск и Архангельск вместе взятые, в основном поставки по ленд-лизу.

(Продолжение следует)