Самые сильные шаманы, как известно - у эвенков. Однако даже они побаивались нганасанских духов в их койка (идолах), так как считали этот народ самым древним из своих соседей.

В духовной культуре нганасан много пластов. Например, общие для кочевников "женский шаг" (нельзя перешагивать мужские вещи, садиться мужчине на коленки и т.д., причём копит эту энергию женская одежда) или табу добывать волка и медведя (в остальной Сибири сглаженной Медвежьим праздником, когда у Хозяина Тайги просили прощения), вера в духов мест, особенно - приметных мест (фала-койка, камни с которых охотник носил как оберег) или праздник Чистого Чума (который выбирали, чтобы шаман камлал там несколько дней в конце полярной ночи), а оленеводство привнесло ненецкие сказания и обряды. Были даже, как и у эвенков, врата очищения, которые проходили перед важным делом - только не из жердей, а из каменных плит.

Но всё это лишь наслоилось на древнее мировоззрение, частично усвоенное ещё и энцами. В центре его стоят нямы - Матери Мира, чьи дети - земля (Моу), вода (Быды), огонь (Туй), олени (Та), дичь (Нилу), Солнце (Коу), Луну (Кичеда) и многое другое. Они - не в небе, а вокруг, но такие огромные, что человек не может охватить их взглядом. Но может с ними разговаривать (например, оставляя на земле глаза оленя, из которых Та создаст ему новое тело), если только не шаман: шаманы появились позже... Как и нгуо (боги) вроде громовержца Кае - единственным мужчиной в древнем пантеоне был знакомый нам Бог-Сирота - Дёйба-нгуо.

Но была ещё и Мать Подземного Льда - Сирада-няму, а её то ли 7, то ли 9 сыновей отвечали за всё, что несёт людям смерть. Усопшего, однако, ждал вечный праздник, а потому и хоронили его в праздничной одежде, вместе со всем, что он сделал своими руками, вдали от стойбищ под шалашом маталир. Кроме детей - их душа возносилась, как пар, из берестяного гробика на дереве в лесотундре.

На земле человека преследовала всякая нечисть - например однорукие одноногие одноглазые баруси или людоеды сигэ. Но для Бадырмабоу (мира мёртвых) живые сами как нгоу...

В Таймырском музее есть святая святых: там запрещено фото, да и не сделать хорошего кадра сквозь толстое стекло в полумраке. За стеклом хранится с 1982 года костюм последнего таймырского шамана Тубяку Костеркина, который ежегодно навещал его в музее до самой смерти в 1989-м. В 2004 году его сын Леонид изготовил копию отцовского бубна, но даже в этой копии ощущается особая мощь.

Вот только снаряжение нганасанского нгэда полностью идентично снаряжению тунгусского шамана: хендир (бубен), бастынга (шапка), помощники дямаду (животные) и койка, узор в форме гусиной лапки... Идею посредника между людьми и духами нганасанам заронили эвенки - прежде каждый взаимодействовала с Матерями сам. И даже обилие железяк логично - ведь в Нижнем мире надо чем-то колоть лёд!

Богат и фольклор нганасан, сложный и иносказательный, однако - без касты сказителей: их заменял нгэда, а немного уметь должны был каждый. Сказывали ненецкие былины ситаби об их же богатырях и русские сказки, где вместо коровы олень, а вместо Москвы - Туруханск. Или дюрумэ (дословно "вести") разных жанров: предания (где среди врагов самые лютые - чукчи, что намекает на юкагирское родство), рассказы о людях, чудесах и чудищах, притчи о животных с героиней-лисицей, анекдоты про Дяйку (местного трикстера) и Ибуле (всё всегда делает наоборот, а заимствован у эвенков).

Пели балы (песни) - от частушек-иносказаний кайнгэйру (у каждого должна быть своя, а порой устраивались соревнования, и кто не понял иносказания - тот проиграл) до нада-балы - шаманских заклинаний и молитв. Главным инструментом оставалось собственное горло с причудливыми придыханиями и хрипами (нарка-кунтэ), а сами инструменты вплоть до эпохи музеев служили оберегами: как кольца с шумящими трубочками (д`аптудо), жужжалка (санихеры) или воющие волчки (биахеры),

Но всё же известнейший из нганасан - художник 1960-90-х годов Мотюмяку Турдагин из Авамской тундры.