Капелла Марка Ротко и Музей коллекции де Менил, спроектированный Ренцо Пьяно в Хьюстоне, как фон для рекламной кампании Loro Piana осень/зима 2026.

Джона и Доминик де Менил, разбогатевших на нефти, называли Медичи XX века. Это они из Техаса, ассоциировавшегося раньше с ковбоями, сделали один из мировых центров современного искусства. В их коллекции, открытой для публики бесплатно, 17000 произведений искусства, от древности до Энди Уорхола. Именно Менилы дали Марку Ротко полный карт-бланш на создание внеконфессиональной капеллы, которую они решили построить в Хьюстоне, вдохновившись "Капеллой четок" Матисса в Вансе.

📷 Mario Sorrenti

В одном из малопосещаемых уголков парка Чапультепек в Мехико находится музей Cárcamo de Dolores – бывшая гидротехническая станция, открытая в 1951 году в честь завершения системы Лерма, по которой в столицу пришла вода из одноимённой реки.

Архитектор Рикардо Ривас, инженер Эдуардо Молина и художник Диего Ривера задумали станцию как «гидравлический храм» – не просто насосный узел, а пространство для созерцания воды.

У входа в павильон стоит фонтан Тлалока: бог дождя у Риверы лежит гигантской фигурой с маисовыми зёрнами в одной руке и початками кукурузы в другой – способный и напитать урожай, и наслать засуху. Внутри пол павильона занимает резервуар с росписью «Вода – источник жизни на земле»: первобытный бульон с трилобитами на полу, восхождение к человеку на стенах, где фигуры африканца и азиатки символизируют две колыбели цивилизации, и далее – устье туннеля Атараскильо и шлюзовые затворы с портретами строивших систему рабочих.

Главная особенность этой росписи – в материале: Ривера и Ривас использовали краску на основе полистирола, синтетическую эмульсию, которая ложится как фреска, но при этом сама по себе водостойка, как тонкая пластиковая плёнка, приклеенная к стене. Именно это позволило резервуару простоять заполненным почти 40 лет – с 1951 по 1990 год, пока воду не отвели по соображениям сохранности.

После двадцати лет простоя в 2010 году архитектор Альберто Калач провёл реставрацию, и Cárcamo открылся уже как сухой музей: резервуар осушен, роспись видна без эффекта подводного просвечивания, добавлен амфитеатр для обзора сверху, а в самом резервуаре теперь звучит инсталляция Ариэля Гузика «Cámara Lambdoma» – трубы, рождающие гармонии и обертоны на основе метеорологических данных – облачности, осадков, ветра. Сегодня объект входит в состав Музея естественной истории.

Кажется, мы имеем дело с синдромом «Пушистого Иисуса» – помните историю, как прихожанка в испанской деревне Борха не так отреставрировала церковную фреску «Ecce Homo»?

Кстати, та самая Сесилия Хименес умерла в декабре прошлого года в возрасте 94 лет – но дело её живёт.

Новый эпизод случился в бразильском городе Карму-ду-Кажуру (штат Минас-Жерайс, около 23 тысяч жителей). На площади Праса-ду-Крузейру стоит монумент «Голгофа Христа» – скульптурная группа, изображающая сцены Страстей Христовых, включая фигуры Иисуса и ангела. Приходской совет Носса-Сеньора-Апаресида, отвечающий за содержание монумента, заказал реставрацию, чтобы убрать следы непогоды. Исполнители заказа решили, видимо, что белым ликам не хватает выразительности, и снабдили статуи густо подведёнными бровями, ресницами и яркими контурными губами в карикатурной манере.

Результат вызвал у горожан и верующих не умиление, а волну насмешек и возмущения: новые лица сравнивали с дешёвым гримом и говорили, что памятник «обезобразили». Городская администрация поспешила откреститься, заявив, что не заказывала и не согласовывала роспись – ответственность целиком на приходе. Сам приходской совет признал, что результат работы оказался неподобающим, и пообещал найти профессионального реставратора.

Краску с лиц статуй убрали в тот же день, вернув им исходный белый вид. Но скорость исправления уже не имела значения – кадры «до и после» разлетелись по соцсетям и мировым СМИ, и тихий городок ненадолго превратился в место паломничества зевак: по разным оценкам, посмотреть на статуи успели около 250 тысяч человек. Так очередная неудачная реставрация заняла своё место в истории курьёзных провалов рядом с испанским «Пушистым Иисусом».

В Фонде Serralves в Порту проходит выставка невероятной эмоциональной заряженности — о том, как проговаривание травмы может стать лекарством от повторения ошибок прошлого.

Один из крупнейших коллекционеров современного искусства, промышленник Кристиан Дюркхайм, передал фонду на 15 лет 37 самых масштабных работ своей коллекции, одну из которых – гигантскую картину размером 17 на 3,3 метра «Dat rosa mel apibus» (в переводе с латыни — «Роза дает пчелам мед») Ансельма Кифера – подарил музею. Всего на выставке «Томление духа» 90 первоклассных работ из коллекции, остальные привезли временно. Саксонский аристократ Кристиан Дюркхайм родился в 1944 году. Во время войны его семья потеряла всё и была вынуждена начать жизнь заново на руинах поверженной Германии. Быстро добившись успеха благодаря предпринимательскому таланту, Дюркхайм уже в 1960–70-е начал поддерживать немецких художников, коллекционируя их работы. Причем выбирал самые драматичные и тревожные из них — таких художников, как Георг Базелиц, которые рассказывали о том, какой след война оставила в их жизни и в обществе. Позже переключился на международные имена, но с той же эмоциональной наполненностью. На выставке в Порту зрителям приходится пройти через внутренности разрезанного пополам быка — «Отца» Дэмиена Херста, присутствовать на «тайной вечере» с апостолами-даунами Рауфа Мамедова, увидеть написанную пеплом площадь Тяньаньмэнь Чжана Хуаня и испепеленный аэропорт Темпельхоф Ансельма Кифера, оказаться на параде, прошедшем накануне гибели экипажа подводной лодки «Курск» (Роман Буксбаум), увидеть настоящую автобусную остановку у «Освенцима» («Убежище» Даррена Олмонда) и попасть в ад для нацистов, созданный братьями Чепмен («Конец веселья» — прозрачные кубы в форме свастики, занимающие целый зал, внутри которых игрушечные нацисты истребляют друг друга в лучших традициях Босха). Все болезненные вопросы, поднятые на этой выставке, имеют отношение отнюдь не только к далекому прошлому. Они про жизнь в мире, пребывающем в состоянии постоянной катастрофы. Но если проговаривать травму, можно хотя бы не сойти с ума — и попытаться не допустить рецидивов.

На полуострове О-Гров в Галисии, среди подсолнухов и виноградных лоз, из земли словно вырастает огромная белая ракушка.

Её спираль почти пятиметровой высоты устремляется в небо, а витражные стёкла пропускают свет внутрь купола. Это Casa Caracola – один из самых необычных архитектурных объектов Испании.

Её создатель, Хосе Луис Торрес, учился биостроительству в Швейцарии, Марокко и Франции, где освоил метод Kerterre – органические постройки из природных материалов без единого кирпича и грамма цемента. В 2020 году он вернулся на родину и воплотил давнюю идею: две соединённые ракушки из извести, песка и соломы с интерьером в духе Гауди – органические линии, цветной декор, мебель ручной работы. Соседи так и прозвали его: «Гауди из О-Гров».

Дом находится по адресу Rúa Balea, 39 и хорошо виден с дороги. Торрес планирует превратить его в культурный центр, а пока здесь проводятся мастер-классы по биостроительству.

Как время летит! Галерее «Триумф» уже 20 лет, и по этому поводу стартовала масштабная ретроспектива в двух частях.

Первая часть, «Триумф. Избранное», уже открылась на Ильинке и будет работать до 26 июля. В основе – архивы галереи начиная с 2006 года: фото, видео, реконструкции знаковых инсталляций. Среди участников – AES+F, Recycle Group, Александр Бродский, Дмитрий Гутов, Андрей Бергер, Дэмьен Хёрст и другие. Часть художников специально к юбилею сделали парафразы своих старых проектов – например, Бергер заново расписал лестничное пространство галереи, воссоздав атмосферу своей первой выставки 2018 года.

Вторая часть откроется 30 июля и будет посвящена исследовательскому вектору «Триумфа» – кураторским инициативам, визуальной антропологии, региональным сценам.

Невероятные костюмы, сделанные из покрышек, пластиковых и жестяных банок, осколков стекла и прочего мусора коллективом KinAct (Kinshasa in Action) из Демократической Республики Конго.

Марио Тестино, снявший эту фотосессию, признался, что его поразил размах воображения авторов, которые умеют находить красоту там, где никому и в голову не пришло бы. И правда, о проблемах экологии можно говорить по-разному. Глядя на эти работы понимаешь, почему свежая кровь в искусстве приходит сейчас именно из Африки.

В возрасте 94 лет скончался американский фотограф Дуэйн Майклс (Duane Michals).

В историю он вощел как арт-фотограф, хотя широкую известность получили его портреты знаменитостей и фото со съемочных площадок. Например, это фотосессия "Великого Гэтсби" с Робертом Рэдфордом и Мией Фэрроу, которую он сделал для американского Vogue в 1974м.

В 1960-х годах он начал создавать постановочные фотосерии, напоминающие раскадровки к фильмам. Эти кадры, объединенные общим сюжетом, стали его фирменным стилем и открыли новое направление — концептуальный фотонарратив. Часто он писал текст от руки прямо на полях своих черно-белых снимков. Эти короткие стихи, размышления или подписи дополняли изображение, создавая второй смысловой слой. Его не интересовала фиксация объективной реальности, вместо этого фотограф стремился запечатлеть то, что невозможно увидеть глазами: человеческие страхи, сны, влечение, одиночество, течение времени и неизбежность смерти.

В портретной фотографии Дуэйн Майклс также отказался от классических канонов. Он снимал знаменитостей, среди которых были Энди Уорхол, Рене Магритт и Мерил Стрип, не в студии, а в их привычной среде или через двойную экспозицию, пытаясь передать характер и внутренний мир человека, а не его парадный ообраз.

К Фонду Дриса Ван Нотена можно попасть через лабиринт самых узких переулков Венеции. Только вам начинает казаться, что вы свернули не туда, как вас подхватывает едва уловимый аромат, следуя за которым вы оказываетесь перед великолепным Палаццо Пизани-Моретта на Град-Канале. Тут все отличается от привычных арт-институций Венеции: от отличной униформы персонала до classy hostess, которая не просто подскажет, но проводит вас до нужного места. Одним словом, атмосфера тут как в первоклассном отеле или бутике. Уж в этом Дрис Ван Нотен всегда был на высоте. В проекте фонда он сделал, казалось бы, очевидное, но именно этого недоставало в Венеции. Он прицельно сконцентрировался на декоративно-прикладном искусстве, уникальном ремесле и моде. И это особенно актуально после возникновения в Венеции биеннале артизанов Homo Faber.

«Единственная истинный протест - это красота», - такую тему премьерной выставки фонда уже можно признать провокационной сегодня, когда уродство стало конвенциональной формой протеста. Поэтому мусорные скульптуры Петера Гуггенхута из галереи Акселя Вервордта соседствуют тут с кутюром Кристиана Лакруа, деконструкцией Comme des garçons, ювелирными ванитас великого венецианского дома Codognato и бесчисленными произведениями мастеров, работающих с керамикой, стеклом, металлом, деревом, текстилем… Все это очень тонко и театрально эффектно вживлено в интерьер палаццо. Эклектичный, по-венециански избыточный, с наслоением стилей от рококо до либерти, он кажется идеальным реликварием для curiosities, собранных Ван Нотеном и Геертом Брулоотом. Отдавая дань уникальным ремеслам и талантливым мастерам, их создавшим, кураторы, все же, напомнили, что природа - лучший художник. В экспозицию вошел знаменитый проект французского художника Юбера Дюпра (последнее фото), который разводил ручейников. Личинки этих насекомых живут в воде и строят коконы из песчинок, крохотных камушков и веточек. Однако вместо этого Дюпра снабдил их жемчужинами, драгоценными камнями и золотом.

Из любопытных наблюдений: половина публики в палаццо была русскоязычной. Для посещения фонда необходимо зарегистрироваться на сайте и приобрести годовое членство (20 евро), после чего можно выбрать тайм-слот.

Если хотите еще один пост о фонде и его экспонатах - 400 ❤️ - не меньше!

Венеция, день пятый.

Скажу честно: больше пяти дней подряд смотреть арт с утра до вечера трудно, каким бы передовым он ни был. Восприятие притупляется, всё больше усилий нужно, чтобы читать кураторские экспликации и смотреть работы вдумчиво, а не по диагонали. Тем не менее именно пятый день подарил сильные впечатления — некоторые совершенно неожиданные.

Фонд Дриса Ван Нотена «Единственный истинный протест — это красота» в Палаццо Пизани-Моретта.
Красота здесь противостоит всему уродству мира — массовому, безликому, индустриальному. Великолепный дворец наполнен артизанальными вещами: от напоминающих церковное облачение кутюрных платьев Кристиана Лакруа до ювелирных украшений в духе vanitas. У каждого предмета хочется задержаться, чтобы узнать об авторе подробнее. Сет-дизайн выдающийся — два этажа концентрированного удовольствия.

Майкл Эрмитейдж в Фонде Пино, Палаццо Грасси.
Насыщенная нарративами прихотливая живопись кенийско-британского художника без труда заняла два этажа огромного дворца. Работы крупноформатные, и рассматривать их тем интереснее, чем дольше вглядываешься: сюжетов и смысловых слоёв там всё больше. Яркие сновидческие образы, на первый взгляд близкие к магическому реализму, при ближайшем рассмотрении оказываются наполнены едкой социально-политической критикой. Опираясь на европейскую школу — от Гойи до Гогена, — Эрмитейдж вплетает в полотна африканские мифы и символы.

Саня Кантаровский в Палаццо Лоредан.
Одно из самых интересных открытий параллельной программы биеннале. Живописец русского происхождения из Нью-Йорка изображает реальность, пронизанную скрытой тревогой: даже сцена урока фортепиано или причастия в церкви оставляет смутное беспокойство.

Waves, фонд Sanlorenzo.
Коллекция, принадлежащая фонду производителя яхт, респектабельная и концептуально целостная: Александр Колдер, Лучо Фонтана, Тони Крэгг. Отдельного комплимента заслуживает Casa Sanlorenzo — новая галерея с тихим садом и хорошей арт-библиотекой напротив Санта-Мария-делла-Салюте. Идеальное место для передышки среди венецианского хаоса.

Четвёртый день в Венеции

Разделавшись с Джардини и Арсеналом, переместился в город. Из лучшего.

Амоако Боафо в Palazzo Grimani.
Один из лучших портретистов нашего времени, пишущий лица африканцев пальцами, на этот раз вплёл в свои работы венецианские краски, орнаменты и вышивку. Всё это — в интерьерах ренессансного дворца семьи дожа. Выставка подготовлена галереей Gagosian.

AMA.
Новый центр современного искусства тоже связан с именем Ларри Гагосяна — он друг и поставщик работ для коллекции. В его честь назван бар Larry’s, оформленный Шаханом Миносяном, — он работает только во время специальных событий, но интерьер посмотреть можно и в обычный визит. Локация — бывшая мыловаренная фабрика, идеально переделанная под показ искусства. Из имён — Дженни Савилл, Эд Рушей, Чарлз Рэй и другие звёзды.

Helter Skelter в Fondazione Prada.
Совместная выставка Ричарда Принса и Артура Джафы. Оба апроприируют чужие образы — чаще всего из поп-культуры и медиа — чтобы поместить их в новый контекст или обнажить скрытые смыслы. У Принса запоминается образ радостных отдыхающих на пляже на фоне апокалиптического огня. У Джафы — переснятый финал «Таксиста» Скорсезе: выясняется, что по сценарию сутенёр малолетней проститутки (Джоди Фостер) и её клиенты были чёрными, а белый ветеран Вьетнама (Роберт Де Ниро) фактически их линчевал. Продюсеры уговорили Скорсезе убрать расовое измерение, заменив чёрных персонажей белыми. Джафа снимает финал так, как он был написан — ничего не смягчая.

Неофициальный павильон Беларуси.
Команда Белорусского свободного театра превращает пространство церкви Сан-Джованни-Евангелиста в территорию авторитаризма, цензуры и тотальной слежки. Исповедальня с камерой распознавания лиц, огромный крест из камер наблюдения, шар из запрещённых книг, запах тюремных коридоров. Воспоминания политзаключённых читают Джуд Лоу, Джиллиан Андерсон, Стивен Фрай, Джоанна Ламли.

Эрвин Вурм в Palazzo Fortuny.
Посреди старинных готических стен, зеркал и люстр дутые, сжимающиеся и скручивающиеся формы Вурма заставляют зрителя задаться философским вопросом: в мире, где нас постоянно просят «принять позу» (в соцсетях или обществе), что остается от нас, когда эта поза исчезает?

Американский Vogue опубликовал историю о новом музее Джорджа Лукаса со съемкой Энни Лейбовиц.

Джордж Лукас и его жена Меллоди Хобсон открывают в сентябре 2026 года Музей нарративного искусства в Лос-Анджелесе. Проект обошёлся примерно в миллиард долларов и занял почти десять лет — Лукас начал работу над ним после продажи Lucasfilm компании Disney в 2012 году.

Здание спроектировал китайский архитектор Ма Яньсун: футуристическая органическая форма без прямых углов, собранная из 1500 стеклопластиковых панелей. Вокруг — около 4,5 гектара ландшафтного парка, под которым спрятаны парковки.

В основе коллекции — 1200 работ, отобранных лично Лукасом: иллюстраторы вроде Нормана Роквелла и Максфилда Пэрриша, комиксы, манга, концепт-арт к фильмам — а рядом с ними Фрида Кало, Диего Ривера и Роберт Колескотт. Лукас намеренно делает ставку на «народное» искусство, противопоставляя его элитарному арт-миру. Галереи организованы вокруг универсальных человеческих тем — Детство, Труд, Материнство, Романтика, Игра, Спорт — которые Лукас понимает в антропологическом смысле: как мифы, скрепляющие общество. Экспозиция открывается иммерсивной фотореконструкцией пещеры Альтамира, а следом — полноразмерной панорамой потолка Сикстинской капеллы, снятой с личного разрешения Ватикана.

Музей задуман как доступное место для всей семьи: вход бесплатный для детей до 18 лет, в кафе подают простую еду по доступным ценам, а библиотека открыта для всех без билета. Главная идея Лукаса — показать, как истории и мифы объединяют людей на протяжении тысячелетий.

Третий день в Венеции — и самый насыщенный.

Я смотрел основной проект Биеннале «В минорных тонах» на двух площадках и досматривал национальные павильоны в Арсенале. Главное достижение команды куратора Койо Куо — она почти полностью отказалась от громких имён из западных стран (разве что несколько работ Ника Кейва — не музыканта — и инсталляция Лори Андерсон, которая как раз музыкант). Вместо этого на сцену вышли талантливые художницы и художники из Африки, Азии и Латинской Америки — и вместе с ними совсем другой круг вопросов. Если прежде на Биеннале выделялись темы конфликтов, миграции и гендера, то теперь — связь с природой, её материнской жизненной силой, мифами; экология, внутренний мир. Получилось не так остро, как раньше, — но мудро и тонко. Это явный запрос на нормализацию. И если название 2019 года «Чтоб вам жить в интересные времена» предсказывало кошмарное десятилетие, остаётся только надеяться, что «Минорные тона» станут реальностью не только в искусстве.

Отдельно отмечу два павильона в Арсенале.

Люксембург. Шокирующий даже для видавших виды проект Алин Буви называется «Дерьмо» — и последовательно разрушает табу общественного вкуса и морали. Концепт строится вокруг стыда и отвращения, связанных с человеческой жизнедеятельностью. На экране — видео, в котором дерьмо (в образе куклы, анимации и реалистичного костюма на актрисе) оказывается в детском саду, автобусе, торговом центре, спальне и лекционном зале, где зачитывает манифест.

Индия. На фоне концептуальных павильонов этот выделяется красотой и тонкостью ремесленной работы — что не отменяет глубины. Призрачный дом, целиком сотканный из вышивки, — настоящий шедевр.