Дудинка - это далеко не устье Енисея, и если путь пассажирских теплоходов из Красноярска кончается здесь, то река продолжает течение.

Там, километрах в 100 от Дудинки, за Крестовым мысом поперёк реки стоит село со странным названием Усть-Порт (340 жителей). На самом деле это сокращение о Усть-Енисейского порта, основанного в 1916 году как "младший брат" Романова-на-Мурмане. Но тот в итоге вымахал в крупнейший заполярный город Мурманск, а этот - сдулся до села: с 1921 года торговля начала смещаться к более доступной Игарке. Тем не менее, в списке памятников архитектуры значатся деревянные казарма, столярня и кузница, а в 2007 там появился довольно симпатичный Георгиевский храм.

Напротив впадает в Енисей река Большая Хета, в прошлом - важный путь в долину Таза, а стало быть на Обь. Там с 1968 года стоит ненецкое село Тухард, на оленеводческом совхохзе (1979) и газопроводе Мессояха-Норильск (1979) разросшееся до огромных по северным меркам размеров под тысячу жителей.

Ещё в 70 километрах, у такой же крутой излучины Караульного мыса, встретит исторический центр низовий - село Караул (800 жителей, 56% - русские). Оно начиналось с зимовья аж в 1616 году и регулярно оказывалось на пути северных экспедиций - кадр с женщиной на фоне избы, например, снял в 1913 году лично Фритьоф Нансен.

Там стоял Воскресенский храм (1896), с 1770 года третий на этом месте. От него осталась пара могил. В одной покоится вполне достоверный декабрист Дмитрий Лисовский - из тех, кто на площадь не выходили, но в заговоре участвовали, и потому были схвачены позже. Сослали его в 1827 году не сюда, а в Туруханск, где, однако, дворянин занялся предпринимательством и погиб на Брёховских островах в 1855 году. Загадочнее его "сосед" монах Пимен, достоверную судьбу которого история не сохранила. Предания, записывавшиеся то одной, то другой экспедицией, гласили, что он был сослан сюда при Екатерине II за преступление, которого не совершал, и был то ли повешен, то ли повесился сам, когда по Енисею уже шло судно с приказом о его оправдании...

Всё это - не в самом Карауле, а чуть ниже, в урочище Толстый Нос на месте одноимённого селения. В маленький станок Караул жизнь оттуда ушла в 1930 году, когда он стал центром Усть-Енисейского района, из которого даже Диксонский район выделили лишь в 1957-м. Тот и другой упразднили в 2007-м, с ликвидацией Таймырского Долгано-Ненецкого автономного округа; на пике в 1989 в Карауле жило 1,3 тыс. человек. У реки стоит воинская стела (1985).

Однако и это не конец - километрах в 30 скорее поперёк Енисея, чем вдоль, за протоками и островами левого берега, можно залезать в Носок: именно так мы в норильском Доме-для-всех в шутку называли путешествие вниз от Дудинки. На самом деле огромный для этих мест Носок - столица таймырских ненцев: там живёт 1,8 тыс. человек (вместе с кочевниками) и 54 тысячи оленей. Дальше, за низменными птичьими Бреховским островами, эрзацем дельты Енисея, стоят ещё маленькие Байкаловск и Мунгуй и последнее на реке село Воронцово (250 жителей), начавшееся в 1810 году с заимки купца Воробьёва по прозвищу Ворон. 2/3 его населения - ненцы, но остальные - тундровые энцы, живущие только там.

Воронцово стоит в 220 километрах от Караула, 402 от Дудинки и 2390 от Красноярска, а дальше, за мысами Ошмаринским (левый берег с юга) и Сопочная Карга (правый с севера; с 1939 там метеостанция) ещё на 225 километров тянется Енисейский залив с 20-метровыми глубинами, на выходе из которого - Диксон...

Основанная в уникальную эпоху в уникальном для тогдашних градостроителей месте, Игарка не могла не иметь и уникального архитектурного лица. С одной стороны, технологии свайного строительства на вечной мерзлоте, открывшие путь к освоению Севера, тогда только обкатывались в Якутске. С другой - устраивать Советскую столицу Арктики приехал Иван Леонидов, прежде строивший Магнитогорск с его знаменитым соцгородом.

Как результат, Игарка 1930-х годов стала уникальным заповедником деревянного конструктивизма. У большинства его шедевров - одни и те же даты постройки "1929-32", а вот погибало всё в разное время, начиная с Большого Игарского пожара 1962 года.

Однако с распадом СССР Игарка поставила печальный рекорд депопуляции среди городов России, ужавшись на 81%. На рубеже 2000-2010-х всё уцелевшее и необитаемое извели вполне сознательно и последовательно, в рамках рекультивации местности. Ещё в 2011 году тут были хоть и заброшенные, но - улицы, к 2025 остались единичные дома да лесные дороги. Пока стоит разве что бывшая лесоэкспортная контора фасадом на Игарскую протоку.

Никогда не считал, что в Советском Союзе "всё делалось через задний проход", но к некоторым вещам это относилось безусловно. Например, к посадке на Як-42 - 3-двигательный турбореактивный ближнемагистральный самолёт, строившийся в 1977-2003 годах в Саратове и Смоленске. Всего их наклепали 187 машин, из которых десятка два ещё в строю, в том числе - у авиакомпании "Красавиа". Именно на Як-42 мне предстояло покинуть Игарку и вообще закончить северный вояж.

Впрочем, покинуть Игарку не так-то легко: вся она вытянута вдоль протоки, а аэропорт действует на большом речном острове. Путь туда - аж с 2 пересадками, всё за отдельную плату: ПАЗик из Микрорайона в самый дальний конец давно заросшего лесом Старого города (42 рубля), паром "Анатолий Чмыхало" с брутальными цепями-поребриками на палубе (91 рубль) и ещё один ПАЗик уже по острову, набивающийся, впрочем, так, что большинство людей идут километр до аэропорта пешком. А так как у парома всего 4 рейса в день, после 15 часов (вылет в 17:30) крошечный аэропорт стремительно набивается народом.

На самом деле рейсов отсюда много, но в основном - чартеры "Роснефти" от вертолётов и элочек на Ванкор до "чебурашки" Ан-76 на Диксон: Игарка оказалась идеальным хабом для её объектов.

Ну а Як-42... в сравнении с "музейным" Ан-26 выглядит почти современно. Запоминаются лишь трап в заднем проходе да своеобразная развесовка: сидя на одном из передних рядов, я чувствовал, насколько массивна задняя часть самолёта с тремя двигателями и крыльями и как лёгок его нос. Какого-то ужасного шума, который непременно должны испускать советские моторы, я не ощутил, и лишь тень самолёт внизу казалась необычной. Вот на горизонте проплыли горы без вершин в южных отрогах Путораны, а дальше 2,5 часа над сопками и тайгой до тёплого и дождливого Красноярска...

Но это - лишь середина пути. Отдохнув в Красноярске, через недельку возьмём курс на Хакасию.

Единственная официальная достопримечательность Игарки, ради которой сюда заходят круизные суда - это Музей вечной мерзлоты. Он находится в Старом городе, то есть - посреди леса, который вырос на месте 2/3 опустевшей в постсоветские годы Игарки. Всё начиналось в 1936 году с мерзлотной станции: Игарка стоит в зоне вечной мерзлоты, но - островной, не очень глубокой и довольно разнообразной по условиям, словом - идеально подходила как место для поиска решений по строительству на мерзлоте.

Музей состоит из двух зданий. В одном теперь экспозиция, посвящённая Стройке-503, она же Трансполярная магистраль, она же Мёртвая дорога Салехард - Игарка, строившаяся в 1940-50-х заключёнными и брошенная буквально через 2 недели после смерти Сталина. И если в тайге от Енисея до Оби сохранилось немало (и многое я сам объехал в 2015-16 годах), то в конечном пункте - и следа не осталось. Однако в экспозиции - рельсы, колючая проволока, вещи из лагерей, свидетельства и наследие их узников...

Другое здание вмещает небольшой зал природы и этнографии, но главное - собственно, подземелье, разветвлённая в трёх плоскостях система ходов в вечной мерзлоте. Прежде я видел подобное под Институтом Мерзлотоведения в Якутске, но здесь система обширнее и, благодаря глинистым почвам, зрелищнее. Хотя и ощутимо теплее, из-за чего не состоялось целое громадьё планов середины ХХ века вроде круглогодичного подземного катка. Главная достопримечательность подземелья - конечно, оно само, но тут есть и полноценные экспозиции, и инсталляции вмороженных в лёд цветов, и даже перепиленный ствол лиственницы, упавшей 49 тысяч лет назад.

Режим работы у музея весьма своеобразный: так, 10 августа это было с 19:00 до 23:00. Но такова реальность далёкого города: в первую очередь музей принимает группы, а в это время в Игарку как раз заходил "Максим Горький". При его упоминании всякий любитель круизов поднимает глаза к небу и говорит "оооооо!" - круиз по Енисею на этом модернизированном судне стоит чуть ли не по миллиону, и среди пассажиров много по-настоящему богатых людей. Встреча с "горьковчанами" меня впечатлила - обилием лиц как из отечественных сериалов и плотных запахом дорого парфюма и дорогого алкоголя, заполнивших зал вместе с группой.

А напоследок вышел конфуз - когда "горьковчане" уехали, я напросился поставить на территории музея палатку. И всё бы ничего, да газовую горелку вскипятить себе чай я возжёг прямо на деревянном тротуаре. Я настолько привык, что это абсолютно безопасно, что совсем забыл, как это выглядит со стороны. И в общем совсем немудрено, что ближе к ночи за мной приехала музейная "Газель" и водитель сообщил, что ночевать тут не положено. К счастью, в Игарке нашёлся мой давний читатель, молодой сотрудник геокриологической лаборатории, в общежитие которой меня и повезли. Так второй раз за эту поездку, после метеорологов на Диксоне, я оказался среди учёных.

В Игарке есть улицы Большого Театра (на ней Музей вечной мерзлоты) и Малого театра (почти заросла). На самом деле они были названы в честь первых заполярных гастролей столичных артистов в 1936 году... вот только и основанный тогда же первый в мире театр за полярным кругом - тоже был в Игарке. Он выступал в роскошном сталинском здании 1950-х годов, стоявшем на улице Большого Театра, а потому как Большой театр известного игарчанам.

Теперь это величественные руины в 5 минутах ходьбы от музея.

Среди былых "столиц" Крайнего Север где-то между Воркутой, Норильском или Магаданом в последние годы позабыта Игарка - город с самой глубокой в России депопуляцией. В советское время тут жило 18 тысяч человек, в морской порт заходили атомные ледоколы "Таймыр" и "Вайгач", а по объёму экспорта леса он уступал в СССР лишь Архангельску. Игарка часто фигурировала в стихах, упоминалась в книгах и фильмах, но...

Теперь это 3,5 тысячи жителей и необычный краснокирпичный многоэтажный Микрорайон - всё, что уцелело. Дальше на восток от него простирался Новый город, построенный в 1960-х после Большого Игарского пожара на лесоскладах, который героически потушили заключённые. Да, Игарка была последним в России городом, который разрушал пожар - но от пожара она оправилась, а от Перестройки - нет.

Теперь Новый город превратился в лес, где едва читается сетка улиц и стоят отдельные дома да Ильич на опушке. И даже Никольский храм, перестроенный из старого детского садика, скоро будет закрыт - ему строят замену в Микрорайоне, о чём поведал мне за чаем отец Константин, умный и добрый батюшка.

Ещё дальше на востоке за ручьём Медвежий Лог - соответственно, Старый город, выросший в 1920-30-х. Там провёл беспризорное детство Витя Астафьев, из которого человека сделал директор детского дома. Но теперь от Старого города остались лишь руины бескрайний промзоны, несколько дач да Музей вечной мерзлоты - главная достопримечательность Игарки (о нём будет отдельный пост).

Всё это вдоль тихой и мутной Игарской протоки, за которой на обширном острове стоит аэропорт - как и на Диксоне, живее всех живых, так как "Роснефть" сделала его своим северным хабом. Треск вертолётов нарушает глубокую, экзистенциальную тишину.

Глубокой ночью я прибыл сюда теплоходом из Дудинки, переночевал в открытом зале ожидания на дебаркадере, а с утра под тяжёлым рюкзаком отправился это всё изучать.