Волшебный остров Якусима на юге Японии знаменит первобытными лесами с кедрами возрастом в 5-8 тыс. лет. Здешние пейзажи вдохновляли Хаяо Миядзаки на лес из фильма "Принцесса Мононоке". Место отличное, но... далекое от основных туристических маршрутов по Японии, и удобнее всего его добавлять к большой поездке по Кюсю.

Туристы обожают набивать план поездки максимально далекими друг от друга точками и придумывать планы в духе "полдня едем на поезде от Осаки, потом два часа на катере, потом час на автобусе до леса на Якусиме, за пятнадцать минут делаем одно селфи с кедром и тут же стартуем обратно в Осаку".

В реальности на острове надо провести минимум одни полные сутки, нормально погулять по лесу (их тут даже три), посмотреть на мангровые заросли, горные реки, полудикие онсены и непуганых обезьян. И если уж сюда и добираться из района Осаки, то лучше всего делать это прямым авиарейсом – это и быстрее (два часа), и значительно дешевле. Из Токио – тоже самолетом, с короткой пересадкой в Кагосиме.

Японский макак Панч, за судьбу которого переживает весь мир, потихоньку адаптировался к жизни в группе сородичей в зоопарке города Итикава.

От него отказалась мать, и некоторое время заменой ей стала плюшевая обезьянка. Ролики, которые выкладывал в своих соцсетях, внезапно стали вирусными, и за темой стали следить даже мировые СМИ.

Уже с неделю назад Панч общался, взаимодействовал и обнимался с другими обезьянами. Ему, как и другим малышам, макаки постарше вычесывали шерсть.

Я ездил в зоопарк в будний день, но даже тогда там была огромная толпа людей. Администрации зоопарка регулярно приходится напоминать посетителям, чтобы они не шумели и не пугали обезьян, а также не задерживались подолгу у вольера с обезьянами.

Пробиться в первый ряд за час мне так и не удалось, так что советую следить за судьбой Панча в интернете - видно намного лучше. Это время лучше потратить на поездку в один из лучших онсэнов Японии.

Вы когда-нибудь замечали эту дверь?

Она в самом сердце старой медины. Маленькая, зелёная, почти незаметная - вросла в стену, как будто всегда здесь была. Большинство проходят мимо.

За ней - женщина. Её звали Лала Тажа. Она жила одна в городе, где одинокая женщина уже была поводом для пересудов. Собирала брошенных детей (от мамочек, которые забеременели вне брака и от которых отказывались семьи так, что им приходилось рожать дето за стенами Медины). Кормила их, укрывала, лечила. Не потому что так положено - просто не могла иначе. Когда один иностранец предложил деньги для её сирот, она взяла. Потому что дети были важнее репутации. И жители Касабланки забили ее камнями на улице. Мне нравилось народу, что дети бастардов живут у всех подносом прямо в старом городе.
Когда всё закончилось, мужская часть населения отказалась хоронить её на мусульманском кладбище рядом с людьми. И тогда женщины - тихо, без разрешения, между собой - попросили у бельгийского консула клочок земли. И похоронили её сами.
Говорят, перед смертью она сложила поэму. Женщины передавали её из уст в уста, пели в хаммамах - вполголоса, чтобы не слышали мужья.
Прошло полтора века. Города нет больше того, нет консульства, нет хаммамов с теми голосами. Но каждую пятницу к этой двери приходят женщины. Оставляют свечи. Просят силы.
Не памятник. Не площадь её имени. Только дверь с ее именем и живая память тех, кто знает.

С 8 марта, дорогие женщины. Особенно те, кто делает добро тихо, не ради признания.

📍 Мавзолей Лала Тажа, старая медина Касабланки