Монтеки и Капуллети на коньках

Пока весь мир наблюдал за дуэлью Малинина и Гуменника, мы с вами пропустили куда более изощренную ледяную дуэль — на буерах. Буеры — это парусные лодки на трех стальных коньках. Экипаж лежит на деревянной раме в нескольких сантиметрах надо льдом, пока яхта разгоняется до 80 километров в час — хотя бывает и больше. Сильным порывом ветра один из коньков может оторвать от поверхности, и лодку начнет бесконтрольно крутить. Поэтому все в шлемах — этот спорт появился еще до понятия экстрима и значительно на него повлиял.

В январе на реке Невесинк в Нью-Джерси прошла четвертая за 140 лет гонка за кубок Ван Ностранда. Еще раз прочитайте это — четвертая. За сто сорок лет. Соревновались два старейших клуба буеристов в США — North Shrewsbury из Ред-Бэнка, основанный в 1880 году, и Hudson River из Покипси, появившийся в 1885-м. Серебряный кубок Tiffany & Company с 1886 года ни разу не покидал клубный дом в Нью-Джерси. До этого понедельника.

Проблема буерных гонок в том, что для них нужен лед толщиной минимум 15 сантиметров на протяжении почти двух километров. Каждую зиму клубы достают деревянные яхты из ангаров, чинят, реставрируют, тренируются и молятся о морозах. Год за годом то оттепель губит лед, то снегопад делает гонки невозможными. Поэтому жажда битвы остается нереализованной. Зима 2026 года выдалась достаточно холодной.

Буерный спорт пережил короткий золотой век в конце XIX века на реке Гудзон. Богатые американские семьи заказывали себе деревянные ледовые яхты, гоняли их по замерзшей реке. Но потом все это умерло. В 1960-х поклонники традиционного яхтинга возродили интерес к старым буерам и начали снова вызывать друг друга на гонки. Так возрадилась и дуэль в Нью-Джерси.

Большинство буеристов сейчас гоняется на современных аппаратах из карбона, кевлара и других космических материалов. Но для кубка Ван Ностранда команды договорились использовать только винтажные деревянные лодки. Они выглядят как замысловатые осадные орудия из Игры престолов, но тем и привлекают зрителей. Обновили только блоки и паруса — вместо хлопка поставили дакрон. На кормовом сиденье у некоторых яхт сохранились даже старые конские волосы для набивки.

Семья Лоуренс хранит свои буеры на яблочной ферме в Ньюбурге, штат Нью-Йорк. Их гоночный арбалет Ice Queen построен около 1900 года. Ariel, на которой на гонку прибыли Люк Лоуренс, 35 лет, и Макс Лопес, 33 года, еще старше — 1888 год. На ней они и выиграли обе гонки подряд.

После 135 лет Hudson River забрал кубок Ван Ностранда. Люк Лоуренс расплакался. «Четыре поколения со времен моего прадеда мы гонялись за этим». Команда из Нью-Джерси уже отправила письмо с вызовом на матч-реванш. «Мы вернемся за ним. Без вопросов».

Буерный спорт существует везде, где есть замерзшие озера и реки достаточной длины. В России, Скандинавии, Канаде. Но именно такие деревянные монстры весом по полтонны, построенные в эпоху, когда парусный спорт был исключительно развлечением аристократов, сохранились буквально в паре мест. И гоняют на их люди, для которых это семейное дело чести, смысл которого невозможно понять, если только тебя не дрессировали любить это занятие с самого детства.

Последнее племя настоящих кочевников

Про затерянные племена мы привыкли думать как про что-то амазонское, куда не пробраться из-за недоступности джунглей. Но вот перед вами цаатаны — они живут буквально в паре дней пути от российской границы. И они не меньше подходят под понятие «племя», чем очередная история о каннибалах с полинезийского острова. Эти люди мигрируют по горным лесам северной Монголии вместе со своими оленями, ставят чумы из оленьих шкур и коры, пьют оленье молоко и говорят на тувинском диалекте. Их культура старше империи Чингисхана. Монголы пришли и ушли, а цаатаны остались в своей непроходимой тайге. Мы с вами смотрим репортаж Даниеля Кордана, который тот снял летом 2025 года.

Живут цаатаны в горах Восточного Саяна, в районе Хубсугула — это северная оконечность Монголии, где тайга уже почти сибирская. От Улан-Батора до них больше тысячи километров грунтовок. Дальше только на лошадях или пешком. Ближайший населенный пункт — Цагааннуур, крохотный поселок у озера. Оттуда еще два-три дня в горы. Добраться почти невозможно — никто сюда просто так не пойдет.

Их второе имя — дукха, «люди оленя». Они не приручали этих животных в том смысле, как мы это понимаем. Они не владеют оленями. Олени сами выбирают остаться с ними, потому что так эффективнее находить пищу. Животные свободно уходят в лес и возвращаются. И их не едят — забивают только в крайнем случае, если семья голодает или олень тяжело болен.

Цаатанский чум можно разобрать за полчаса. Семья способна переместиться на новое место буквально за день. Они мигрируют восемь-десять раз в год — олени выедают ягель на одном участке, семья перемещается на следующий, давая мхам восстановиться. Летом поднимаются в горы, зимой спускаются ниже.

Современные государства теснят цаатанов со всех сторон — никому не нужны слишком свободные люди. Монгольское правительство создало заповедник на части их земель, но цаатанам туда вход запрещен. Молодежь уезжает в города. Олени болеют от изменения климата: зимы стали теплее, снег тает и замерзает снова коркой льда. Олени не могут пробиться до ягеля.

Их язык — редкий диалект тувинского. Слов для описания снега у них больше двадцати. Для оленьих следов — около пятнадцати. Но молодые уже говорят на монгольском — в школах их язык не преподают. Цаатанов осталось меньше пятидесяти семей, так что мы с вами, вероятно, наблюдаем последнее поколение удивительного народа.

Антрополог Алан Уилер из Канады говорит: «Цаатаны — это не музейный экспонат и не ископаемое. Это живая культура, которая адаптируется. Но скорость изменений слишком высока. Если традиция не успевает передаться следующему поколению, она исчезает за одно».

Ваш выбор

Еще в начале XIX века наш с вами друг Сёрен научил: мир, видимый из глаз индивида — это просто результат выборов, которые тот делает каждый день. Вообще-то человек страшно боится этих выборов, потому что чаще всего в выборе одного пути заключен еще и отказ от остальных. Одни выборы полегче — на квасе или на кефире. Другие посложнее — а не стать ли мне врачом. И каждый из нас — результат сделанных им выборов, даже если выбирать не хочется. Так вот хочу вам сказать, что этот год у меня выдался особенно богатым на не самые простые выборы. Да, выбирать бывает страшно, но в сухом остатке итог очевидный: куда лучше совершать самый страшный выбор, чем ждать, что его сделают за тебя. Желаю вам почаще об этом помнить в новом году.

Давайте заново познакомимся — особенно учитывая несколько тысяч новых подписчиков. Меня зовут Саша Сколков. Я теперь часть команды Яндекс Электро, с которой мы обязательно построим изящное электрическое будущее. Я также ко-фаундер Силы ветра, в которой я построил всю коммуникационную стратегию и бренд-маркетинг. В эту группу компаний также входят Wind Rises и FRAM. В моем послужном списке значится также много лет в журналистике, в том числе 5 на позиции главного редактора. А еще я капитан парусной яхты с опытом больше 10 000 миль, заядлый путешественник, натуралист, любитель приключений и просто очень любопытный парень.

Этот канал я завел в 2023 году, и с тех пор он помогает мне переписывать в текст интересные находки, заметки из путешествий, залихватские истории и разные критические измышления.

Но в канун Нового года — и для подведения итогов, и для знакомства — я собрал для вас все самое интересное, что мы тут с вами писали, читали и обсуждали. Предлагаю вашему вниманию, пожалуй, самый легкий выбор в уходящем году — сборник статей канала «Саня, открой». Пускай в следующем году выборы вам даются так же легко, как этот:

Как «Христианские серферы» занимаются миссионерской деятельностью при помощи доски и креста

Короткая история Василия Званцова, шпиона, путешественника и авантюриста времен Большой игры

Фотовыставка о путешествии в Гренландию под парусом

Что такое Доггерленд или огромная Атлантида в центре Европы

Что такое клеточный автомат и как был разгадан один из самых сложных узоров в природе

Людовик, которого не было. История загадочной могилы на Сейшельских островах

Как Сейшелы противостоят арабских шейхам в борьбе за дивные коралловые атоллы

История о том, как мы с вами помогли черноморским дельфинам

Что мы скажем кашалоту, если заговорим на его языке?

Моя любимая байка о том, что у нас всё в шоколаде

«Остров душ» — история жителя Сардинии о жертвоприношениях на его родине

А тут мы с вами вместе смотрели извержение Стромболи в борта яхты

Как связаны Гарибальди, метро Профсоюзная и Таганрог

Документалка о водорослях в стиле Уэса Андерсона

Самая известная авария в истории парусного спорта

Как туристы загадили нашу Антарктиду

Китайская империя рыболовного промысла

А вы знаете, что по-настоящему бирюзовая вода бывает только турецкой?

Новая парусная документалка Wind, Tide & Oar

Мокен, кочующий морской народ с востока Индийского океана

Дневник моих занзибарских приключений опубликовал журнал Wol

Как рыбаку из Мексики удалось превратить родной риф в цветущий оазис

Мне только спросить

Next Big Thing в турецком туризме

Бразильская яхтсменка прошла от Гренландии до Аляски под парусом в одиночку.

P.S. И не забудьте на каникулах о трех документальных фильмах, которые мы сняли с командой Силы ветра.

С наступающим Новым Годом!

Portland: Где Москва-река дышит морем, а набережная говорит о заботе

Прошлой осенью мы с командой «Силы ветра» проводили регату именно здесь, в акватории Южного порта. Черно-белые паруса скользили над водой рядом с корпусами Portland, нового квартала девелопера FORMA, который превращает бывшую московскую индустриальную территорию в удивительное место, где хочется жить. Восемь разноэтажных башен, спроектированных голландским бюро CIE, с панорамными окнами от пола до потолка и с видом на самый широкий разлив Москвы-реки в столице. До метро «Печатники» — 10 минут пешком, а первая очередь сдаётся уже в 2025 году.

Да, в Portland правда все очень красиво и даже магически маняще: пентхаусы, виды из окон, потолки под четыре метра, но все-таки самое драгоценное — за пределами самой квартиры. Здесь набережная длиной больше 400 метров: амфитеатры, понтонный бассейн, причал для яхт, велодорожки и каскадные лужайки. Мы на регате видели, как это работает: пространство дышит, притягивает людей к воде, как магнит, будто оказался в европейском яхт-клубе, только это в центре Москвы.

Недавно тут открыли арт-объект «Обнимать» — первую скульптуру из цикла паблик-арта в рамках фестиваля «Здесь и Сейчас». Автор — российская художница Александра Weld Queen, которая сварила из тонких линий «материнское крыло». Художница экспериментирует с формой, чтобы объект отражал дух Portland: историю о том, как индустриальный порт постепенно становится чьим-то родным домом.

Удивительное там ощущение: ты в Москве, но вид на реку настолько эпический, а ее разлив настолько широкий, что чувствуешь морской ветер, который ни с чем не спутать. В дизайн-пространстве и на набережной все оформлено в стиле парусных клубов, в которых мы привыкли заселяться на лодки. То есть книги о кораллах и красивые канаты тут смотрятся не менее естественно, чем в офисе яхтенной компании. Мы с женой договорились летом приехать сюда с биноклем — будем высматривать непуганных птиц, парящих вдоль реки.

Но для меня самый широкий разлив реки — это не только красивая панорама, а еще и образ будущего, в котором однажды парусная навигация на реке все-таки будет открыта, и у Силы ветра появится новая база ровно в этом квартале. Подробнее познакомится с кварталом можно на сайте Portland.

Наше кино путешествует по всей России

Во-первых, ребята, огромное вам всем спасибо. За то, что приходите, смотрите, зовете друзей, пишете комментарии, переживаете за моих занзибарских друзей, цаплю по имени Леха и перестрелки в фавелах. Мы уже показали кино прессе и партнерам, провели кинопоказы в Москве, Питере, Сочи, вытерли слезы — и свои, и чужие — добавили еще показ в Москве, на котором снова закончились места, а буквально через пару часов начнется показ в Казани. Спасибо, без вашего искреннего интереса ничего бы не получилось!

Во-вторых, все-таки есть города, где показы фильмов только впереди — например, во Владивостоке. Так что если у вас там друзья, скинь им эту ссылку.

Мы добавили еще один показ в Москве, да еще и на новой площадке. Теперь наше кино покажут 17 декабря в Мультимедиа Арт Музее на Остоженке. Приходите, если еще не успели.

Ну, и финальное напоминание — как только на следующей неделе закончатся все кинопоказы, мы выложим кино онлайн. Ребята из VK Video пообещали громко проанонсировать это событие у себя на площадке, но страничку с сайта Силы ветра не теряйте.

Не жалейте времени на отзыв или лишнее сердечко — команда проекта унесет каждое из них в специальную книгу памяти. Еще раз спасибо <3

В эту ночь на Гавайях случился очередной фейерверк невероятной красоты и силы: вулкан Килауэа выпустил струю магмы высотой 370 метров. Лава била фонтаном, освещая небо оранжевым сиянием, и теперь весь мир с утра смотрит видео с Большого острова. Пора и нам с вами присоединяться.

Интересно смотреть за тем, местные, не пытаясь скрыть скуку от обыденности события растекаются по домам — это на втором видео в галерее. Читая очередные новости о текущей во все стороны на Гавайях лаве, я с малых лет задавался вопросом: «А как же местные живут рядом с этим бесконечным пожаром?» Очевидно, что когда-то древние местные наделили все эти силы именами, характерами и мистическими историями, но и сейчас мистика никуда не делась.

На третьем видео — художница Моана Сукахара танцует хулу на фоне этого апокалиптического шоу. Во-первых, невероятно красиво, а во-вторых, надо признать: вот такое вулканическое культурное ДНК — вторая строчка гавайского экспорта после серфинга.

Моана не просто танцует на красивых фонах ради лайков. Для гавайцев вулканы — это Пеле, богиня огня, которая рождает и разрушает острова. Танец хулы здесь — разговор с землёй, благодарность за жизнь и напоминание: природа сильнее наших планов на отпуск. Моана говорит в своих постах: «Я танцую, чтобы почтить силу Пеле, которая дарит нам новые земли». И это не пафос — пока лава течёт, она создаёт новые берега, а старые поглощает.

А теперь самое интересное: почему Гавайи такие? Архипелаг — это не случайный набор пальм, а след от горячей точки под Тихоокеанской плитой. Земля движется на северо-запад со скоростью, соизмеримой с ростом наших с вами ногтей (около 10 см в год), а плюм мантии бьёт магмой вверх, как фонтан в фонтане. Восточные острова (Биг-Айленд с Килауэа и Мауна-Лоа) — молодые, массивные, активные: им всего несколько сотен тысяч лет. Западные (Кауаи, Ниихау) — древние, эрродированные, почти без вулканов, потому что плита утащила их от плюма на тысячи километров. Получается, Гавайи — конвейер: рождаются на востоке, стареют на западе. Килауэа извергался 18 раз с 1983-го, и эта ночь — 19-й акт истории о рождении новой земли. Посмотрите повнимательнее на четвертую картинку в галерее: она подробно объясняет, что Гавайи — это просто след от пуль на проезжающей под океаном мишени.

Ну, и раз уж мы с вами снова восторгаемся вулканами сегодня, давайте посмотрим невероятной красоты кино о людях, которые посвятили вулканам и их репрезентации всю свою жизнь — Fire of Love. Отличный способ потратить вечер на людей с горящими глазами.

Невероятной красоты лукбук бренда A Kind Of Guise — снято в Монголии

Если попытаться составить короткую аннотацию к картинкам, то надро начать с того, что есть такая немецкая марка одежды из Мюнхена — A Kind Of Guise. Ребята два раза в год отправляются в настоящую антропологическую экспедицию (а мы такое любим), чтобы создать новую коллекцию, вдохновленную культурой очередного нового места. И в этот раз — Монголия.

Комментарий арт-директора в студию. «В этой коллекции я старался передать вдохновение через каждый образ — будто бы сам пейзаж проявляется в дизайне, фактурах и мелочах. Мы использовали плотные, живые ткани — вроде овечьей шерсти и смесей с грубым ворсом — они дают ощущение тепла и защищенности. А традиционные символы, например фиолетовый дракон, напоминают о монгольских корнях и соединяют современность с наследием».

Честно говоря, исследовать припрятанные от массового зрителя культуры — невероятно интересная затея. Сам люблю этим заниматься в любую свободную минуту. Но то, как это исследование в данном случае воплощается в одежду, заставляет влюбиться в марку и ее команду. Непонятно, чего тут больше: антропологического путешествия или моды как таковой, — и это делает медиум непонятным, а значит сразу интересным. Снимаю шляпу.

Редакция New York Times советует американцам лететь на отдых в малоизвестный турецкий регион. Давайте разберемся, зачем.

История начинается издалека. Коренной житель Чили с христоматийным именем Хуан Пабло однажды полетел вместе со своей женой-турчанкой к ней на родину и неожиданно для себя обнаружил, что ее мать живет в малюсеньком городке под названием Урла, некогда известном своими винодельческими традициями. Теща Пабло явно приболела, и за ней требовался уход, так что пока жена занималась бытом, Пабло решил не терять времени и открыть винодельню — так появилась Hus Wineyard.

Урла — это небольшой городок в 50 минутах езды от Измира. Во времена Османской империи на всем этом полуострове — как и в самом Измире — жили греки. И они в Урле делали вино, известное по всей Средиземке. Но после войны Турецкая республика и Греция решили обменяться коренными жителями. Так греки отправились в Грецию, и винные традиции сели на тот же паром. Так процветающий винный регион оказался забыт. До недавнего времени.

Вообще-то Турция — один из самых главных производителей винограда в мире. Тут растет около 1500 разных его видов. Только вдумайтесь в этот объем разнообразия! 1500 видов! Но турецкое вино никогда не считалось чем-то особенно интересным, а уж в кругу ценителей так и подавно. Но все меняется на глазах, и Урла — один из центров этих изменений.

Зажатый между двумя морями край зеленых холмов оказался идеальным местом для выращивания сложных сортов, которые дарят ровно такое вино, за которыми гоняются ценители. Вокруг деревни уже работает больше десяти небольших виноделен, и их число продолжает расти. Редакция NYT не только советует отправиться «Винному маршруту Урлы», но и сравнивает регион с калифорнийской Напой.

Вообще-то пока мы с вами изучали каждый камень в Фетхие и Мармарисе, все месные турки говорили мне последние лет пять подряд, что их главный внутренний тренд — регион рядом с Измиром. Как раз тот, о котором идет речь: Урла, Алачати, Чешме, — это уединенные исторические и почти нетронутые массовым туризмом места, где любит отдыхать турецкий средний класс. Там тихие деревни, высокий средний чек, невероятное количество морепродуктов и европейские средневековые крепости. И винная культура Урлы идеально дополняет эту картину.

В общем, раз уж сами турки так любят ездить именно туда, если американцы готовы лететь в Урлу через всю планету, то и нам с вами пора. Держите несколько мест, в которых точно надо оказаться:

1. Дикие острова Karaada
2. Марина Cesme
3. Маленький городок, выросший вокруг бутиковой марины
4. Крепость Чешме и археологический музей региона
5. Совершенно открыточная деревня Алачати
6. Марина Теос — ближайший порт к Урле
7. Винодельня Hus, о которой мы говорили выше
8. Винодельня Perdix, самая крупная в регионе
9. Изумрудный пляж Aren

Посмотрел вчера финальную (надеюсь) версию нашего фильма про Занзибар, и остался невероятно доволен тем, что получилось. Вышла трогательная, магическая и очень красивая картинка Занзибара о том, как океан и прибрежные люди учатся договариваться друг с другом. Совсем непохоже на другие наши фильмы — да, еще выйдут Трансатлантика и Бразилия. Не терпится показать вам сразу несколько разных взглядов на то, что так дорого и интересно мне самому.

Ребятам остается озвучить, допилить всякие мелочи и будем готовиться к премьере. Пока все еще нет точной даты, но очевидно, что осталось совсем недолго.

В общем, просто делюсь с вами какими-то кадрами — просто для аппетита.

Русский фотограф Юрий Иванов выиграл премию Ocean Photographer of the Year

Сегодня никаких длинных текстов — просто попялимся на невероятной красоты картинки. Это все победители в разных номинациях ежегодной премии журнала Oceanographic — Ocean Photographer of the Year.

Последняя картинка в галерее — победитель этого года. Фотографию сделал Юрий Иванов, который уже много лет ныряет с аквалангом около острова Бали. Ровно оттуда же и снимок — это два малюсеньких рачка бокоплава из семейства Cyproideidae, которые в Индонезии заняты тем же, чем и все туристы, то есть отдыхают на коралловом рифе. Этих рачков принято называть «морскими божьими коровками» из-за их узора.

Поздравляем Юрия с победой

ПРАЗДНИК ДЛЯ ВСЕХ — СУПЕР ФИНАЛ КУБКА БИЛАЙНА 14 СЕНТЯБРЯ

На воскресенье можно ничего не планировать, потому что мы предлагаем провести их в Строгино: смотреть на финальные гонки самого азартного Кубка сезона с корабля болельщиков, попасть на награждение и увидеть, кто поедет в Турцию на настоящую международную регату

На берегу — мастер-классы, лекция научного журналиста и медицинского блогера Алексея Водовозова «Морская болезнь: бороться или смириться?», а следом лекция про Космические паруса от Владимира Сурдина, кандидата физико-математических наук и известного астронома. Мультимедиа инсталляция от студии formate (та самая, которая организует фестиваль медиа искусства НУР). А потом совсем огонь — лайвы THE DAWLESS и КАССЕТЫ!

Смотрите программу всех мероприятий в карточках, и регистрируйтесь по ссылке — скоро увидимся

Куда ехать в 2025 году — тренд-репорт New York Times

Вообще-то мне никогда непонятно, что именно авторы таких списков имеют в виду: то ли дают советы, то ли описывают, куда поедут все, то ли выбирают что-то для себя. Мне-то кажется, что ехать надо туда, куда зовет сердечко, а оно вечно куда-то зовет. Но в любом случае редакторская логика — это один из способов иначе посмотреть на нашу с вами любимую тему путешествий. Причем вполне неплохой. Вот и посмотрим — и попробуем экстраполировать этот список так, чтобы выловить какие-то тенденции.

Начнем с простого тезиса — тут довольно много совсем неочевидного: то Кутаиси, то Галапагосы, то Бухара, а то и вовсе Англия Джейн Остин. Ощущение, что просто громкие названия перестали вызывать у аудитории эмоции и не могут тягаться с ярким блогерским контентом. Так что приходится удивлять редкостями.

Морских регионов в списке не очень много, к сожалению, но при этом не очень-то много и городов. А те, что есть, чаще совсем маленькие. То есть вообще-то невооруженным глазом видно продолжение тренда на аутдор и контакт с природой. Редакция New York Times буквально пытается нам сказать: в города — за совсем уж уникальной очень локальной культурой, а еще лучше — за город. Не может не радовать.

Почти нет крупных столиц, то есть Париж, Рим, Барселона или, например, Шанхай — это теперь, как мы знаем, места овер-туризма или даже анти-туризма, где местные в вас побрызгают из водяных пистолетов. Так что там делать нечего. Но, например, «Музеи Нью-Йорка» в списке есть. Кажется, это все та же мысль: если в большой город, то ненадолго и за конкретным опытом.

Удивительно, что нет Кыгрызстана — это страна с самым быстро растущим сектором туризма в относительном выражении в мире. За 2024 год. Но может поэтому и нет. Хотя в абсолютных цифрах он пока ни в какой топ бы не попал.

Очевидно, что в России такой список выглядел бы совсем иначе. Кроме, нашего внутреннего списка мест, пришлось бы как минимум учесть тренды на монастыринг, глэмпедиции, велнесс-ретриты и на прочие сложные слова, которые приземлились на наш российский чернозем за последние пару лет. В Европе и Америке совсем другие тренды: они советствкое и российское наследие не вспоминают. У них тренды задает взрослая часть населения, потому что их больше, и на них куда сильнее влияют международные, а не наши локальные тенденции: например, углеродный след, оздоровительный туризм или цифровые кочевники.

И тем не менее, очень интересно, куда своих читателей отправляет одно из самых влиятельных изданий в мире. Держите ссылку.