Про Кимры я знала только то, что там много деревянного модерна и оттуда родом герой сериала «Аутсорс» Костя Волков. Правда, со вторым пунктом не очень понятно, что делать.

Позже к этому списку прибавилось то, что Кимры когда-то были центром обувной промышленности. Даже Пётр I решил, что хорошие сапоги, надо брать, и прикупил себе пару. Со временем местные обувщики, помимо грубых солдатских сапог, освоили изящные жанры. Деревушки, разбросанные в окрестностях, разделяли между собой этапы производства: где-то делали колодки, где-то занимались кожей.

Обувная индустрия дожила до СССР и сдулась только в 90-е. Все, что осталось от нескольких веков сапожного дела, собрали и отправили в местный краеведческий музей. Там сейчас около двух тысяч пар обуви.

Тот факт, что значительная часть населения занималась дизайном, отразился на облике города. Все эти резные теремочки, за которыми едут туристы, принадлежали купцам, неплохо разбиравшимся в трендах. Если окажетесь в Кимрах, ищите особняки купцов Лужиных, Рыбкина, Блинова, Ускова. В доме Лужиных с окном-иллюминатором работает симпатичное «Кафе 1909» (фото 3).

Из Москвы сюда ехать чуть больше двух часов. Можно запланировать остановку по дороге в Углич (как было в моем случае) или описать треугольник Москва — Торжок — Кимры, в обоих случаях зацепив по пути Калязин.

Сложился классный автомаршрут для короткой вылазки: Москва — Дубна — Кимры — Углич — Калязин. 

Идеально прямо сейчас, пока еще стоят морозы и можно застать самую фотогеничную зиму.

Из Москвы в сторону Углича я ехала с ночевкой в арт-усадьбе Веретьево. Много раз слышала про это место, но никогда не доводилось останавливаться. А тут появился повод: от Веретьево до Кимр всего 45 км, удобно заночевать в усадьбе и на следующий день стартануть. 

Приехала в ночи, когда уже не было смысла что-то смотреть. Утром прогулялась по территории и пожалела, что режим зажженной спички не позволяет задержаться. Сюда надо не по пути куда-то, а целенаправленно, и желательно хотя бы на пару дней. 

Территорию бывшей турбазы превратили в ностальгический ретрит с атмосферой то ли пионерлагеря, то ли «оттепельной» дачи. В зоне ресепшн вас встречает бюст Ленина, из сугроба вырастают серп с молотом, рядом с рестораном киоск с газированными напитками. Выглядит все настолько убедительно, что даже не верится, что это тонко стилизованный новодел.

В «Доме пионеров» можно снять номер, оформленный Леонидом Парфеновым или Андреем Бильжо, но больше всего меня впечатлили библиотеки в отдельно стоящих хижинах, к которым ведут деревянные мостки. Мечта интроверта!

В укромных уголках парка спрятаны домики-читальни. Могу представить, какой ажиотаж здесь летом, но зимой в будний день народу не было. Я выбрала библиотеку под названием «Дом отшельника»: крошечное пространство с печкой, кроватью и панорамным окном в пол. Бронировать ничего заранее не нужно — просто приходишь и по-хозяйски разводишь огонь.

Еще в Веретьево есть Мост Бродского и собственная версия музея «Полторы комнаты». И то и другое появилось в мае прошлого года к 85-летию поэта. По тому же поводу тут сделали аудиогид «Прогулка с Бродским».

В общем, место любопытное и заслуживает отдельной поездки. Тут, помимо прочего, огромный зоопарк с муфлонами и пятнистыми оленями, но я не успела дойти — зажженная спичка догорела, нужно было мчать дальше.

КАЛЯЗИН

Теперь мы будем путешествовать по российской глубинке с Центром исследований малых городов, который работает в Шуе Ивановской области.

Городок Калязин Тверской области больше всего известен своей высокой колокольней, которая поднимается над водами Волги. Местный Троицкий Макарьев монастырь был затоплен при сооружении Угличского водохранилища и строительстве ГЭС. Уцелела только звонница высотой 74 с половиной метра. Поэтому уже больше 80 лет Калязин называют тверской Атлантидой. Часть спасенных фресок из монастыря попала в музей архитектуры имени Щусева в Москве.

А тот городишко, что на две трети ушел под воду, был довольно интересен: в 1775 году назначен уездным, насчитывал перед революцией 936 домов ( из них 120 каменных). Калязин славился торговлей, кузнецами, строительством судов и плетением кружев («калязинские кружева невысокого достоинства, но дешевы, и сбыт их значителен»).

Получается, в значительной степени Калязин — город, которого нет. Мы можем только читать работы местного священника Иоанна Белюстина или пересматривать советский фильм 1980-х годов «Берег», где мелькает колокольня.

Андрей Дементьев писал:

Калязинская колокольня
Стоит причудливо в реке.
И всякий раз я жду невольно —
Зайдется колокол в тоске.
И по ночам над тихой Волгой
Восходит музыка ее.
И принимают молча волны
Тот звон в безмолвие свое.

В современном Калязине живет 12 тысяч человек (до революции числилось около 7 тысяч). Та уездная застройка, что сохранилась, симпатична и своеобразна: дома купцов Рыжковых, Семеновых, Ляховых и Коровкиных, здание управы, колледж (бывшее механико-техническое училище).

Правда, в дореволюционной литературе о Калязине почти не сыскать восторженных слов. У Константина Ушинского: «На калязинской площади, огромном пустыре, скудно обставленном плохими домиками, меня чуть не разорвали собаки…»

Ему вторит Островский: «В Калязине только и есть что одни пиявки да аптека, а за доктором извольте посылать за двадцать верст в город Кашин».

Тут работает Калязинская радиоастрономическая обсерватория с огромным телескопом (его фотографию рядом с уцелевшей колокольней достаточно часто можно встретить в интернете с подписями вроде «вера и наука»).

Город активно развивает туризм: в 2021 году отреставрировали колокольню, появилась набережная, работает ферма «Калязинская улитка», открываются глэмпинги и гостевые дома, построен новый железнодорожный вокзал. Летом тут много грибов и ягод.

С Калязиным связано много исторических событий: в монастыре бывали Иван Грозный, Борис Годунов, Романовы. В 1609 году под Калязиным Михаил Скопин-Шуйский разбил войско Яна Сапеги.

Визит в город можно совместить с посещением Дубны, Твери, Кимр, Кашина, Углича и других точек.

Калязин — непотопляемый!

Архитектурные излишества х Центр исследований малых городов

Хотелось бы в Мышкине, Калязине и, что уж там, Суздале расплачиваться такими деньгами.

Купюра из серии «Наличные» художника-иллюстратора Ивана Майта.

[зона комфорта]