На этом месте мог бы быть маршрут по Русскому Северу (обещанная вторая часть), но конец декабря выдался таким щедрым на события, что у меня образовался небольшой — 3300 кг, 52 см — перевес в багаже.

Выныривая из перинатального плена спустя полтора месяца, ответственно заявляю: канал никуда не денется и не превратится в хронику событий под грифом «Мы покакали».

В ближайшее время продолжу рассказывать вам о путешествиях и вернусь с новой серией. А пока разрешите представить пассажира, который за последние девять месяцев уже успел дважды побывать в Тыве и Хакасии, трижды полетать над Белым морем на вертолете, прошел на корабле от Сахалина до Камчатки, сгонял на Чукотку и зачекинился там на мысе Дежнева, забрался на вулкан Креницына на Онекотане, проехал 4000 км по Русскому Северу и столько же по Русскому Югу.

Думаю, когда Елизавета Александровна заговорит, первыми словами у нее будут: «А можно я просто посижу в пределах Третьего транспортного?» Но родителей не выбирают, а белые пятна на карте сами себя не закрашивают. Продолжаем веселый хоровод в расширенном составе.

Готовый маршрут по Русскому Северу

Часть I. Москва — Каргополь

Под занавес года ловите маршрут поездки по Русскому Северу. Ехать советую или в июне — начале июля на белые ночи, или ранней осенью, чтобы застать самое красивое золотишко. Стартуем из Москвы.

↓ 460 км ↓

Едем через Тверскую область с остановками: у храма в Михайловском-Прудово, у резного деревянного терема в селе Красный Холм, в Бежецке.

Остаемся с ночевкой в Устюжне, которая до появления заводов на Урале была второй после Тулы оружейной столицей. Находим строгановское барокко, смотрим уникальный иконостас в краеведческом музее, гуляем вдоль реки Мологи и ужинаем в нарядном купеческом ресторане «Домъ 1857».

↓ 210 км ↓

В Кириллове берем экскурсию по Кирилло-Белозерскому монастырю. Даже если религиозная тема совсем не ваша, здесь с десяток музеев, а коллекция икон, принадлежащая обители, — это шедевры мирового уровня, которые выставлялись в парижском Лувре и Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.

При монастыре работает гостиница «Государева крепость» с атмосферой монашеской кельи, но максимально комфортными условиями.

На следующий день едем в Ферапонтово любоваться фресками Дионисия. Еще советую посетить древний город Белозерск: у меня не получилось из-за закрывшейся паромной переправы, но вам туда точно надо.

↓ 227 км ↓

В Вытегре гуляем по новой деревянной набережной и по музеям: сначала идем в «Водные пути Севера», экспозиция которого посвящена строительству Волго-Балтийского канала, а затем в музей «Подводная лодка Б-440», сделанный на базе настоящей субмарины. Заночевать можно в отеле Wardenclyffe Volgo-Balt, стилизованном под маяк. В 18 км от города смотрим две мощные церкви: деревянную и каменную.

↓ 41 км ↓

Доезжаем до горы Андома — самого красивого места на берегу Онежского озера. В 112 км — мыс Бесов Нос с петроглифами.

↓ 205 км ↓

Знакомимся с Каргополем: бродим по берегу Онеги, находим реконструированные полоскальни и поражаемся совсем не провинциальным по масштабам храмам, которыми восхищался Грабарь.

В Саунино, что в 7 км, посещаем Церковь Иоанна Златоуста 1665 года постройки. Одни из самых впечатляющих и деликатных «небес», что я видела.

Дальше едем в Кенозерье — продолжение в следующем посте.

#РусскийСевер

На катере по Кенозеру: меланхолия, вандализм и спасенные «небеса»

Прогулка по северной акватории Кенозера в несезон по степени кинематографичности сравнима с январской Венецией. Неподвижное небо, чернеющий лес, забытые деревни по берегам — иногда всего на пару домов.

Первая высадка у нас была в Рыжково. Пройдя через центральную улицу, мы с Иваном, водителем катера, добрели до деревянной часовни. Иван открыл дверь своим ключом. Эта особенность местного туризма очаровывает: здесь храмы, музеи, дома открывают специально и только для вас. Из-за этого возникает ощущение интимности, причастности к чему-то значимому.

Что не так с «небесами»

В часовне я впервые увидела «небеса». Потолочные иконы, составленные из дощечек-граней, — один из главных «хитов» Русского Севера. Конкретно в этой часовне они аутентичные, после реставрации (фото 2), но в некоторых местах вместо оригинальной живописи висят репродукции. «Небеса» изъяли из-за вандализма и заменили копиями. «А сами церкви поставили на сигнализацию», — добавил Иван.

По его словам, раньше двери никогда не закрывали, и любой желающий мог войти. Но в нулевые в Кенозерье хлынул поток туристов, среди которых оказалось много охотников за древностями. Начали пропадать иконы, кресты. Сейчас все это хранится в Вершинино — в музее со смешным названием «Рухлядный амбар». В несезон он не работает, поэтому заглянуть туда в этот раз у меня не получилось.

В ближайшие годы «Рухлядный амбар» трансформируется в более масштабную штуку. В Кенозерье будут строить депозитарий — большой современный (но в стилистике русского деревянного зодчества) музей, куда переедет вся коллекция.

Что не так с ЮНЕСКО

Иван говорит, что с тех пор как Кенозерье попало под охрану ЮНЕСКО, «местным жителям стало хуже». Появилось много ограничений. Вплоть до того, что нельзя собирать ягоды в лесу. «Охоту с рыбалкой тоже хотели запретить, но мужики взбунтовались и отстояли».

После разговора с Иваном у меня сложилось впечатление, что к списку Всемирного наследия тут относятся скептически. Кенозерцы привыкли сами спасать свое деревянное зодчество. Большинство построек, которые сейчас в приличном состоянии, пару десятилетий назад были в шаге от небытия. И только благодаря пассионарности деревенских (а не пафосным размышлениям о ценности культурного ландшафта) удалось все это сберечь.

#РусскийСевер

В Вершинино надо брать катер и смотреть окрестности. Кенозерье можно сравнить с архипелагом. До большинства деревушек, разбросанных по разным берегам, добираются только по воде.

Если вы откроете карту и найдете озеро Кенозеро, то увидите, что местность похожа на тигриную шкуру: много длинных узких заливов, которые врезаются в участки дремучего леса. Тут даже на внедорожнике никак не проедешь. Из-за этого Кенозеро вряд ли когда-нибудь опопсеет: сюда так сложно и долго добираться, что большинство сдуются уже в начале пути.

Катера, как и все остальное, бронируют сотрудники нацпарка. Я заранее ничего не заказывала — у меня вообще вся поездка под девизом «а дальше как пойдет». Догуляла в Вершинино до визит-центра. Учтивая сотрудница сделала пару звонков и выдала мне номер Ивана — владельца катера и по совместительству инспектора парка. Договорились, что он заберет меня от пристани и покатает по деревням. Индивидуальная прогулка стоила 7500 ₽ (2500 ₽ в час, нужно минимум 3 часа, так как расстояния приличные).

Конечно, за один раз все Кенозерье не охватить. Обычно отдельно смотрят северную акваторию и отдельно — южную. Это две большие водные экскурсии. На юге — деревни Зехнова и Тырышкино, на севере — Рыжково и Глазово. Мы с Иваном обсудили маршрут и решили остановиться на втором варианте. Тизер прозвучал так: в Рыжково в несезон живет всего-навсего один человек, а в Глазово есть красивая старая часовня, построенная по кенозерским традициям посреди святой рощи (от которой, правда, осталось несколько сосен).

P.S. В первом комментарии оставила контакты всех местных катеристов, лодочников и таксистов. Сохраняйте на будущее.

#РусскийСевер

В ночи добралась до Вершинино — «столицы» Кенозерья.

После Каргополя дорога постепенно становилась все хуже. Сначала разбитый асфальт, затем грунтовка и наконец бОльшую часть пути — глухой лес. Двадцать минут леса, потом какая-нибудь деревушка. Снова лес, снова деревушка — и вот так около двух часов. В какой-то момент возникла понтонная переправа, как с картины Куинджи: луна гигантским прожектором выхватывала из темноты кусок реки (той самой Онеги), и больше не было видно ничего.

В Вершинино заселилась в избу (фото 4). Тут можно ночевать в гостинице, можно арендовать дом или поставить палатку на турстоянке. Для меня выбор очевиден. Ехать в деревню на далеком отрезанном от цивилизации Севере и жить там в отеле — красть у самого себя впечатления. В таком месте надо максимально погружаться в колорит и растворяться в дзене. Поэтому только изба, только хардкор.

В избе, помимо хардкора, две комнаты, разделенные печкой, и кухня с рукомойником, электрической плиткой и холодильником. Туалет свободного падения находится в самом доме, не на улице. Рядом еще одна избушка — русская баня, которую растапливают за дополнительную плату (3500 ₽).

Все жилье в Кенозерье бронируется по телефону +7-960-017-99-33. Это визит-центр нацпарка. Вы звоните, называете даты, и вам предлагают варианты. Вот здесь расписан каждый из них — и в Плесецком, и в Каргопольском секторах (чем они отличаются — писала пару постов назад). У нацпарка на редкость хороший сайт. Там все максимально подробно про логистику, маршруты, экскурсии и прочее.

Меня поразило, что бронь сделали без предоплаты и каких-либо гарантий заселения с моей стороны. Я сказала, что приеду, и к моему прибытию подготовили избу: растопили печь, натаскали воды, накололи дров. Ключ лежал в скворечнике возле входа. Оплату (5500 ₽) взяли только на следующий день. Все на чистом доверии. Видимо, в этих краях по-другому не работает.

#РусскийСевер

Как устроен Кенозерский нацпарк

Сразу на границе Карелии и Архангельской области (где от асфальта остаются только призрачные воспоминания) начинается Кенозерский нацпарк — тот самый, который в прошлом году включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Парк делится на два больших сектора: южный Каргопольский и северный Плесецкий. Охватить оба за один раз было бы слишком галопом — я решила исследовать второй. Тем более есть желание вернуться летом в разгар белых ночей.

Сектора граничат между собой, но перейти из одного в другой можно только пешком по Транскенозерской тропе. На машине нужно ехать с большим крюком в 200 км. В Каргопольском секторе все самое-самое сконцентрировано вокруг озера Лекшмозера, а в Плесецком — вокруг озера Кенозера (эти северные топонимы — эликсир для ушей).

Центр Каргопольского сектора — деревня Морщихинская, центр Плесецкого — деревня Вершинино. Это для понимания, как все устроено. Еще к Кенозерскому нацпарку относится Онежское Поморье, про которое я делала большую серию летом (если пропустили, начинайте читать отсюда). Но географически это далеко, а смыслово — совсем другая история.

Чем сектора отличаются друг от друга? Каргопольский — это больше про природу. Там ландшафтные театры, экотропы и уникальная система озер, соединенных протоками и каналами. Там же — континентальный водораздел двух океанов, Северного Ледовитого и Атлантического. Звучит как полный бред, но географы не дадут соврать: перешеек между озерами Масельгское и Вильно разделяет воды Атлантики и Арктики.

Плесецкий сектор — это мир деревянных часовен, погостов, поклонных крестов, священных рощ и глухих деревень, затерянных среди бесчисленных озер. Похоже на описание много чего в России, но такого, как здесь, поверьте, вы не увидите больше нигде. Ребята из ЮНЕСКО обычно не ошибаются и просто так свои «оскары» и пальмовые веточки не раздают.

Прощаюсь с «Хромовым», как с близким другом.

За то время, что я провела на корабле, успела привязаться к нему, как к живому существу. Будет сложно засыпать без плеска волн за иллюминатором, утренних побудок на завтрак и ощущения, что за тебя уже все спланировали-приготовили-придумали.

Решила собрать все чукотские посты в один, чтобы было удобнее ориентироваться в серии.

• Как устроена жизнь на корабле и чем там кормят
• Остров Итыгран и древний памятник эскимосов
• Янракыннот: кладбище китов
• Мыс Дежнева и поселок Наукан
• Уэлен: первые впечатления, прошлое и настоящее
• Пролив Сенявина: самое китовое место в России
• Остров Ратманова и лежбище моржей
• Новое Чаплино и образцовая школа
• Как я сходила на оперу в Анадыре
• Как попасть на судно «Профессор Хромов»

Я была на Чукотке и в прошлом году. Тогда у меня выходили вот такие посты.

• Гудым: секретная база времен Холодной войны
• Как в Анадыре выращивают огурцы
• Сопка Михаила и залив Онемен

Теперь надо обязательно добраться до Врангеля.

Чем нас кормили на Чукотке (читать на сытый желудок)

За время экспедиции у нас было три гастроужина от Дмитрия Парикова (он на фото 1). Возможно, вы о нем слышали. Дима долго работал бренд-шефом ресторанов Владимира Перельмана («Рыба моя», I Like Wine и пр.), а потом открыл свой ностальгический проект «На даче». Еще Париков курирует кухню суздальских ресторанов Дымова. В общем, парень он востребованный, и то, что нашел время сгонять на Дальний Восток, — большая удача и заслуга организатора нашей экспедиции Александра Богословского, решившего, что Чукотка должна насыщать не только красивыми видами.

«Поставить» высокую кухню на борту корабля — это примерно как сделать фешн-показ в лесу. Как обстоят дела со свежими овощами и фруктами в зоне экстремального земледелия — я вам показывала. Ингредиенты пришлось собирать, как конструктор. Что-то Париков привез с собой — например, четыре 50-килограммовых чемодана были до отказа забиты соусами. Маринованные помидорки «как в детстве у бабушки» тоже приехали на Дальний Восток, проделав путь, который их коллегам по грядке не снился.

А вот с деликатесами проблем не возникло. До нашей экспедиции «Хромов» побывал на Камчатке, где ребята закупились икрой, крабами и гребешком. Потом зашли на Командоры, а там лучшая рыбалка на палтуса: на фото 6 — один из корабельных гидов Андрей и его трофей на 55 кг, который мы потом ели две недели.

Меню гастроужинов начали разрабатывать за полгода. В нем объединились две темы: Дальний Восток и ностальгическая «дачная» история. Попытки сделать что-то чукотское — допустим, приготовить моржатину — оставили сразу. Такую еду нужно пробовать в гостях у местных жителей. Когда ты пытаешься превратить ее в мишленовский ужин, получается нелепо и, главное, искусственно.

Так что в итоге было на столе? На закуску подавали риет из чавычи с жареным редисом, форель с моченой брусникой и соусом из водорослей, гребешок с солеными боровиками (на первый взгляд странное сочетание, но по вкусу фантастика). Из горячего мне запомнился уже знакомый вам командорский палтус, приготовленный по технологии конфи: долгое томление при низкой, менее 100°C, температуре. К нему шло шалфеевое картофельное пюре. Неплохо спелись гребешки и гречка с белыми грибами. Пирог с неркой и треской бесстыже хрустел и таял во рту. Десерты вышли летне-дачно-огородными: черная смородина с ванильным кремом, пирог из ревеня, ягоды в сметане.

Каждое блюдо шеф представлял лично и рассказывал мини-историю, связанную либо с детскими воспоминаниями, либо с яркими впечатлениями дня. В дополнение шли российские вина из числа премиальных: например, Cosaque от «Галицкий и Галицкий», которое еще попробуй достань. Если учесть, что на Чукотке нет вообще ни одного ресторана (даже в Анадыре), то вся затея ребят выглядит невероятным романтическим порывом.

#Чукотка

Одна из лучших троп для трекинга на Чукотке — из бухты Пенкегней в бухту Гилмымыл.

Еще недавно тут никто не ходил. Гиды с «Хромова» первыми проложили этот маршрут в прошлом году и начали водить по нему туристов. Кайф Чукотки в том, что здесь все тропы и все бухты — дикие. Названия Гилмымыл даже нет на Яндекс Картах.

Маршрут проходит через территорию нацпарка «Берингия», где сконцентрировано все самое-самое: фьорды, тундры, птичьи базары, лежбища моржей, эскимосские памятники.

Расстояние в 15 км мы преодолели без особого труда. Перепад высот смешной, а максимальная степень экстрима — перейти ручей. Сбиться с пути тоже нереально. Как пошутил мой гид в Исландии много лет назад, если вы заблудились в тундре, то просто встаньте с колен.

По пути насобирали целую корзину грибов. Забавно, что берез и осин тут нет, а подберезовиков и подосиновиков — тьма. Да и вообще, сам факт существования грибов в тундре существенно расширил мои познания в биологии.

В конце прогулки нас ждали Сенявинские термальные источники — бассейн с теплой минералкой прямо у подножия гор (фото 3). Оказалось, что в окрестностях полторы сотни подобных источников с температурой от 20 до 80°.

Отогревшись от мороси, все переместились в бухту, а там уже дым коромыслом: гастропикник от шеф-повара Димы Парикова, нашего корабельного батюшки-кормильца. С нерочкой, картошечкой, икорочкой, водочкой и прочим на «очк». Если бы все трекинги заканчивались так, я бы уже стерла сто пар мембранных ботинок.

#Чукотка

Новое Чаплино: модель идеальной реальности

За все время экспедиции мы трижды высаживались в селах. Сначала был Янракыннот с жутковатым кладбищем китов. Потом самый восточный населенный пункт Евразии Уэлен. И вот третья остановка: Новое Чаплино в 25 км от Провидения, местного райцентра.

Казалось бы, обстановка уже должна стать привычной, но это полнейший разрыв шаблона. Во-первых, ослепительное солнце вместо серой хмари. Во-вторых, ощущение, что мы высадились где-то в Норвегии или Дании, где жизнь буквально расчерчена по линейке. Аккуратные дома на сваях, раскрашенные в жизнерадостные цвета, «причесанные» улицы, муралы с китами и медведями. Ущипните меня срочно! Пойду выяснять, как так получилось и не сплю ли я.

#Чукотка

Первый раз в жизни увидела моржей.

Не одного и не двух, а штук, наверное, пятьсот. Ластоногие прохлаждались на скалах у берегов острова Ратманова. Когда мы подходили к ним на «Зодиаках», моржи засмущались и бросились в океан, а потом окружили нас со всех сторон. Из воды поднимались все новые и новые клыки (и как тут было не вспомнить видео на ютубе, где морж пробивает ими надувную лодку).

Около получаса мы дрейфовали в моржовом супе, совершенно потрясенные. Экспедиционный лидер заранее анонсировал, что на Ратманова нас ждет одно из крупнейших лежбищ, но в дикой природе ничего не случается по заказу. Увидеть столько животных и на таком близком расстоянии — фантастическое везение. Будем считать, что Чукотка нас приняла.

#Чукотка

Добралась до Аляски.

Расстояние между Россией и Америкой в этом участке Берингова пролива всего 4 километра. Слева на фото остров Биг Даймонд, справа Литл Даймонд. По-русски они Ратманова (Россия) и Крузенштерна (США).

Здесь встречаются две страны, два континента и два океана. А еще в этом месте можно в буквальном смысле заглянуть в прошлое. Острова разделены линией перемены дат, и мы опережаем американцев почти на сутки. Неофициальное название Крузенштерна — остров Вчера.

Когда мы подошли к Аляске, на капитанском мостике мне вручили бинокль. Я думала, что увижу голые скалы, а там прямо жилой поселок с домиками. По подсчетам двухлетней давности, на Крузенштерна живет 77 человек.

От Ратманова мы начинаем движение в обратную сторону. Но сначала сделаем остановку, чтобы посетить одно из крупнейших лежбищ моржей.

#Чукотка

Одни на краю света: как живет Уэлен сегодня

В самом восточном населенном пункте Евразии 700 постоянных жителей. Из них 140 — дети, которые учатся в местной школе. В поселке работает поликлиника, совмещенная с аптекой. Есть магазины (фото 5, 7), ассортимент которых призван закрывать все потребности: чтобы можно было и штаны купить, и сахар. В Анадырь на шопинг не наездишься.

Ближайшая к Уэлену цивилизация — село Лаврентия. Туда дважды в месяц летает вертолет МИ-8. Билет стоит 5000 рублей. Прямого сообщения между Уэленом и Анадырем, главным городом на Чукотке, нет. Чтобы попасть в Анадырь, уэленцу нужно проделать большой путь: сначала добраться до Лаврентия, а уже оттуда лететь 2 часа на АН-24 авиакомпании «Чукотавиа». И это всего лишь поездка в Анадырь! А если надо куда-то в Сибирь или, страшно сказать, в Москву, то путешествие превращается в эпопею. Планировать логистику сложно даже при наличии расписания. Погода портится, рейсы отменяют, и все планы рушатся.

До 2022 года между Уэленом и соседней Аляской, до которой всего 50 км (до Анадыря — 500), существовало сообщение. У многих уэленцев в Америке живут родственники. Раньше можно было добраться на самолете до Нома — города в штате Аляска.

Влияние ближайших соседей прослеживается в мелочах. Например, сладости здесь называют по-английски: «свити». В репертуаре ансамбля «Уэлен» много танцев с Аляски. Да и образ жизни у эскимосов по обе стороны Берингова пролива похожий.

Когда мы гуляли по поселку, местная женщина по имени Светлана забавно оговорилась. Рассказывая о том, что в Уэлене когда-то выращивали песцов на пушнину, она добавила: «Чтобы продавать в Россию». И вот это «в Россию» прозвучало абсолютно естественно, потому что вырвалось на автомате. Здесь, на краю земли, и правда кажется, что Россия — это где-то бесконечно далеко. Ее показывают по новостям, о ней рассказывают редкие туристы, добравшиеся до Уэлена, но по факту она ничуть не меньшая экзотика, чем какие-нибудь джунгли Амазонки с обложки журнала про путешествия.

#Чукотка

Уэлен не просто точка на краю географии. У него уникальная история.

Вообще, это место древнее, и селились тут давно, но «выстрелило» оно в 1930-е.

Когда затонул «Челюскин», Уэлен первым принял сигнал бедствия, а вскоре стал одним из пунктов эвакуации. Людей, застрявших на дрейфующей льдине, вывозили сюда. А радистом, распознавшим тот самый сигнал, был уроженец Уэлена Отке. В его честь сегодня названа главная улица в Анадыре.

Тогда же, в 1930-е, в Уэлене появилась косторезная мастерская. Художники, среди которых были и чукчи, и эскимосы, работали с мелкой пластикой: делали фигурки, шахматы, пудреницы, броши. И все это выходило такой тонкости и виртуозности исполнения, что про уэленских косторезов узнали даже в Париже — в 1937 году на Всемирной выставке им присудили золотую медаль.

Сейчас косторезной мастерской как единого пространства, где все встречаются и работают, нет. Мастера сидят по домам. Уровень у всех разный. Не в обиду будет сказано, но в ДК нам предлагали купить довольно простенькие вещи.

А вот пять лет назад я брала интервью у настоящего большого художника Татьяны Печетегиной (фото 7). Встречались мы в Анадыре, но родом она из Уэлена. Ее работы — это Босх на моржовых клыках: там такая глубина и проработка деталей, что нужен микроскоп, чтобы все рассмотреть.

Еще в Уэлене есть одноименный ансамбль, который вот-вот отпразднует вековой юбилей. Он давал концерты в Германии и на Аляске, выступал в Москве в честь 850-летия. Сложно сказать, какое по счету поколение артистов сейчас танцевало перед нами в ДК, но это точно были потомки старожилов.

Удивительно, конечно, как за 100 лет ничего не меняется — и в то же время меняется все.

#Чукотка

Уэлен: самый восточный населенный пункт России и Евразии

Утром нам сообщили, что в Уэлен мы сегодня не попадаем. За бортом штормовой ветер, и монструозные волны не дадут «Зодиакам» подойти к берегу. Пришлось ждать у моря погоды — в самом буквальном смысле. Задабривать погодных богов все отправились в бар, и — о, чудо — после обеда экспедиционный лидер дал добро на высадку.

Когда мы спускали «Зодиаки», хлестал дождь такой силы, что поселок скрылся за стеной ливня. Было ощущение, что высаживать нас будут в пустоту. За пару секунд до швартовки появился галечный пляж, а на нем — смеющиеся школьники, прибежавшие поглазеть на пришельцев, то есть на нас.

Мы выбрались из лодок, и первое, что я увидела, — маленькая деревянная часовня, похожая на ракету. Картинка выглядела нереально — как будто нас привезли на съемочную площадку бутафорского городка. Главная и она же единственная во всем Уэлене улица Ленина вытянулась цепочкой одинаковых домиков вдоль бесконечной (на самом деле 15 км) косы, отделяющей небольшую лагуну от открытого Северного Ледовитого океана. Из-за ливня людей на улице не было, и только большие лохматые псы сидели в лужах, по одному на каждую.

Чтобы мы не мокли, нас сразу повели в ДК, где к нашему приезду уже вовсю готовились местные жители. Кругом царила обстановка, как за пять минут до боя курантов, когда надо успеть и оливье докрошить, и ресницы накрасить. Женщины в цветастых халатах раскладывали принесенные из дома угощения: котлеты из арктического гольца, чукотский хлеб кавкав на пирожковом тесте, вяленое мясо кита (называется кыкватоль), китовые мозги. Дети в национальной одежде репетировали в гримерке.

Было видно, что наш приезд не какая-то дежурная галочка в табеле, а большое-пребольшое событие. Не каждый день на твоей планете высаживаются гости из других галактик.

#Чукотка

Я много раз бывала в местах, про которые говорят «край света». Но именно на мысе Дежнёва я этот край почувствовала.

Здесь не то что нет толп туристов — в год мыс посещает от силы пара сотен человек. Из них 80% — участники экспедиций на «Хромове».

Для сравнения: на мыс Доброй Надежды в прошлом году за один лишь высокий сезон (с января по апрель) приезжало 370 тысяч туристов. Там тебе и магнитики с пингвинами, и латте на банановом. На Дежнёва от цивилизации только барак пограничников и старые мясные ямы — каменные резервуары для хранения моржатины, оставшиеся от эскимосов.

Дежнёва уникален трижды: это самая восточная оконечность и Чукотки, и России, и всего Евразийского континента. Но бог с ними, с красивыми чекинами. Когда стоишь у маяка (он, кстати, действующий) на крутом склоне, обрывающемся в Берингов пролив, вдыхаешь растворенную в воздухе водяную пыль и смотришь в туманную мглу, стирающую границу между морем и небом, и правда возникает чувство, что прямо здесь карта заканчивается. Дальше начинается бесконечность.

#Чукотка

Я думала, что высадка на мысе Дежнёва будет кульминацией всей поездки.

Но теперь уже не знаю, что кульминация: каждый день — как отдельное кино.

Мы подошли к мысу рано утром и еще с корабля увидели маяк. Погода накануне начала портиться, но, слава богу, не было тумана и больших волн. Наши гиды спустили «Зодиаки», и все отправились на берег. С собой нас попросили взять паспорта, поскольку на мысе сидят пограничники (еще бы они не сидели: все-таки самая восточная оконечность целой Евразии).

Путь до маяка был неблизкий и с препятствиями. Сначала нам предстояло пройти по курумнику — нагромождению скользких валунов. Потом начинался резкий подъем вверх. Но справились все, и даже 83-летний мексиканец Даниэль Мендоса — самый великовозрастный участник экспедиции и единственный иностранец на нашем судне. Его подвигами я вообще не перестаю восхищаться. Человек прилетел из Мексики на Чукотку, потом собирается во Владивосток и оттуда в Магадан, чтобы проехать Колыму. Надо будет обязательно узнать, что он подмешивает в свой вечерний чай.

Когда мы поднялись наверх, то увидели руины Наукана — древнего поселка-призрака, который появился задолго до того, как этот мыс стал мысом Дежнёва. Не так давно ученые проводили раскопки и смогли установить возраст поселения. Примерно 1000 лет назад сюда пришли эскимосы и поставили яранги прямо на крутых склонах. Как они затаскивали камни и вообще вели хозяйственную деятельность, находясь на краю обрыва, — большой вопрос. Но древние это как-то умели.

Место оказалось удобным для морской охоты. В Беринговом проливе сильные течения, поэтому лёд ломается раньше, и промысловый сезон длится дольше. В 17 веке, когда до мыса добрался на кочах Семен Дежнёв, науканцы не встретили его с распростертыми объятиями. Развернулся махач, и землепроходца даже ранили.

Наукан просуществовал долго — вплоть до середины прошлого века. В советские годы тут функционировал колхоз под названием «Ленинский путь» (колхоз на мысе Дежнёва — это примерно как жизнь на Марсе). Работали метеостанция и магазин, дети ходили в школу, и жизнь вполне себе кипела, несмотря на удаленность. В 1958 году поселок законсервировали — все-таки и снабжать его на краю света тяжело, и близость местных жителей к Америке в годы Холодной войны казалась небезопасной. Науканцев распределили по разным населенным пунктам на Чукотке.

В следующем посте доберемся до маяка, а пока он вооооон там на первом фото.

Шок-контент по-чукотски: кладбище китов

Следующей нашей остановкой после острова Итыгран стало национальное село Янракыннот. Оно находится на небольшом холме на побережье Берингова моря. Между двумя местами высадки было примерно три часа хода.

Как и на Итыгране, в Янракынноте есть свой «берег скелетов», но это другая история. Если Китовая аллея — древний памятник эскимосов, то здесь перед нами современное действующее кладбище. Местные жители охотятся на китов, разделывают туши на берегу, а скелеты оставляют обгладывать диким животным. Черепа ставят вертикальным «забором», отчего они напоминают раскрытые ножницы. Вообще, скелет кита похож на останки какого-то птерозавра. Не знай я предысторию, ни за что бы не догадалась, что за существо передо мной.

Добыча серых и гренландских китов на Чукотке разрешена, но только для представителей коренного населения. Это часть традиционного уклада и единственный способ выжить. Мужчины-морзверобои (женщинам охотиться нельзя) обеспечивают мясом целые поселки.

Весь промысел курируется территориально-соседскими общинами, или ТСО. Всего на Чукотке их десять. Каждый год китобоям выдают квоту. У больших общин — например, есть община «Дауркин», в которую входят сразу пять сел, — она больше, у маленьких меньше. «Дауркин» может добыть 45 серых китов, 555 моржей, 1200 тюленей.

Это количество делится между всеми населенными пунктами. У каждого села свои охотничьи угодья и лежбища. По окончании сезона зверобои должны отчитаться, поскольку получают зарплату. У них даже есть KPI: показатели результативности.

То, что местным знакомо и привычно, туриста поначалу шокирует. В Янракынноте меня не покидало жуткое ощущение: огромные мумифицированные туши китов, оставленные на берегу, казались изуродованными пришельцами, пострадавшими от мощного взрыва.

В комментариях оставила еще фото.

#Чукотка

Остров Итыгран

После целого дня качки в открытом Беринговом море все дружно выдохнули, когда судно зашло в пролив Сенявина. Дальше как по заказу: волны — на минимум, краски — на максимум. Вдали показался остров Итыгран, где мы и высадились на резиновых лодках «Зодиаках» (такими пользовался Жак-Ив Кусто в своих экспедициях).

До пандемии на Итыгране чаще бывали иностранцы, чем русские. Сюда заходили большие круизные лайнеры Poseidon Expeditions и других компаний. Сейчас по воде можно добраться только на «Профессоре Хромове». Никаких регулярных паромов тут нет, да и вообще, на острове никто не живет.

Есть туры из поселка Провидения, которые организует нацпарк «Берингия» (Итыгран — его часть). Вас отвезут в бухту Румилет, а оттуда к острову. Но до Провидения нужно еще долететь местными авиалиниями. С авиацией на Чукотке все непредсказуемо. Самолеты постоянно отменяют из-за плохой погоды, и вы можете провести в ожидании рейса неделю. Один из пассажиров «Хромова», когда-то здесь уже бывавший, рассказал мне, что прождал своего вылета 21 день.

Главная причина попасть на Итыгран — Китовая аллея. Примерно в 16 веке (когда точно — никто не знает) местные эскимосы вкапывали в землю кости и черепа гренландских китов. Из китовых останков сложился целый археологический комплекс. Кому и зачем нужно было заниматься его строительством — вопрос. Есть разные версии: охотничья база, площадка для спортивных состязаний, перевалочный пункт. Самая популярная — что это древнее святилище. Китов эскимосы всегда почитали, хоть и охотились на них (и до сих пор охотятся).

До недавних пор научное сообщество ничего про Китовую аллею не знало. Ее обнаружили только в 1976 году исследователи из Института этнологии и антропологии. Объект рассматривали в качестве претендента на включение в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, но после 2022 года вопрос замялся.

Пока мы бродили по побережью среди китовых костей, я вспомнила, что нечто подобное видела на Фолклендских островах. В прибрежном городишке Стэнли есть англиканская церковь, возле которой стоит огромная арка из челюстей двух синих китов. Правда, той арке всего 90 лет, а тут перед нами 400-летние свидетельства присутствия людей там, куда сегодня еще попробуй доберись.

Еще в Антарктиде я поняла, что мне дико нравится жить на корабле.

Здесь свой особый герметичный мир с другим ощущением времени и пространства. Как только ступаешь на борт, все органы чувств начинают работать иначе. Как в самолете, когда тебе наливают томатный сок из тетрапака, и кажется, что нет ничего вкуснее на свете.

У тебя сразу появляются новые привычки. Например, задраивать крохотное окошко-иллюминатор во время качки: может внезапно хлынуть волна, и половина комнаты превратится в аквариум. Передвигаться по палубам надежнее всего с тремя точками опоры: две ноги и одна рука или две руки и одна нога. Так минимизируется риск потери равновесия. Перед высадкой нужно надевать спасательный жилет — без него на берег не выпустят. Все твои предыдущие привычки — постоянно проверять сообщения в мессенджерах, смотреть на часы, составлять расписание на день — теряют смысл.

Твоим главным человеком становится экспедиционный лидер. Это от него зависит, сколько ты сегодня получишь эндорфинов: увидишь ли китов или тупиков, будешь наматывать километры в трекинге или прохлаждаться в бухте. У путешествия есть маршрут, но фактические высадки определяет тимлид, проверяя погодные условия и составляя оптимальный план действий.

Первый день у нас целиком посвящен морскому переходу: мы идем от Анадыря в сторону острова Итыгран. Пока на 360 градусов не видно никакой суши, море выглядит сурово, а качка вынуждает проводить бОльшую часть времени в горизонтальном положении — так вестибулярный аппарат ведет себя приличнее.

Но это даже хорошо, что возник временной зазор. Есть возможность настроить биоритмы (разница между Москвой и Чукоткой — 9 часов), почитать книги про Беринга и Дежнева в корабельной библиотеке, познакомиться с соседями и сразиться в старую пиратскую игру мапуто. Согласитесь, не каждый день список важных дел выглядит так.