Самая высокогорная дорога Сибири

После многоликой тувинской котловины с ее шаманами, пустынями, «трезвыми селами» и марсианскими пейзажами, #Саянское_кольцо начинает постепенно замыкаться — дорога уходит на север, где на пути опять встают великолепные Саяны.

Как писал выше, через Саяны проложено всего 2 дороги: первая — федеральная трасса «Енисей», по которой все ездят в Кызыл и вообще в Тыву, а вторая — намного менее известная и намного более дикая трасса Ак-Довурак — Абаза.

Эту дорогу построили только в 70-х годах для доставки асбеста с комбината в Ак-Довураке до нитки ж/д в Абазе. До ее строительства через эти места даже охотники пробирались с трудом.

На протяжении всех 250 км вы не встретите ни одной заправки, ни одного кафе и, возможно, лишь пару фур. Места абсолютно дикие и такие же красивые. Сначала вы поднимаетесь на первый перевал, за которым степной пейзаж Тувы меняется на дремучую тайгу, затем еще парочка перевалов — и вот вы уже на высоте 1800 метров, где начинается вполне себе тундра (говорят, тут даже олени есть, но я не видел).

Дальше — выше. Максимальной высоты в 2214 метров трасса набирает на Сотом (или Саянском) перевале. Тут круглый год лежит снег, дуют пронизывающие ветра, нет никакой растительности, как будто вы в Арктике.

Выше на обычной машине в России можно покататься только на Кавказе, на трассе до Джилы-Су, но там всего на 150 метров выше.

На этом перевале заканчивается Засаянье, как иногда называют Тыву, и начинается Хакасия. Спускаясь с «сотки», вы преодолеете еще парочку перевалов поменьше, а потом начнется еще более дикая тайга, чем была в начале пути: с мощными бурными реками, поваленными вековыми деревьями и следами медвежьих лап даже на дорожных указателях.

Финиш этого участка горного леса — в «столице тайги», в городке Абаза, где можно остановиться на турбазах или в классном отеле на берегу реки Абакан.

@kaktudapopast

После Кызыла продолжается... асфальт

В том месте, где вы уже морально готовы пересесть на верблюда, неожиданно продолжается асфальт. Вы держите путь в сторону более дикой части маршрута #Саянское_кольцо. До Кызыла идет федеральная трасса «Енисей», а затем вы берете курс на запад и выезжаете на обычную региональную дорогу. При первом приближении на картах она кажется тоненькой тупиковой ниточкой и упирается куда-то в горы на границе с Монголией. Названия на ней сплошь тюркские: Чак-Холь, Арыг-Узуу и все в таком духе.

По этой дороге вам надо проехать 300 км от Кызыла до городка Ак-Довурак, после которого вы уже будете возвращаться в Хакасию другим, альтернативным путем через Саяны — по абсолютно диким горным перевалам. Эти 300 км по центральной Тыве, пожалуй, произвели на меня самое яркое впечатление на всем кольце.

Я ничего особенного от этого участка не ожидал, а там оказалось нереально красиво.

Сначала вы едете вдоль Енисея, который виляет между холмов в широченной долине. Затем появляются без преувеличения марсианские пейзажи: горы-пирамиды красных, рыжих, фиолетовых цветов. За ними — море: так разливается Енисей, прежде чем пробить себе путь на север в узком каньоне через Саяны. Дальше будет немного тайги, буддийские храмы и настоящая пустыня с барханами высотой по 50 метров (про нее расскажу отдельно).

И все это за 3 часа пути по хорошему (!) асфальту. Эти 300 км вполне могут поспорить с Чуйским трактом, только на Чуйском уже давно движение, как на МКАД, а тут за 30 минут вы встречаете единственный автомобиль и стадо лохматых диких яков. Настоящий эксклюзив!

@kaktudapopast

На этом месте мог бы быть маршрут по Русскому Северу (обещанная вторая часть), но конец декабря выдался таким щедрым на события, что у меня образовался небольшой — 3300 кг, 52 см — перевес в багаже.

Выныривая из перинатального плена спустя полтора месяца, ответственно заявляю: канал никуда не денется и не превратится в хронику событий под грифом «Мы покакали».

В ближайшее время продолжу рассказывать вам о путешествиях и вернусь с новой серией. А пока разрешите представить пассажира, который за последние девять месяцев уже успел дважды побывать в Тыве и Хакасии, трижды полетать над Белым морем на вертолете, прошел на корабле от Сахалина до Камчатки, сгонял на Чукотку и зачекинился там на мысе Дежнева, забрался на вулкан Креницына на Онекотане, проехал 4000 км по Русскому Северу и столько же по Русскому Югу.

Думаю, когда Елизавета Александровна заговорит, первыми словами у нее будут: «А можно я просто посижу в пределах Третьего транспортного?» Но родителей не выбирают, а белые пятна на карте сами себя не закрашивают. Продолжаем веселый хоровод в расширенном составе.

Это был очень хороший год. Во многом - год перемен, но перемен к лучшему: обретения, открытия, преодоления, возвращения. Год, в который я так и не смог отдохнуть, но исполнил не одну мечту.

А вот в новый, 2026-й, вступаю со странным и смутным предчувствием больших перемен. Может, так повлиял "антиподарок" от Живого Журнала, а может быть просто не верится, что хорошее длиться так долго.

В любом случае - с Новым годом, друзья! Пусть каждого его дорога приведёт куда надо.

В галерее - 10 самых ярких впечатлений.

1. Путорана. Моя одинокая палатка на плато, где я 4 дня провёл, не видя других людей.
2. Ергаки. Внезапно, самый сложный поход, в который я пытался ходить.
3. Диксон - самый северный посёлок России
4. Норильск - самый суровый индустриальный гигант и мой, традиционно, Город Года.
5. Хакасия, которую первые исследователи считали некрополем всея Азии
6. Город Солнца, который построили в тайге виссарионовцы.
7. Зимники Эвенкии, где проникаешься настоящим смирением.
8. Абхазия, Шакуранский водопад - возможно, красивейший, что я видел.
9. Магнитогорск, металлургия как она есть.
10. Дубна. Институт ядерных исследований, где куют новые элементы и ловят нейтрино за шкирку.

Вот я и дома. 103 дня назад здесь был - никогда, кажется, в жизни не уезжал так надолго. Подозреваю, это ещё не рекорд, но вместе с тем, я не из тех, кому по кайфу сама по себе жизнь в бесконечной дороге и кочёвки по гостиницам, квартирам, впискам.

Мне повезло иметь свой дом (точнее, конечно, квартиру), причём - в Москве, и я понимаю, какая это огромная удача и сколько людей кочуют лишь потому, что не могут иначе. Раньше даже мучился из-за этого чувством вины, теперь - скорее, отношусь к этому как к авансу от мироздания, который надо отрабатывать, рассказывая о стране в полуподвижническом режиме. Дом - это важная часть моих путешествий: какой бы яркой ни была дорога, ни с чем не сравнимое счастье - вернуться домой.

Позади - по факту не одно путешествие, а три, совершенно разных по темам и стилю.
С июня по начало августа - Таймыр с новым опытами вроде жизни на метеостанции в Диксоне или полуодиночного похода на Путораны и с базой в виде Дома для всех в Норильске.
С середины августа по конец сентября - Хакасия и юг Красноярского края. Теперь - вдвоём, с бесконечными съёмными квартирами, в зашкаливающе плотном общении с интересными людьми, преимущественно - в режиме автотуризма на колёсах друзей или арендованной машины. Но здесь же - оказавшийся неожиданно сложным поход на Ергаки.
С конца сентября по сегодняшнее утро - вдруг Западный Кавказ, Абхазия и Сочи, где я досматривал то, что не досмотрел в прошлые разы и просто отдыхал в деревянном домике за пять минут ходьбы от моря. Там тоже были походы по горам - но сплошь однодневные.

Такой странный маршрут: из Москвы я улетел в Красноярск, вернулся в Москву - из Сочи.

В последний день сентября планы спутала погода - из Хакасии в Абхазию следом за нами, пусть и с лагом в неделю, переместились бесконечные дожди. Последний (если верить прогнозам) их день выдался особенно ударным, так что об идее съездить в горы по старой Военно-Сухумской дороге нечего было и думать. Зато мы уже второй раз попали в Сухум прямо на День Победы - он у абхазов 30 сентября, и относится, ясное дело, не к Великой Отечественной.

В прошлом году мы застали начало и конец народных гуляний на набережной. В этот, а от гостиницы тут минут пять ходьбы, мы пошли в к центральному монументу посмотреть на церемонию возложению цветов. Успели, кажется, не к началу, но застали, пожалуй, самые интересные делегации - кавказских "братьев по оружию" (включая чеченцев), солдатских вдов и, наконец, президента. Как раз незадолго до его появления ливень хлынул на полную мощность, и лишь неимоверно суровые чеченцы и стоические вдовы гордо не раскрывали над собой зонтов. А также мы - поскольку зонтов у нас не было. Вода на площади поднялась по щиколотку, на часовых, хотя сменялись они каждые десять минут, начали промокать мундиры, а я понял, что надо бежать в гостиницу и сушить фотоаппарат феном.

Но в целом - поразила демократичность: никаких рамок и досмотров, никаких громил-телохранителей, президента видишь буквально на расстоянии вытянутой руки. Демократия в Абхазии, конечно, скорее сословная и родоплеменная, но - вполне ощутимая.

А под вечер на набережной встретили хор местных кадетов или кого-то вроде них. Пели красиво, и песни кавказских сепаратистов (с заменой "свободы Чечни" на "свободу Апсны") легко чередовались с песнями русских солдат вроде ВДВшной "Синевы". С наступлением темноты же народ продолжил гулять среди ярко подсвеченных эвкалиптов, у почерневшего моря, в ожидании салюта и дальнейшей пальбы в воздух из всех стволов.

Но в общем главным, ради чего Галина затеяла эту поездку, стали не достопримечательности, а… визит в гости. В одном из домов Майны живут супруги Сергей и Галина Карловы, и в доме их, за ухоженным садиком с космическими (это сорт!) грушами, впечатляет, как со вкусом сделан интерьер. Немудрено: Сергей Карлов – известный художник-мозаичист. Родом из Красноярского края, работать с камнем он начал в Саяногорске на крупнейшем в России камнерезном комбинате «Саянмрамор», учился в Нижнем Тагиле, и год от года вырабатывал свой стиль.

Получилось нечто очень самобытное – с преемственностью от модерна, но современное по духу, с явным влиянием европейских художников вроде Альфонса Мухи – но абсолютно органичное в Хакасии с её петроглифами и личинами. Сергей показал нам свою мастерскую и несколько мозаичных картин, находившихся в доме, а также – альбом своих работ в частных домах, домовых храмах, интерьерах учреждений вроде Банка Хакасии в Красноярске. А я отвечал, что эти интерьеры когда-нибудь будут показывать туристам…

За чаем время текло незаметно, и я даже задумался, а надо ли нам ехать дальше, не лучше ли оставить СШГЭС и Черёмушки на другой раз? Галина Карлова тем временем извлекла из ведра на плитке моток чего-то, и развернув его, показа рубашку, на которой в выварке отпечатались узоры растений. Сергей показывал, как именно он работает, перенося изображения из головы на бумагу, с бумаги в «Корел», а оттуда – на камень. Небольшие картины, которые мы видели в доме, он делает полностью сам, а интерьеры – с помощниками. Но идти нас вынудили кошки – я почувствовал первые признаки аллергии, а значит – пришло время покинуть этот прекрасный дом.

И в целом Хакасия запомнилась мне не только и может даже не столько древними камнями, сколько интересными людьми. В основном – хоть шапочно знакомыми друг с другом: среда здешняя невелика. Перефразируя Диогена, народа в Хакасии мало, а вот Людей – полно.

За Саяногорском дорога выходит на берег Енисея, где в узкой долине под горой Ымай (то есть - святилища Матери-Земли) стоит довольно странный конгломерат селений. Со стороны Хакасии широко раскинулась Майна с симпатичными домиками гидростроя. Со стороны Красноярского края - сросшиеся сёла Голубая и Сизая. Между - Майнская ГЭС, сама не сказать чтобы маленькая, но работающая как вспомогательная для Саяно-Шушенской.

Главный сюрприз от Галины ждал нас в Майне, но об этом я отдельно напишу. Голубая и Сизая же известны в первую очередь как места детства "Большого Ивана" Ярыгина, одного из самых уважаемых земляков Красноярья, местного сибирского Геракла. Надо сказать, ярыги - это устаревшее название плотогонов, а потому в роду у Ивана богатырями были многие. В Сизой они осели, когда Ивану было 12 лет, а после школы из Сизой он уехал в Абакан учиться на шофёра. Там-то его, футболиста любительской команды, и приметил хакас Владимир Чарков, тренер по вольной борьбе. Да приметил так, что когда Иван сказал, что ему это всё не интересно и уехал в Туву с отцом лес валить, Чарков лично добрался за 200 километров по Енисею на делянку ещё раз поговорить с Иваном и его отцом.

Дальше был путь наверх, множество побед на чемпионатах СССР, мира и Олимпиадах, серия неудач, возвращение в Сизую простым лесорубом, триумфальное возвращение в спорт и, наконец, успех как тренера - самого результативного по борьбе в истории России! И при всём том Иван Сергеевич оставался хорошим человеком и образцовым семьянином. В 1997 году он погиб в автокатастрофе на Кавказе.

В Красноярье теперь обычное дело улицы его имени, а уж если какой-то спортивный объект на Енисее называется не в честь Ярыгина - это явно повод покопать его историю. На родине же Большой Иван построил неожиданно красивый храм Святой Евфросинии, по сути - в память о своей матери, но погиб за два года до его освящения. Храм облицован белым мрамором, что бывает не часто, а на мраморе этом в сентябре грелись тысячи божьих коровок. Благодарные потомки же сделали при сельской школе небольшой, но очень душевный музей с экскурсией почти что по цене билета и небольшим киносеансом после неё.

Последний день в Хакасии вышел скомканным: начинался он с возврата машины в прокат, а так как возвращали мы её слегка помятой, предшествовала этому бессонная ночь и мучительные попытки угадать, на сколько мы влетели и как будем улаживать ущерб. В итоге получилось, конечно, досадно, но всё же далеко не по худшему сценарию. И даже если я переплатил (явно не в разы) - расписка о том, что к нам не имеют претензий, то есть возможность в тот же день поставить точку в этой истории, определённо экономила нервов на бОльшую сумму.

В общем, спали мы плохо, а стартовали поздно, часов в 10-11. Галина вновь повезла нас на юг - только теперь другой дорогой через Саяногорск, индустриальную столицу Хакасии. В степи за многие километры видны цеха и трубы одного из крупнейших в России алюминиевого завода, а ближе к городу работает пяток не столь суровых производств, как например крупнейший в России камнерезный завод "Саянмрамор".

Но в общем, Саяногорск мы проехали навылет, остановившись только на рынке кое-чего прикупить - главный пункт программы этого дня Галина до последнего держала в секрете. А уникальная почти изолированная железная дорога, где поезд-самоделка возит рабочих на алюминиевый завод, остаётся узелком до следующего раза.

Самой неприступной частью Хакасии для нас оказались Енисейские ворота - группа сопок по обе стороны реки (которая тут выглядит как богатырь в юности), куда человек тянулся во все эпохи.

Самая интересная из этих сопок - Оглахты. На ней есть крупнейший в Хакасии комплекс писаниц, а внизу не так давно Хакасский заповедник построил Посёлок Предков с репликами жилищ всех этих окуневских, тагарских, таштыкских и прочих культур. Вот только - никому их не показывает: вход на Оглахты - только с экскурсией, к петроглифами и в посёлок - разные маршруты, и если первые бывают пару раз в неделю, вторые - дай бог раз в месяц. Более того, у заповедника нет своих гидов, то есть попасть туда можно только с турфирмами, неполный (в телефонном разговоре мне порекомендовали ещё парочку) список которых есть на сайте заповедника. И в целом, Хакасия тесна и в ней все друг друга знают, а потому общеизвестна позиция начальства заповедника: "вы нам там вообще не нужны, мы это всё от вас охраняем, была бы наша воля - вообще бы никого не пускали на Оглахты".

К заречной горе Тепсей мы подъехать даже не пытались. Оставалась Куня (или, для солидность, Кюн-Таг - Солнце-гора), стоящая между собственно Воротами и Усть-Абаканом. Но и на неё я заложил слишком мало времени: приехав на закате, мы поняли, что на саму гору заедет разве что подготовленный джип или квадрик, а пешком подняться туда, откуда действительно лучшие виды, мы не успеем дотемна. Чтобы убедиться в этом, мы попетляли по каким-то жутким грунтовкам среди полей фильтрации и полузаброшенных зон, и в конце концов нас хватило лишь на то, чтобы заехать на невысокую сопочку на окраине Усть-Абакана. С неё вниз по Енисею видны все три горы: справа Тепсей, слева ближе тёмная Куня и выступающие из-за неё Оглхаты. А с другой стороны Усть-Абакан, сам Абакан и Черногорск.

В общем, узелок на следующий приезд. Ведь рано или поздно я соберусь в Туву, а Хакасию по пути к ней не объедешь.

Не кажется ли вам, что в рассказе о Хакасии я кое-что пропустил?
Не кажется - пару постов надо бы написать об Абакане. На фоне переполненной древностями республики её столица может показаться откровенно скучной, и тем не менее - я с удовольствием вернулся бы туда.

Небольшой, построенный в советское время Абакан оказался одним из самых уютных, душевных, комфортных для пребывания городов России. Тут зелёные чистые улицы, много колоритных деталей, приятный общепит (так, могу смело рекомендовать монгольское кафе "Хаан" напротив автовокзала и тувинское "Халимак - кухня скифов" в том же районе), всё овощное изобилие Минусинской котловины на фермерском рынке, очень спокойная атмосфера... Смотреть в Абакане немного, а вот находиться здесь приятно.

Далее - в подписях к фото.

1. Въездная стела Лора, прозванная по тогдашней руководительнице советского города Ларисе Орешниковой. Заснять трудно - утром контровый свет, вечером - сумерки.
2. Станция Абакан, старый и новый вокзалы.
3. Огромный Преображенский собор (1999-2006) на Дружбе - по факту это Новый Абакан, пристроенный к старому в 1980-1990-х, и собор как-то очень органично стал его центром. У подножья - переносной храм-юрта.
4. Церковь Константина и Елены времён поздней Перестройки. В ограде похоронен Николай Булакин - бессменный мэр в 1995-2019 годах, которому, вероятно, я обязан теперь своими восторгами по Абакану.
5. Шаманские юрты у филармонии. Обычно заперты, но иногда проходят обряды.
6. Абакан очень богат на советские мозаики. Самая крутая - на Кирова, 100, в стороне от прочих достопримечательностей.
7. Современные мозаики на кукольном театре "Сказка". А в чеканке чередуют русские и хакасские сюжеты.
8. Фишка Абакана - топиарыне парки "Сады Мечты" (на Дружбе) и "Вдохновение" (в центре). Мы фоткали их лишь от входа, ибо вход - 600 рублей. Самое интересное же здесь то, что создавали их виссарионовцы со своим опытом строительства сказочных городов в тайге.
9. Кафе "Халимак" привлекло нас вывеской "кухня скифов". На самом деле - тувинцев: их в Абакане много, и даже общепит тувинский представлен лучше хакасского. Но кое-что хакасское, например каша талган и десерты на её основе, есть и здесь. Сами хакасы на улицах города заметны, но в явном меньшинстве, да и о каких-либо национальных отношениях тема не всплывала ни разу.
10. Уголок 1990-х - заброшенный фонтан и торговля самодельными половиками по 500 рублей.

Покинули Хакасию мы кружным путём: ведь одной из десятка причин больше не откладывать эту поездку стал поездом Абакан - Иркутск, впервые за десятилетия проходящий в дневное время Трассу Мужества. Так называют проложенную в 1959-65 годах железную дорогу Абакан - Тайшет (647 километров), по сложности своей ставшей этакой репетицией БАМа.

Со своим эпосом, причём не комсомольским и не лагерным: его герои - экспедиция Алексея Кошурникова, Алексея Журавлёва и Константина Стофато, в 1942 году погибшая при изыскании трассы на реке Казыр. Позже был найден их дневник, и хотя в итоге власти приняли иной проект линии (кошурниковцы хотели вывести её на Нижнеудинск), тут есть станции Стофато и Журавлёво, а Кошурниково (2-3 кадры) и вовсе можно назвать "столицей" Трассы Мужества.

Поезд уходит из Абакана в 7:20 утра, а красоты... красоты начинаются часа через два за Курагино и заканчиваются часов через 6 после Маны. Настоящая Трасса Мужества - это в общем-то небольшой участок в горах Западного Саяна с десятком тоннелей, высочайшими в тогдашнем СССР виадуками и серпантином Козинского перевала, где с полчаса смотришь из вагонного окна на железную дорогу за распадком.

В целом... красиво, но если бы я, например, решил пройти Трассу Мужества рабочими поездами в какой-то из прошлых лет (когда не было этого поезда) - наверное, был бы разочарован. Она построена до БАМа, и посещать её тоже лучше до БАМа, потому что по пейзажам и тем более архитектуре типовых однообразных вокзалов в новом сайдинге это далеко не БАМ.

Покинули поезд мы на станции Саянская (последний кадр) - дальше будет равнина. Прямой поезд Абакан - Красноярск здесь же сворачивает по соединительной ветке на Уяр - но только глубокой ночью. После 2-минутных стоянок поезд стоит здесь 47 минут, и буквально все его пассажиры либо курят на перроне так, будто мы пришли под паровозом, либо разбредаются по магазинам, так что местного найти оказалось та ещё задача. За баснословно небольшие 850 рублей доброжелательный спокойный таксист (телефон дали в кассе вокзала) увёз нас на трассу "Сибирь", а там и маршрутка на Красноярск подошла. Красноярск огромен и богат, но мне не хватает в нём абаканской душевности...

Впрочем, я ещё не показал тут сам Абакан и несколько других интересных мест Юга. Постараюсь наверстать в ближайшие дни.

Солёноозёрное, небольшое село в полусотне километров севернее Абакана, в мои планы изначально не входило. Но заехать туда посоветовала @shiragid (Ирина Колмакова) - известный в Хакасии гид и знаток её северных районов. Мы же всё равно собирались, перед тем как ехать в Абакан, сгонять на Сулекскую писаницу, и решили, что завернуть в село выйдет недолго.

Ведь Солёноозёрное не похоже на другие сёла Хакасии - под данным в советское время названием скрывается станица Форпост, основанная ещё в 1714 году для охраны соляного прииска. Но самые интересные события здесь происходили на два века позже: в Форпосте родился, прожил немалую часть жизни и был убит "хакасский Робин Гуд", белый партизан Иван Соловьёв и жил его антагонист, 17-летний командир ЧОНовцев Аркадий Голиков, более известный как Гайдар.

Первым делом мы завернули на кладбище, где в общей могиле похоронен Соловьёв. Об этом напоминает высокий деревянный крест, но помимо него, мы впечатлились обилием немецких фамилий на надгробиях. Затем мы завернули в село искать дом Гайдара, долго рулили по пустынным улицам, распугивая огромные стада жирных гусей, и наконец я увидел пару мужиков на лавочке да решил спросить адрес у них. И надо же было так повезти - мы сразу же наткнулись на атамана!

-Вот смотри: мы - белые, а пришли к нам тогда красные. И стали отбирать наши дома, забивать нашу скотину, выселять нас со своей земли. Теперь мы тоже белые, а красные - это москвичи.

Но к нам Вячеслав Леонидович сразу проникся симпатией, и предложив подсесть в машину, показал и дом Агафьи Кожуховской, где квартировал Гайдар, и усадьбу последней любовницы Соловьёва (сами здания не сохранились), где сам он был застрелен в бане. Наконец, мы заехали в неприметный переулок, и зайдя в один из домов, атаман привёл к нам в машину ещё одного односельчанина: Алексей Георгиевич, немолодой уже человек с интеллигентным лицом, оказался смотрителем казачьего музея, в который мы вчетвером и поехали.

Музей казачьего быта в Солёноозёрном, что удивительно, возник не в 1990-х на волне "возрождения казачества", а ещё в глубоких 1970-х. По факту - старая изба здешних первопоселенцев Кожуховских, которую его представители сделали мемориалом, и Алексей Георгиевич - уже третий его хранитель. В паре комнат соседствуют инфостенды о передовиках пятилеток и о жертвах сталинизма, о героях Великой Отечественной и о белых партизанах. В горнице - вещи старого быта, будь то пара пик времён основания Форпоста или самовар Агафьи, из которого Гайдара потчевали чаем. И - много-много фотографий да увлечённый, с переходами от одного к другому, рассказ Алексея Георгиевича не просто про людей былых эпох, а про его и Вячеслава родственников. В общем, при совсем небольшом размере музея, такого погружения в трагическую русскую историю ХХ столетия я не ощущал давно.

Напоследок же Алексей Георгиевич счёл своим долго съездить с нами в степь показать Белую Шаманку - это километров 5 обратно на Шира и поворот по колеям в степь, в сторону заброшенной кошары. Белая Шаманка - окуневская стела, ну а окуневскую культуру, 4 тысячи лет назад создавшую из хакасских камней множество ни на что не похожих шедевров, я уже упоминал не раз. Почти все её стелы теперь в музеях (https://vk.com/wall-221750835_8428), и это была огромная удача - увидеть такую в степи. У Шаманки - приятное, выразительное лицо, но вдвойне впечатляет оно в окружении костровищ, подношений и степного простора.

Дальше мы вернули Алексея Георгиевича в станицу, а он в свою очередь за всё это даже денег с нам не попросил. Нежданное-негаданное Солёноозёрное оказалось главным впечатлением того дня... Как и люди, хранители и исследователи культуры, остались не меньшим впечатлением Хакасии, чем седые камни её степей.

Главная река северной Хакасии - Белый Июс. Стало быть, по закону диалектики, где-то должен быть и Чёрный Июс - две эти реки сливаются в Чулым. Кратчайшая дорога на Чёрный Июс проходит мимо Чёрного озера - крупнейшего пресного в Хакасии, а в одноимённой деревеньке на его берегу действует с 1980-х годов фитоцентр "Прсковья", пронизывающий её десятком резных деревянных домов (последние кадры). На самом деле - санаторий, который Прасковья Лосевская основала после того, как вылечила травами своего мужа. Однако нам не повезло - по крайней мере в несезон простых постояльцев "Прасковья" не принимает.

Но она - ещё в степной долине Белого Июса, а перевал через невысокую гряду приводит в таёжную долину Чёрного Июса, на пустынную грунтовую дорогу. Она ведёт в Чебаки - ныне несколько домиков среди заросших полей, а некогда - центр всей здешней округи. О былом напоминает деревянный замок Константина Иваницкого - золотопромышленника из томских поляков, которому принадлежал, например, Богомдарованный прииск (нынешний Коммунар). Говорят, был он человек весьма колоритный - например, с башни своего замка обожал отстреливать прохожим курительные трубки. Потом всегда компенсацию за моральный ущерб платил, так что многие повадились курить у его резиденции.

В Гражданскую "замок" был штабом то Аркадия Гайдара (тогда - Голикова), то Ивана Соловьёва (в народной памяти - "хакасского Робин Гуда"), потом там была какая-то спортивная база, а теперь... вроде вид у замка и заброшенный, но стеклопакеты в окнах есть.

Над долиной же нависают другие Чебаки - самая сохранная из све, горных крепостей окуневской культуры, творившей в Хакасии свои удивительные стелы и петроглифы 4 тысячи лет назад. Све со стенами простейшей кладки меж естественных скал висит над Хакасией немало, но чебакинская считается самой сохранной. Однако висит она высоко, тропы к ней не просматриваются, и мы поняли, что отправившись на её поиски, вряд ли выберемся с бездорожья дотемна...

Ещё одно хакасское must see - Сундуки. Так называется гряда сопок, стоящих посреди степи Белого Июса и с любой стороны выглядящих весьма эффектно. Ехать к ним удобнее всего от дороги на Чёрное Озеро, а вот что делать дальше - есть варианты.

Пятый сундук (первый по этой дороге) - самый невразумительный, его и не заметить легко.
На Четвёртом сундуке у подножья отличные наскальные рисунки.
Третий сундук - особенно высок, причём со стороны его высота впечатляет больше, чем от подножья.
Со Второго сундука лучший вид на Первый сундук.
А Первый сундук - он тут главный, и собственно изначально Сундуком называлась лишь скала на его вершине. Скал на нём вообще много, и часть из них издали складывается в фигуру отдыхающего чабана, за спиной которого тянется стадо.

И я до сих пор в раздумьях, много ли потеряли мы, отказавшись подниматься на Первый сундук и предпочтя любоваться им со Второго. Вид с оросительными каналами внизу и далёкими озёрами по краям долины, тут действительно впечатляет. Особенно по ясной погоде, на которую этот сентябрь в солнечной Хакасии так аномально скуп.

Туим, расположенный по соседству с Шира - ещё один рудничный посёлок, умирающий с середины ХХ века годов. Причём умирающий куда увереннее, чем показанный мной вечером Коммунар - вольфрам и прочие цветные металлы тут перестали добывать ещё в 1970-х, а от 12 тысяч жителей 1930-х годов в Туиме к концу советской эпохи осталось около половины. Закрытая шахта - и та обрушилась, натурально сложив внутрь купол горы. И кто же думал тогда, что в 21 веке Туимский провал станет как бы не самой популярной достопримечательностью Хакасии!

Но он впечатляет. Ощутить себя как никогда близко к провалу можно за 300 рублей (ну, чтоб совсем не провалился!), и когда кто-нибудь из туристов кидает с отвесной 120-метровой стены монету, успеваешь устать наблюдать за её падением в воды бирюзового озерца. С разных сторон провала аж три смотровые площадки, вглубь него ведёт лестница для отдельно оплачиваемых экскурсий, в общем - не зарастает народная тропа.

А по дороге к посёлку можно осмотреть ещё Туим-Кольцо - такой мини-стоунхендж диаметром 84 метра, также бывший древней обсерваторией, а в народных поверьях ставший Могилой Шаманки.