Взял и поехал 🛫 Саша о путешествиях

Больше не поеду на Роза Хутор

Сегодня закрыл катание на Альпике. Очень повезло с погодой, и трассу открыли с самого верха - редкая удача. Несколько раз спустился от пика до нижней станции: 8 километров за один заход, хорошая скорость, виды и простор.

А вот вчера была Роза Хутор и, кажется, это был мой последний визит туда на ближайшее время. Да, трассы длинные и интересные, но людей столько, что ты больше маневрируешь между лыжниками, чем кайфуешь от спуска. Узко, постоянно кто-то вылетает и сбивает с ритма.

Добавим сюда очереди на подъёмники и скипасс, который стоит в два раза дороже, чем на Газпроме, и пазл складывается сам собой. Для меня это просто не тот баланс цены, комфорта и удовольствия.

Вывод сезона простой:
Альпика - да.
Лаура - да.
Роза Хутор - скорее всего, нет.

Теперь главный вопрос: куда ехать в следующем году?
Очень надеюсь наконец-то добраться до Шерегеша - давно манит.

Горнолыжный сезон официально открыт 🏂❄️

Вчера, сразу после приезда, решили не терять время и поехали на вечернее катание на Газпром. Скипасс стоил 2350 ₽. Покатались около трёх часов, вспомнил, как стоять на доске, навык, к счастью, никуда не делся.

Сегодня весь день катались на Газпром Лаура с 9 утра и до закрытия трасс в 16:00. Больше всего зашла трасса G1–F1: комфортная, пустая, длинная, по которой приятно кататься. Но выезд на нее совсем не очевидный, поэтому и пустая.

Завтра планируем съездить на Роза Хутор. Там самый дорогой скипасс 5550 ₽, но и трассы самые интересные и их много. В последний раз катался там, кажется, ещё в 2019 году, так что будет интересно вспомнить.

Завершить сезон планируем на Газпром Альпика, надеюсь она будет открыта.

Особенность местных Пятёрочек - парковка для лыж у входа.

Сочи встретил температурой +7 и моросящим дождем.

Приехали покататься на сноуборде на 4 дня, завтра утром поедем на Красную Поляну.

В противовес рилсам об отдыхе в Сочи за миллион, попытаюсь развенчать этот миф и расскажу получится ли у меня бюджетно покататься или нет.

Например, вот этот номер в Адлере стоит 950 ₽ в сутки на двоих. До моря метров 500.

Билеты Аэрофлотом туда-обратно обошлись 8000 ₽.

Как я не доехал до Дамаска

(Напомню - это было в 2013 году)

В кафе Али познакомил меня с двумя сирийцами из Дамаска. Они бежали оттуда после того, как их дом был разрушен и ограблен повстанцами. Мы поговорили о ситуации в стране, и тогда я впервые задумался о безопасности поездки по Сирии. Они сказали, что дорога до Дамаска контролируется правительственными войсками, а многие районы города находятся в относительной безопасности без регулярных боевых действий.

Идея поездки начала оформляться по дороге на дегустацию в винные погреба Ksara. Было уже ближе к вечеру, сомнений хватало, но чем больше мы обсуждали эту мысль, тем реальнее она казалась.

Около 16:00 мы приехали на стоянку такси в деревне Штура, где легко найти водителей, готовых отвезти в Дамаск или до границы. Мы договорились с сирийским таксистом: 50 000 ливанских лир (около 33 долларов) за дорогу до границы, её пересечение и обратный путь. До ливанской границы около 20 км, которые мы проехали за полчаса.

На выезде из Ливана встали в длинную очередь. Паспортный контроль занял около получаса - пограничник молча поставил штамп, и мы поехали дальше.

У сирийской границы я заметил знак Welcome to Syria и попросил остановиться, чтобы его сфотографировать, но водитель отказался: рядом стоял танк и укреплённые позиции. Прямо перед погранпостом неожиданно оказался Duty Free.

На сирийском паспортном контроле очереди почти не было. Пограничник долго изучал мой паспорт и задавал вопросы на арабском, Али переводил. Затем он ушёл с паспортом и через несколько минут пригласил нас в кабинет начальника.

За большим столом под портретом Башара Асада сидел мужчина лет пятидесяти в белой рубашке с погонами с тремя звёздами.

— Откуда вы приехали?
— Я из России.

Гражданство не произвело на него впечатления. Он подробно расспрашивал обо всём: чем я занимаюсь, какой сайт веду, где учился. Паспорт всё время был у него в руках.

— Почему у вас много штампов Мьянмы?
— Я живу в Таиланде рядом с бирманской границей и часто там бываю.
— У вас есть виза в Кению. Вы там были?
— Да, ездил в Кению для восхождения на Килиманджаро.

Я показал фотографии восхождений, важно было выглядеть обычным туристом. Начальник смягчился, посмотрел снимки у меня в телефоне, затем поднял трубку своего телефона, словно собираясь кому-то позвонить, но передумал. Через пару минут он передал мой паспорт помощнику и велел нас оформить.

Дальше было ещё три блокпоста. Проверяли машину и вещи, камера вызвала особый интерес, но в итоге её вернули, и мы поехали дальше. Водитель впереди идущей машины незаметно передал одному из проверяющих деньги, мне показалось это было за то, чтобы тот не стал ворошить огромную кучу сумок в багажнике

Фотографировать в Сирии было небезопасно. Вдоль трассы через каждые несколько километров стояли танки, военные выглядели напряжёнными.

Мы проехали около 15 км и остановились на развилке. До Дамаска оставалось примерно 30 км. Водитель предложил ехать дальше за дополнительные 50 000 лир, но предупредил, что дорога займёт почти два часа. Было уже около семи вечера, а оставаться в Дамаске на ночь не было возможности (Али наотрез отказался это делать), поэтому решили развернуться.

По дороге, ещё на сирийской территории, остановились перекусить шаурмой.

Сирийскую границу прошли быстро (стоял в очереди за эффектной блондинкой в миниюбке, что не вязалось с привычными представлениями о стране), а вот перед ливанской застряли в огромной пробке. Через час почти без движения решили идти пешком. На ливанской стороне была давка, но дядя Али, который там работает, помог пройти контроль. Он забрал паспорта и через несколько минут вернулся со штампами о въезде, угостил нас кофе и оплатил такси до Захле.

В Баальбек мы вернулись уже ближе к полуночи.

Моя самая авантюрная идея в путешествиях родилась за чашкой кофе в Баальбеке

Вечером в одном из кафе я познакомился с Али - местным парнем лет двадцати. Мы быстро разговорились. Он рассказывал про жизнь в Баальбеке, про войну в Сирии, знакомил меня с друзьями. Среди них оказалась пара сирийцев, и, расспрашивая их о том, что происходит по ту сторону границы, я впервые поймал себя на шальной мысли:
«А не съездить ли мне в Дамаск?»

В 2013 году, на фоне активной фазы войны, это звучало даже не как авантюра, а как откровенное безумие. Тогда я сам отмахнулся от этой идеи - просто разговор, не более.

Вечер вышел насыщенным, и Али предложил остаться у него переночевать и провести вместе следующий день. Четких планов у меня не было, так что я решил задержаться в Баальбеке еще на день.

Долина Бекаа

На следующий день мы поехали в Захле - самый крупный город долины Бекаа. Добраться туда просто: садишься на любую маршрутку - и вперед. Али быстро сдал экзамен в университете, после чего мы направились в самое известное место региона - старейшую винодельню Château Ksara.

Долина Бекаа издавна считалась житницей региона: еще в древности она снабжала продовольствием Римскую империю. А виноделие в Ливане вообще уходит корнями примерно на шесть тысяч лет назад.

В Château Ksara проводят бесплатные экскурсии (которые, что немаловажно, ведут симпатичные девушки) и бесплатную дегустацию. От такого предложения отказаться было бы просто неприлично.

Я не большой знаток вина, но все, что нам дали попробовать, оказалось неожиданно хорошим. Поэтому логичный финал был неизбежен: мы зашли в магазин при винодельне и взяли пару бутылок вина и местный традиционный напиток — арак. Арак — это крепкий анисовый спирт, 56 градусов.

— Водку будете?
— Анисовую? (с)

Разбавляют его обычно так: одна треть арака и две трети воды. На вкус как лекарство из детства.

В магазине встретили пару из России, парень очень удивился, что я ночую в Баальбеке, сказал, что это опасно (?!).

И вот, выходя из винодельни, та самая безумная мысль снова постучалась в голову. От Захле до сирийской границы всего около 25 километров. Слишком близко, чтобы просто отмахнуться. Я начал уговаривать Али съездить со мной, хотя внутри сам до конца не понимал, стоит ли вообще туда ехать.

Сомнения разрывали мозг, но как только Али сказал «поехали», решение будто приняли за меня.

Мы доехали до Штуры, нашли таксиста — сирийца, на машине с сирийскими номерами. За 50 000 ливанских фунтов он согласился отвезти нас через границу. Мы сели в машину и поехали.

Про эту сирийскую авантюру я расскажу отдельно. Спойлер - границу мы пересекли, но до Дамаска не доехали каких-то 30 километров.

К Али домой мы вернулись только в одиннадцать вечера. Его родители были… скажем так, совсем не рады узнать, что мы ездили в Сирию.

#ливан #бекаа #сирия

Автобусы из Бейрута в Баальбек уходят от автостанции у Cola Intersection. Дорога идёт на восток - через горный перевал в сторону Дамаска. При спуске в Долину Бекаа автобус останавливается на военном блокпосту: суровые солдаты с автоматами проверяют документы у всех пассажиров. Как оказалось, кроме меня в автобусе были одни сирийцы.

Именно там я впервые увидел арабов со светлыми волосами и голубыми глазами. Позже узнал, что среди сирийцев голубоглазых действительно довольно много.
Вся дорога занимает около двух часов, иногда с пересадкой в Штуре (Chtaura).

Баальбек

После завоевания Александром Македонским город получил название Гелиополис (Heliopolis) и стал одним из крупнейших религиозных центров Римской империи. Здесь издревле поклонялись богу Баалу, от его имени и произошло название города.

Современный Баальбек - это небольшой провинциальный город в центре Долины Бекаа. Формально это одно из главных туристических мест Ливана, но после начала войны в Сирии регион стал неспокойным, и поток туристов сюда практически прекратился.

Комплекс руин Баальбека входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. При этом здесь нет чёткой границы между древностью и современностью: развалины храма Венеры плавно переходят в жилые дома, а жилые дома обратно в руины. Иногда сложно понять, где что.

По периметру Большого двора разбросаны камни с надписью IOMH (Iuppiter Optimus Maximus Heliopolitanus), что переводится как «Высочайший и Величайший Юпитер Гелиополиса».

На стенах много надписей из серии «здесь был Вася», только XIX века. Некоторые из них оставлены русскими путешественниками.

Центр комплекса - храм Юпитера (Баала, Зевса Гелиополиса), самый крупный храм Древнего Рима из когда-либо построенных. До наших дней от него сохранилась огромная платформа и 6 из 54 колонн. Часть колонн была вывезена в Константинополь, остальные разрушены землетрясениями и войнами.

Колонны из гранита впечатляют размерами: 22 метра в высоту и около 2 метров в диаметре. Гранит для них доставляли из карьеров в Египте.

Храм был возведён на платформе из гигантских каменных блоков - Баальбекских террасах. В западной части находится знаменитый триллитон - три монолитных камня весом около 800 тонн каждый. Это одни из самых больших камней, когда-либо использованных человеком (для сравнения: крупнейшие блоки пирамиды Хеопса весят «всего» 50–80 тонн).

В карьере примерно в 900 метрах от храма до сих пор лежит монолит, известный как «Камень беременной женщины» или Южный камень. По оценкам учёных, его вес превышает 1000 тонн.

Руины Баальбека - одни из самых впечатляющих, что я видел. Даже в Италии такого масштаба почти не осталось. Я провёл там несколько часов в полном одиночестве и с удовольствием приехал бы сюда ещё раз.

#ливан #баальбек

Изначально у меня не было никакого конкретного плана, что я буду делать и куда поеду в Ливане, я решил импровизировать и решать все на месте. Поэтому на следующий день, чтобы не терять время в Бейруте, я решил ехать в Баальбек (Долину Бекаа), но до этого хотелось посетить Армянский квартал в Бейруте.

Bourj Hammoud (Армянский квартал)

В настоящее время квартал заселен преимущественно армянами и существует как отдельный муниципалитет, в котором проживает в общей сложности более 150 тыс. человек на площади 2.5 кв. км., что делает его одним из самых населенных районов Ближнего Востока. Одним из самых знаменитых выходцев из квартала Бурж Хамуд является Хасан Насралла – лидер движения Хезболла, кроме этого где-то здесь родились музыканты System Of A Down – Серж Танкян и Джон Долмаян.

Люди в армянском квартале очень доброжелательные. Пока я гулял меня несколько раз приглашали выпить кофе. Но нормально поговорить не получалось, по английский почти никто не говорил, а переводчиком 12 лет назад полноценно пользовать как сегодня было невозможно.

Я еще я не без труда нашел кафе Hanna Ice Cream, находится оно в районе Ашрафия на улице Mar Mitr. На вид совершенно ничем не примечательное кафе, которое похоже на тысячи других в Ливане, но его часто включают в различные списки кафе с самым вкусным мороженым в мире.

Там делают традиционное арабское мороженое на молоке, без яиц и сливок, загущенное уникальным ингредиентом под названием салеп — растертыми в порошок клубнями диких орхидей. В них содержится глюкоманнан, благодаря которому мороженое получается тягучим как тесто. Этим кафе уже на протяжении 50-ти лет владеет одна и та же семья, да и сам рецепт не изменился за это время. Глава семьи говорит, что если бы он хотел, то давно бы уже расширился, начал производить мороженое в оптовом масштабе и разбогател, но тогда потерялась бы вся его уникальность, а он этого не хочет.
Я взял фисташковое и оно оказалось действительно очень вкусным.

В тот же день я поехал на автостанцию, откуда уходили автобусы в долину Бекаа и уже через несколько часов был в Баальбеке, об этом расскажу дальше.

#ливан #бейрут

Пока никуда не еду (и такое бывает), давайте вспомним что-нибудь из старого. В преддверии новой поездки захотелось вернуться к Ливану — путешествию 2013 года.

Тогда я возвращался на лето в Россию из Таиланда и решил не лететь прямым рейсом. В итоге дорога заняла почти две недели и прошла через Шри-Ланку, Дубай, Ливан, Сирию и Турцию. Ливан стал одним из самых ярких отрезков этого маршрута: море впечатлений, люди, истории и фотографии.

За 9 дней я объехал почти всю страну — побывал в Бейруте, Баальбеке, долине Бекаа, долине Кадиша, Библосе, Джунии, Тире и Сидоне.

Бейрут

Самолёт из Дубая приземлился рано утром 16 июня. Россиянам визу ставят бесплатно прямо в аэропорту. Пограничник долго листал мой паспорт — явно искал израильский штамп — но, не найдя ничего подозрительного, поставил печать и отпустил.

Из аэропорта таксист повёз меня вверх, на холм. Я остановился у ребят с Couchsurfing — Алекса и Кати, которые уже несколько лет живут в Бейруте и работают в Middle East University. С их балкона город выглядел почти идеальным: море, плотная застройка, солнце. Правда, сразу предупредили — каждый спуск в центр минус 10–20 долларов и плюс лотерея с таксистами.

Знакомство с городом я начал с набережной Рауша и Pigeon Rocks — одной из самых фотогеничных точек Бейрута. Ливанцы приходят сюда отдыхать, купаться и почти всегда берут с собой кальян.

Свернув с набережной вглубь кварталов, я оказался в историческом центре с французской архитектурой времён мандата. Военных в городе много — они патрулируют основные улицы и особенно центр. Прогуливаясь рядом с правительственным кварталом, я вышел на улицу, полностью увешанную флагами «Хезболлы» и Amal Movement. У входа сидели двое суровых парней, которые внимательно посмотрели на меня и камеру, но никак не отреагировали.

Немного о стране

В Ливане официально декларируется свобода вероисповедания, и здесь сформировался самый разнообразный религиозный ландшафт на Ближнем Востоке. До гражданской войны христиане и мусульмане составляли примерно равные доли населения, но во время конфликта многие христиане уехали.

Сегодня распределение выглядит так: около 27% шиитов, 27% суннитов, 21% маронитов, 8% православных, 5% друзов и 5% греческих католиков. Это привело к уникальной политической системе — конфессиональной парламентской республике. Президент должен быть маронитом, премьер-министр — суннитом, спикер парламента — шиитом, а вице-премьер — православным.

Жильё

Бейрут — город дорогой. Самая дешёвая гостиница в пешей доступности от центра, которую я нашёл, — Al Nazih Pension: 35 долларов за крошечную комнату около 4 м², где помещается только кровать. В целом цены на отели сравнимы с московскими — что-то приличное дешевле 60–70 долларов найти почти невозможно.

Транспорт

Классического общественного транспорта в Бейруте нет. Вместо него — service taxi («серви‌з»), которым может быть практически любая машина. Вы делите поездку с другими пассажирами, если едете в одном направлении. Стандартный тариф — 2000 ливанских фунтов, «сервиз-ин» означает двойную цену — 4000.

Но для иностранцев правила часто меняются: таксисты отказываются ехать как сервис и предлагают только private taxi — с ценой в 5–10 раз выше. Итоговая сумма зависит от расстояния, жадности водителя и вашего умения торговаться.

#бейрут #ливан