В Фонде Serralves в Порту проходит выставка невероятной эмоциональной заряженности — о том, как проговаривание травмы может стать лекарством от повторения ошибок прошлого.

Один из крупнейших коллекционеров современного искусства, промышленник Кристиан Дюркхайм, передал фонду на 15 лет 37 самых масштабных работ своей коллекции, одну из которых – гигантскую картину размером 17 на 3,3 метра «Dat rosa mel apibus» (в переводе с латыни — «Роза дает пчелам мед») Ансельма Кифера – подарил музею. Всего на выставке «Томление духа» 90 первоклассных работ из коллекции, остальные привезли временно. Саксонский аристократ Кристиан Дюркхайм родился в 1944 году. Во время войны его семья потеряла всё и была вынуждена начать жизнь заново на руинах поверженной Германии. Быстро добившись успеха благодаря предпринимательскому таланту, Дюркхайм уже в 1960–70-е начал поддерживать немецких художников, коллекционируя их работы. Причем выбирал самые драматичные и тревожные из них — таких художников, как Георг Базелиц, которые рассказывали о том, какой след война оставила в их жизни и в обществе. Позже переключился на международные имена, но с той же эмоциональной наполненностью. На выставке в Порту зрителям приходится пройти через внутренности разрезанного пополам быка — «Отца» Дэмиена Херста, присутствовать на «тайной вечере» с апостолами-даунами Рауфа Мамедова, увидеть написанную пеплом площадь Тяньаньмэнь Чжана Хуаня и испепеленный аэропорт Темпельхоф Ансельма Кифера, оказаться на параде, прошедшем накануне гибели экипажа подводной лодки «Курск» (Роман Буксбаум), увидеть настоящую автобусную остановку у «Освенцима» («Убежище» Даррена Олмонда) и попасть в ад для нацистов, созданный братьями Чепмен («Конец веселья» — прозрачные кубы в форме свастики, занимающие целый зал, внутри которых игрушечные нацисты истребляют друг друга в лучших традициях Босха). Все болезненные вопросы, поднятые на этой выставке, имеют отношение отнюдь не только к далекому прошлому. Они про жизнь в мире, пребывающем в состоянии постоянной катастрофы. Но если проговаривать травму, можно хотя бы не сойти с ума — и попытаться не допустить рецидивов.

По Порту мы гуляли 2 дня, просто ходили и наслаждались красивыми видами.
Мне всегда очень нравился Лиссабон, но Порту перебил, он красивее!
Хочется когда-нибудь вернуться❤️
#Португалия
#Порту

Ах, Мишлен, мой Мишлен, слишком ты уж дорог нам🤣
#Португалия
#Порту
#ресторан

🛶Как попасть на край света — про Шетландские острова

Шетландские острова легко можно назвать краем света…
ну хотя бы британского.

Но если слово “свет” понимать буквально (электричество, нефть, газ), то это, наоборот, начало света…
ну хотя бы британского.

Рядом с Шетландами — офшорные месторождения нефти и газа. Значительная часть того, чем королевство себя греет, заправляет и освещает, добывается именно здесь. Добычу по трубам тянут к Шетландам. Там большой нефтяной терминал Sullom Voe: всё принимают, разделяют, хранят и перегружают. Нефть уходит дальше танкерами, газ по трубопроводам на большую землю.

Раз есть нефть и газ, то рядом должен быть порт — для вахтовиков и их семей, для нефтяных олигархов и их любовниц, для московских туристов, которым скучно в “Эдинбургах”.

На Шетландских островах таких портов целых два: воздушный и морской. Через них и попадают на острова.

🛩️1. Аэропорт
На самом юге острова аэропорт Sumburgh (LSI).
Его фишка — ВПП пересекает обычная автомобильная дорога. Как в Гибралтаре. Когда самолёт садится/взлетает, охранник вручную закрывает шлагбаум. Мне повезло застать прилёт из Глазго, проехаться по этой дороге и пообщаться с охранником.

Летает сюда только шотландский региональный перевозчик Loganair, но по ценам от Macanair. Прямых рейсов нет даже из Лондона. Только из Глазго, Эдинбурга, Инвернесса и Абердина.
Цены — от £100 (10 000₽) до £300 (30 000₽) в одну сторону за часовой полёт. И при этом можно вообще не прилететь: сильные ветра и переменчивая погода легко побеждают расписание.
А если всё-таки прилетишь, то до главного города, Леруика, ехать ещё минут 40.

Так что самолёт оставим вахтовикам и нефтяным любовницам.

⛴️2. Морской порт
В главном городе островов, в Леруике, находится морской порт. Почти каждый день из Абердина ходит ночной паром компании NorthLink. Вечером загружаешься на борт (и машину, если она есть), потом загружаешь в себя пиво, виски и фиш-энд-чипс, чтобы чуть позже под качку Северного моря загрузиться в глубокий сон в своей каюте.
Утром просыпаешься без похмелья и как будто на другой планете: сопки, чайки, океан — и ощущение бесконечного восторга от проделанной дороги от £29.

Поэтому я, не раздумывая, выбрал — на край света На Ссаных Паромных Матрасах!

Итого — напрямую из Лондона на острова не попасть. Сначала нужно хотя бы добраться до основных городов Шотландии, а оттуда уже в Шетландию.

#ШетландскиеОстрова

Stay tuned!
Подписаться на Матрассы

Учёные говорят, что первый человек родился где-то в Кении.
Но сначала и Кении не было. Было побережье Суахили — города-порты, торговля с арабами, индийцами и персами, свои правители и свои войны.

А потом в 1498 году сюда приплыл Васко да Гама. Посмотрел на Индийский океан, на удобные гавани и решил, что всё это теперь «немножко португальское». Документов не показал, зато продемонстрировал корабли и пушки — в XVI веке это считалось достаточным юридическим основанием.

В 1593 году португальцы построили здесь крепость и назвали её Форт Иисуса.

В конце XVII века португальцев сменили оманцы.

Потом на исторический банкет приплыли британцы.
В 1895 году они объявили территорию своей колонией.
Форт им не мешал.

В 1963 году Кения стала независимым государством и форт остался уже как музей.

Когда-то вокруг него сформировался город.
Сегодня же он скорее формирует негатив:
цена билета в 4️⃣0️⃣0️⃣0️⃣ ($35 или 2800 ₽).

А вот вид снаружи на Индийский океан, лодки дау и закат — бесплатный и куда более впечатляющий.

Первые впечатления от знакомства с японской Фукуокой – милейший портовый городок.

Люди очень приветливые, на улицах исключительно чисто (Япония же – неудивительно). А вокруг просто куча японских (таких родных) машин.

Ловите пару кадров, что успела снять на ходу, и я побежала дальше.

#Круиз #Япония

Немного сегодняшней портовой Барселоны вашему вниманию.

Один из крупнейших портов Европы, кстати. Снимал с холма Монжуик. Последний раз поднимался на него то ли в 2019, то ли в 2012 году:)
#поиспаниибюджетно

В Дудинке одна из сторон главной площади - сам Енисей, его бескрайний простор с десятками судов на рейде у Кабацкого острова. Город обращён на юг, то есть - вверх по течению.

Но порт Дудинки - вполне морской, хотя и с грузооборотом около 4 миллионов тонн совсем небольшой в масштабах России, и даже на Ледовитом океане уступает в разы Мурманску и Сабетте. 3/4 его оборота приходится на летнюю навигацию, но специально строившиеся под здешние условия "Арктические экспрессы" (они есть на первом и последнем кадрах) "Норникеля" и атомные ледоколы "Таймыр" и "Вайгач" с караванами судов появляются тут и зимой. Для товаров народного потребления порт Дудинки скорее речной - их везут по Енисею.

Морские суда же, за редчайшим исключением, курсируют в Мурманск - ведь из Талнаха через Норильск производственные цепочки ведут в Мончегорск. Более того, "Норильский Никель" понемногу становится "Кольским Никелем": судоходство на СевМорПути отлажено так, что хозяевам выгоднее возить с Таймыра необогащённую (то есть - более объёмную и тяжёлую) руду, чем обогащать её на месте. А оборудование можно доставлять и напрямую из Китая - порт Дудинки международный с 2012 года, когда на умирающей Игарке окончательно поставили крест.

Впрочем, судьбу двух портов определяло одно - ледоходы. Сложно представить, сколько льда накапливает гигантская река с не менее могучими притоками за зиму, а по весне, когда эта масса приходит в движение, торосы порой выползают на берег и корчуют тайгу. Даже в Красноярске на прошлом рубеже веков, пока не обустроили затон, ледоход порой уносил зимующие суда на сотни километров - с понятными последствиями для их корпусов! За ледоходом же шло половодье, когда Енисей поднимается порой на 20 метров... "Дровяные пляжи" Карского моря не лесосплав навалил, а как раз эти силы. Защитить от них в 1920-30-х годах не могло ничего, кроме естественных убежищ - таких, как Игарская протока за обширным островом, глубиной не уступающая основному руслу: в той части Енисея, что проходима для морских судов, место для порта тогда выглядело безальтернативным.

Дудинка как перевалка Норильска, конечно, как-то работала и в 1930-50-х, но надёжнее казалось протянуть сюда железную дорогу с Урала. Лишь в 1960-70-х здесь смогли что-то противопоставить Игарке - например, 3 километра защитных дамб или Журавлёву горку. Так, видимо за характерные силуэты кранов, называют высокий берег у порта, куда их затаскивают по рельсам накануне ледохода и спускают к воде после весеннего паводка. В начале июля как раз шёл процесс - увы, слишком медленный для видео.